Приход ночи

Книга: Приход ночи
Назад: Глава 35
Дальше: Глава 37

Глава 36

В небе светили четыре солнца: Онос, Довим, Патру, Трей. Теремон вспомнил, что четырехсолнечный день считается счастливым. Этот – точно счастливый.
Мясо! Настоящее мясо наконец-то!
Какое замечательное зрелище!
Добыча досталась ему чисто случайно, но кстати. Новая жизнь на природе теряла для него прелесть тем быстрее, чем голоднее он становился. И он вполне дозрел, чтобы с радостью присвоить себе мясо, откуда бы оно ни явилось, да еще сказать спасибо.
В лесу было полно всякого зверья, по большей части мелкого, почти неопасного, но словить что-нибудь голыми руками не представлялось возможным. В ловушках же Теремон ничего не понимал, да и не из чего было их изготовить.
Все эти сказки о людях, заблудившихся в лесу, которые мигом приспосабливаются к новым условиям и становятся ловкими охотниками и строителями, остаются сказками. Теремон считал себя довольно умелым для горожанина, но знал, что у него не больше шансов добыть себе какого-нибудь зверька, чем снова пустить в ход муниципальные генераторы тока. Что же до постройки жилья, то его хватило лишь на сооружение шалаша из веток, который, впрочем, не дал ему совсем уж промокнуть в один дождливый день.
Но теперь снова распогодилось, и на обед у него мясо. Вся задача в том, как его изжарить. Будь он проклят, если съест его сырым.
Не смешно ли – размышлять вблизи от города, только что уничтоженного огнем, на чем поджарить мясо? Но почти все обширные очаги пожара уже угасли сами собой, а дождь довершил остальное. И хотя в первые дни после катастрофы пожары то и дело вспыхивали вновь, сейчас это как будто прекратилось.
Надо что-то придумать. Потереть две палочки друг о друга, пока не появится искра? Ударить металлом о камень и высечь огонь, заставив тлеть кусочек ткани?
Дичь досталась ему благодаря любезности мальчишек с противоположной стороны озера, близ которого он поселился. Они, понятно, не знали, что стараются ради него – они, очевидно, располагали съесть эту дичь сами, если не настолько спятили, чтобы охотиться просто так, ради спортивного интереса. Вряд ли – они действовали очень целенаправленно, с тем пылом, который внушает только голод.
Объектом охоты был грабен – мерзкая длиннорылая бурая тварь со скользким безволосым хвостом; такие обычно роются в городских помойках после захода Оноса. Ну, да красота сейчас не главное. Мальчишки как-то ухитрились спугнуть зверька из его дневного убежища и загнали бедную глупую тварь в глухой конец оврага.
Теремон следил за ними с другой стороны озера со смешанным чувством отвращения и зависти, а мальчишки преследовали грабена, забрасывая его камнями. Зверек оказался неожиданно шустрым для пожирателя падали и отчаянно метался, пытаясь уйти. Наконец меткий бросок в голову уложил его на месте.
Теремон ожидал, что добытчики тут же и сожрут его. Но в этот миг на краю оврага возникла какая-то лохматая личность и начала спускаться к озеру.
– Спасайся! Гарпик-убийца идет! – завопил кто-то из мальчишек.
– Гарпик! Гарпик!
И мальчишки удрали, оставив убитого грабена.
Теремон, не переставая наблюдать, скрылся в лес на своей стороне. Он тоже знал этого Гарпика, хотя и не по имени: это был один из самых опасных обитателей леса, низенький, смахивавший на обезьяну человечек, всю одежду которому заменял ремень с заткнутыми за него ножами. Он убивал без причины – этакий веселый психопат, хищник по натуре.
Гарпик постоял немного в устье оврага, что-то бормоча под нос и лаская рукоятку одного из ножей. Тушку зверька он то ли не заметил, то ли не нуждался в ней. Может быть, он ждал, когда вернутся мальчишки. Но те явно не намеревались возвращаться, и Гарпик, пожав плечами, вразвалку ушел в лес – поискать применения своим игрушкам там.
Теремон выждал какое-то время, показавшееся ему бесконечным, чтобы увериться, что Гарпик не вернется и не кинется на него. Потом – не в силах больше выносить вида убитого грабена, лежащего на земле, где его в любой момент могут подобрать двуногие или четвероногие хищники – бросился вперед, обогнул озеро, схватил тушку и унес к себе в укрытие.
Грабен был весом с грудного ребенка. Его хватит на два-три раза, а может, и на дольше, если Теремон сумеет сдержать свой аппетит и если мясо не сразу протухнет.
Голова кружилась от голода. Теремон с незапамятных времен жил на одних плодах и орехах. Кожа туго обтянула мышцы и кости: скудный запас жира, который он носил на себе, давно растаял, и Теремон существовал за счет собственных сил. Ничего, теперь он устроит себе маленький пир.
Жареный грабен! Ничего себе блюдо! Полно, Теремон – будь благодарен и за это.
Итак, костер.
Сначала топливо. За спиной у Теремона высился большой камень, в расселине которого росла давно увядшая трава, уже высохшая после недавнего дождя. Теремон быстро обшарил трещину, набрав горсть пожелтелых стеблей, которые должны хорошо воспламеняться.
Теперь нужны сухие веточки. Их найти было труднее, и Теремон принялся рыться в подлеске, ища сухую поросль или хотя бы высохшие сучья. День прилично продвинулся к вечеру, когда он набрал достаточно: Довим ушел с небосклона, а Трей и Патру, стоявшие над самым горизонтом, когда мальчишки охотились на грабена, поднялись высоко и глядели, как два блестящих глаза, на печальные события, происходящие на Калгаше.
Теремон тщательно сложил свой костер над кучкой сухой травы – так, как, по его разумению, полагалось: более толстые ветки расположил снаружи, тонкие прутья скрестил в середине. Не без труда насадил грабена на заостренную, почти прямую палку и пристроил над кучей топлива.
Пока все хорошо. Не хватает только одной малости.
Огня.
Теремон, пока собирал топливо, выбросил эту проблему из головы, надеясь, что она разрешится как-нибудь сама собой. Но теперь она встала перед ним во весь рост. Нужна искра. Старый фокус из детской книжки, когда две палочки трут одна о другую, наверняка миф. Теремон читал, что примитивные племена некогда разжигали огонь, вращая палку в углублении большой колоды, но подозревал, что этот процесс не так уж прост – требуется, должно быть, больше часу терпеливых усилий. Кроме того, это искусство скорее всего усваивается с детских лет от старейшин племени, иначе толку не будет.
Ну, а если взять два камня – возможно ли высечь искру, ударяя одним о другой?
Теремон сомневался и на этот счет – однако попробовать стоило. Других идей у него все равно не было. Поблизости лежал большой плоский камень, и Теремон вскоре нашел треугольный камешек поменьше, как раз по ладони. Он опустился на колени около своего костерка и начал методически бить острым камнем о плоский.
Без всякого результата.
Он начинал терять надежду. Вот я – взрослый человек, думал он, я умею читать и писать, умею водить машину и даже в какой-то степени пользоваться компьютером. Могу за два часа написать очерк, которым будет зачитываться весь Саро – я это делал ежедневно двадцать лет. Но огонь в первобытных условиях добыть не могу.
И все-таки я не стану есть этого грабена сырым без крайней нужды. Не стану. Не стану. Нет!
И он в ярости вновь и вновь бил камнем о камень.
Ну давай же, чтоб тебя! Появись! Загорись! Изжарь мне эту несчастную тварь!
Еще. Еще. Еще.
– Что это вы тут делаете? – недружелюбно спросил вдруг кто-то у него за плечом.
Встревоженный Теремон оглянулся. Первое правило выживания в этом лесу гласило, что нельзя ничем увлекаться настолько, чтобы не заметить, когда к тебе подкрадываются.
Их было пятеро. Мужчины, примерно его ровесники. Такие же оборванцы, как и все лесные жители. Особых признаков сумасшествия в их облике не наблюдалось: ни стеклянных глаз, ни слюнявых ртов; лица носили суровое, решительное выражение. Оружия, кроме дубинок, при них не имелось, но намерения они питали явно враждебные.
Пятеро против одного. Ладно, подумал Теремон, забирайте этого проклятого грабена и подавитесь им. Я не настолько глуп, чтобы лезть с вами в драку.
– Я спросил, что вы делаете? – еще более резко прозвучал повторный вопрос.
– Разве непонятно? – огрызнулся Теремон. – Пытаюсь разжечь костер.
– Мы так и подумали.
Незнакомец подошел к теремоновскому костру и одним точным пинком развалил его. С таким трудом собранное топливо разлетелось, и насажанный на вертел грабен упал.
– Эй, погодите-ка!
– Никаких костров, сударь мой. Запрещено законом, – отрубил тот. – Хранение воспламеняющих веществ и зажигательных приборов не допускается. Топливо предназначалось для костра, это очевидно. Кроме того, вы и сами признали свою вину.
– Вину? – недоверчиво переспросил Теремон.
– Вы сказали, что собирались развести костер. Эти камни – зажигательные предметы, не так ли? Закон однозначно запрещает пользоваться ими.
По сигналу предводителя к ним подошли еще двое. Один обхватил Теремона сзади за горло и грудь, другой отнял у него камни и бросил в озеро, где они с плеском исчезли. Теремон при виде этого испытал то же, что, должно быть, испытывал Биней, видя, как толпа крушит его телескопы.
– Пустите меня, – сказал он, вырываясь.
– Отпустите, – разрешил предводитель, втаптывая прутья и сухую траву поглубже в грязь. – Разжигать огонь больше не разрешается. Довольно с нас пожаров. Мы не можем допустить, чтобы они возникали снова – ты что, не знал? Попробуй только еще раз разложить костер, мы вернемся и разобьем тебе башку, понятно?
– Огонь разрушил мир, – сказал один из пятерых.
– Огонь лишил нас крова.
– Огонь – это враг. Огонь под запретом. Огонь – это зло.
Зло? Под запретом? – недоумевал Теремон. Как видно, они все-таки сумасшедшие.
– Попытка разжечь огонь на первый раз карается штрафом, – сказал предводитель. – Мы конфискуем у тебя это животное. Чтобы знал вперед, как подвергать опасности невинных людей. Забирай его, Листигон. Это будет хорошим уроком. В следующий раз, когда этот парень что-нибудь добудет, он еще подумает, следует ли ему вызывать враждебную стихию только для того, чтобы поджарить себе мясца.
– Нет! – сдавленно крикнул Теремон, когда Листигон нагнулся за грабеном. – Это мое, придурки! Мое! Мое!
И бросился на них, забыв в приступе горького разочарования всякую осторожность.
Кто-то крепко ударил его в солнечное сплетение. Теремон задохнулся, поперхнулся и скрючился, держась за живот, и тут кто-то нанес ему сзади другой удар, по пояснице, чуть не сваливший его наземь. На сей раз Теремон успел двинуть назад локтем, попал и услышал, как враг заворчал от боли.
Ему и раньше приходилось драться, но очень-очень давно. И он никогда еще не выступал один против пяти. Главное, сказал он себе, это держаться на ногах и пятиться, пока не упрешься спиной в валун – тогда никто, по крайней мере, не зайдет сзади. А потом попытаться отбиться кулаками и ногами – кусаться и вопить, если надо, пока его не оставят в покое.
А внутренний голос говорил ему: «Да ведь они совсем чокнутые. Они не отстанут, пока не забьют тебя насмерть».
Ну, теперь уж делать нечего – только отбиваться. Теремон нагнул голову и стал изо всех сил молотить кулаками, продолжая в то же время пятиться к валуну. Враги наседали, нанося удары со всех сторон, но он держался на ногах. Их численное превосходство оказалось не таким уж подавляющим, как он ожидал. В этом тесном пространстве они не могли накинуться на него все сразу, и Теремон использовал их замешательство в своих интересах, направляя удары куда попало и двигаясь как можно быстрее, они же топтались на месте, стараясь не задеть друг друга.
Но Теремон знал, что надолго его все равно не хватит. Ему разбили губу, один глаз начал заплывать, а дышать становилось все труднее. Еще один хороший удар – и он свалится. Защищая лицо одной рукой, он бил другой, пробиваясь к валуну. Он лягнул ногой назад – кто-то взвыл и выругался. Сам он тоже получил пинок в бедро и покачнулся, зашипев от боли.
Его шатало. Он ловил ртом воздух. Он плохо видел и плохо соображал, что происходит. Теперь все сгрудились вокруг него, работая кулаками. Не добраться ему до валуна. И на ногах долго не устоять. Сейчас он упадет, они затопчут его, и он умрет.
Умрет…
Но тут в суматохе возникло нечто новое: раздались еще какие-то голоса, еще какие-то люди вмешались в свалку. Отлично, подумал Теремон. Новые психи прибыли на подмогу. Но авось удастся ускользнуть, пока они…
– Именем Пожарного патруля приказываю остановиться! – прозвучал женский голос, ясный, громкий и властный. – Всем стоять! Отойдите от него! Сейчас же!
Теремон заморгал, потер лоб и повел вокруг мутными глазами.
На пятачке появились еще четверо – все опрятные, свежие, чисто одетые, с зелеными платками вокруг шеи и с лучевыми пистолетами. Женщина – как видно, главная – угрожающе взмахнула своим оружием, и пятеро нападавших послушно оставили Теремона и подошли к ней. Она смерила их суровым взглядом. Теремон смотрел, не веря своим глазам.
– В чем дело? – стальным голосом спросила женщина предводителя пятерых.
– Он разводил огонь – хотел поджарить себе мясо, но тут пришли мы…
– Хорошо. Я не вижу здесь огня. Нарушения закона не было. Убирайтесь.
Человек кивнул и нагнулся за грабеном.
– Эй! Это принадлежит мне, – хрипло сказал. Теремон.
– Нет. Ты лишаешься грабена. Мы конфисковали его у тебя за нарушение противопожарных законов.
– Наказание определяю я, – сказала женщина. – Оставьте животное и убирайтесь отсюда. Быстро!
– Но…
– Убирайтесь, или я вас самих отведу к Алтинолю. Ну!
И пятеро убрались прочь. Теремон не сводил глаз с женщины в зеленом шейном платке. Она подошла к нему.
– Кажется, я подоспела вовремя, Теремон?
– Сиферра, – изумленно произнес он. – Сиферра!
Назад: Глава 35
Дальше: Глава 37
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий