Чужие зеркала

Глава тринадцатая
Коршуны и зайцы

Форму для своих воздушных телег неизвестные авиаторы позаимствовали у ската. Точь-в-точь скат, только размером со штатовскую «вертушку» «Ирокез», да и летает хвостом вперед. Да еще под брюхом подвешены какие-то цилиндрические хреновины, подозрительно смахивающие на ракетные установки, чего у скатов, как вам скажет любой ихтиолог, не наблюдается ни в природе, ни в аквариумах.
Аппараты имели, как говаривали классики, радикально черный цвет, и определить, где находится кабина, было весьма затруднительно – то ли стекла у кабины тонированные, то ли кабина вовсе не имеет стекол, а пилот следит за землей по экрану. Или вот еще предположение: «кукурузники» эти – радиоуправляемые, а пилоты сидят в вертящихся креслах перед дисплеями в центре управления, прихлебывают чаек и двигают джойстиками, перемещая свои игрушки над Граматаром. Кабы знать…
Сварог на всякий случай глянул «третьим глазом» и не обнаружил в «скатах» ни малейшего намека на магию. Так мы и думали. Опять сплошь наука, никакого волшебства… Один из «скатов» тишайшим образом, но при этом с резвостью, достойной какого-нибудь «Фантома», переместился от дальнего холма к обрыву берега. Остальные висели на прежних местах, недвижимые и сонные, этакие аэростаты в полный штиль. «А гул от них идет, – отстраненно подумал Сварог, – когда шпарят, должно быть, на совсем уж головокружительных скоростях…»
Бежать было некуда. Да и не успеть убежать.
– Выход один, – тихо сказал Сварог, доставая у Олеса из-за пояса катрал.
В высшей степени сомнительно, что дурацкий споромет поможет, однако другого оружия у них не было – не подумали как-то дамурги, что отряд ждет дружеская встреча с напичканной техникой авиацией. А вот ежели двигатели «скатов» излучают тепло, ежели их температура в какой-нибудь точке обшивки близка к температуре человека или прочего теплокровного животного, плюс еще с десяток «если» – то самонаводящаяся спора может и достать, чем черт не шутит. Ведь и «мессеры», бывало, подбивали из мосинских винтовок… А вот шаур совершенно точно не добьет.
– Когда эти птахи двинутся на нас, разбегаемся в разные стороны. Я к берегу, Олес к лесу, Рошаль к дальним холмам, Пэвер – к ближним. Кана, ты с Рошалем. Видишь вон тот валун? Я приметил, когда шли – под ним песчаная вымоина. Нырнешь в нее, зароешься в песок и переждешь. Дохленький шанс, но все же…
Он снял с шеи цепочку с Ключом, повесил на шею Чубе.
– Чуба, ты преображаешься и уходишь к лесу… И не спорить! Будем надеяться, им в голову не придет, что Ключ у волка… если они, конечно, за Ключом охотятся… Бежишь не с Олесом, забираешь к реке. Ругтали оставляем здесь.
– А если Ключ им не нужен? – мрачно спросил Рошаль. – Если им нужны мы?
Чуба молча начала перерождаться.
– А вот если Ключ им не нужен, – сказал Сварог, – то в лесу разумному волку всяко будет проще скрыться от этих вертолетиков. А мы еще поиграем в эти игрушки… Все, приказ не обсуждается.
– Может, они не хотят нас убивать. – Олес споро доставал из карманов свою коллекцию (его походные старания не прошли даром, жемчужины подобрались одна к одной, даже уже не просто крупные, а здоровенные) и пересыпал в ругталь. – Иначе чего ждут?
– Если не ошибаюсь, сейчас нам кое-что покажут. Глядите.
Двигавшийся «скат» завис над лугом, тянущимся от берега до молодого ельника. Там, в полном ужасе прижавшись к земле, вытаращенными глазами смотрела на приближающееся чудовище семья тарков.
Сварог уже знал, что сейчас произойдет. Сопоставил и сделал выводы. Разве что не знал, как это будет выглядеть.
А выглядело так: сначала цилиндры под брюхом «ската» опустились на двух телескопических мачтах, развернулись торцом вниз – и из них упали на землю широкие столбы фиолетового свечения, внутри которых спиралью закручивался белый дым.
Фиолетовые лучи накрыли тарков. И тут же погасли.
И семья вампиров превратилась в ледяные скульптуры. Скульптуры, прижавшиеся к траве, скульптуры, вставшие на задние лапы, скульптуры, застигнутые в прыжке и упавшие наземь. Вокруг тарков отчетливо просматривались два соприкасающихся гранями пятна трапециевидной формы – выбеленные морозом земля и трава.
Только один тарк, бросившийся наутек, едва пришли в движение цилиндры, сумел избежать первой морозной атаки. Но снова зажегся фиолетовый с белыми завихрениями внутри световой столб, побежал за вампиром, оставляя на земле полосу вымороженной травы, и нагнал беглеца у обрыва берега. Последний тарк застыл, припав на задние лапы и передними опираясь о землю.
Чуба тихонько заскулила.
– Изощряются, скоты, – абсолютно спокойно сказал Рошаль. – Всегда приятней сперва показать жертве, как ее будешь убивать, а потом уже убить.
– Особенно если жертва разумная, – кивнул Олес. – Ох, попались бы они мне на Атаре, да во время княжьей охоты…
– Теперь, стало быть, наша очередь? – сквозь зубы выговорил Пэвер.
– Приготовились, – сказал Сварог. – Когда они начнут сжимать кольцо…
Они не стали сжимать кольцо. Наоборот, «скаты», обогнув людей по кругу, собрались в одном месте, возле отработавшей по цели машины. Полное складывалось впечатление – пошушукаться.
– Может, рывком к лесу? – нервно дернулась Кана.
– Ждем, – процедил Сварог.
Ждать пришлось недолго.
«Скаты» пришли в движение. Одна машина, правда, осталась на месте, а прочие, разбившись на два звена по четыре машины, выстроились клином вершиной от людей, и отряд Сварога очутился в центре фигуры. Цилиндры опустились у всех «скатов», включилось фиолетовое излучение. На этот раз бил не прямой, а рассеянный свет, и на земле выжигающим холодом повторялся клин небесный. Эскадрилья «скатов» слаженно пришла в движение, синхронно двинулась на людей. Получился этакий загребающий ковш.
Теперь намерения этих аэронавтов стали предельно ясны. Собираются гнать, как зверя. А раз так, то впереди должны ждать стрелки… Только вместо трещоток и флажков загонщики используют холод.
Клин на небе и клин на земле, вымораживающий все на своем пути, приближались к отряду. Не то чтобы быстро, но неотвратимо.
– Придется, хорошие мои, пока что побегать от них, – угрюмо сказал Сварог. – Сейчас из этих клещей дадут выскочить только в виде ледяной статуи.
– А так дадут выскочить прямиком на номера, – тихо проговорил Олес. – Сам так охотился, знаю…
Кана смотрела на надвигающиеся «скаты» таким прожигающим взглядом, что не приходилось сомневаться во всех девяти адовых кругах, через которые она прогонит этих летчиков, попадись они ей.
– Дайте мне катрал, мастер капитан! – Олес подскочил к Сварогу и требовательно протянул руку. – Или шаур! И лишите меня веса. Я с ними пофехтую на высоте. Пока они соображают, что к чему, парочку я подстрелю. А, мастер граф?!
– Не годится. На ходу будем сочинять, князь. Вперед.
Между ними и полосой холода оставались какие-то десять каймов. Дольше тянуть было некуда.
Идти не дадут. Та скорость, что задавали «дичи» воздушные загонщики, будет неизменной, до самого финала. Скорость бега трусцой. А иначе заморозят без колебаний и сожалений. Логика охотников на волков: осмелился прыгнуть через флажки – значит, бить тебя в полете над флажками. Без сожаления и молча, без всяких там «радостно слышал удивленные крики людей»… Но и бежать во все лопатки смысла не имело. Прибавишь в скорости ты – прибавят и «скаты».
Бежали трусцой. По ногам била мягкая хвоя молодых елей. Под подошвой чвакнул-таки раздавленный гриб-боровик. Рядом со Сварогом несся Олес и на ходу делился новым планом, еще более безумным, чем прежний.
Сварог цыкнул на него – дыхалку, мол, береги, – а сам лихорадочно проигрывал в уме варианты. Не годится… Не годится…
Ельник закончился, теперь они бежали по открытому месту, приветливо зеленеющему невысокой травой. Петляли между многочисленных камней. Огибали ямы, в которых стояла вода – то ли грунтовая, то ли неиспарившаяся океанская (на краю одной ямищи безмятежно грелась на солнце огромная морская черепаха). Трескуче хрустели под ногами раковины. Они пересекли широкий участок, заваленный чьими-то выбеленными солнцем костями…
На окраине сознания Сварога мелькнула подлая мыслишка, что ждущие в засаде охотники могут быть вооружены простым стрелковым оружием – а его пули-то не берут… Но как мелькнула, так и пропала.
Сварог с исправностью компьютера продолжал перебирать варианты. Не прокатит… Тоже не годится…
– Стоп, – наконец скомандовал он. – Перекур… Да не сразу останавливайтесь вы, черти, походить надо, не то сердечко сорвете к лешему…
Глупо было бы говорить, что они оторвались – просто «скаты» не сочли нужным увеличить скорость, и расстояние до вымораживающего луча немного увеличилось. Пока «скаты» не восстановили ту, критическую дистанцию в десять каймов, можно перевести дух.
Дух переводили. Дышали. Рошаль сначала просто осел на землю, потом завалился на спину.
– Не лежать, Рошаль, сесть! – Сварог выбросил приказ за один глубокий выдох.
Охранитель послушно сел.
Пэвер рукавом вытирал пот, заливающий побагровевшее лицо. Бег давался ему так же тяжело, как и Рошалю. А вот остальные вроде бы более-менее в порядке. Сварог оглянулся – земля, над которой прошел клин «скатов», стала белой. Под луч, конечно же, попала и черепаха. Не повезло. Вода в яме превратилась в иссиня-белый лед.
– Поехали. Подъем, мастер охранитель!
«С еще одного привала он, пожалуй, встанет, – подумал Сварог, глядя, каким напряжением воли отрывает себя от земли Рошаль. – Потом все. Сломается. Или все закончится раньше? Кто ж знает, где засели стрелки. Может, уже за следующей сопкой, или – там, на опушке леса…»
Нет, не в лесу затаились охотники. Клин «скатов» чуть сместился, отрезая преследуемым дорогу к деревьям. Коршуны не желали, чтобы зайцы прятались под кронами – наверное, им неинтересно гнать зверя, не видя его. Оттого и собирались прогнать зайцев исключительно по открытым участкам.
Сейчас они одолевали пологий спуск к небольшому озеру. Ясно, что их погонят вдоль берега. Хотя – могут и заставить переплыть озерцо, отчего ж ребяткам не поразвлечься-то; потом, скорее всего, выгонят вон к тем навалам песка с коралловым крошевом у подножия…
Варианты, варианты… нет ни одного. Сварог мог спастись только в одиночку и только в том случае, если магия ларов выстоит против оружия «скатов». А остальные?..
Так что же, тупик?
Ну уж хренушки, господа! Выпутывались, знаете, и не из таких…
Стоять! Мысль, пришедшая на ум сразу, едва он впервые увидел эти летающие рыбины, идея, которую он откинул как непригодную для прежней ситуации, вполне годилась для ситуации изменившейся. Тогда еще неизвестны были намерения «скатов», тогда думалось, что они просто пойдут в атаку. И иллюзия рассыпалась бы через мгновение, смерть отсрочить удалось бы ну разве что мгновения на полтора…
А сейчас-то другое дело! Тем более, их не гонят на пределе сил. Стрелкам не интересна вконец измотанная дичь, охотники желают подстрелить могучего, пышущего здоровьем кабана. Который, уже будучи на мушке, еще попетляет, поуворачивается какое-то время, теша их охотничий азарт – а вовсе не сразу сдастся и рухнет на траву.
Можно сыграть на разнице скоростей. Придется наддать. Все ли выдержат? Ну жить-то все хотят…
Сработает или не сработает, Сварог не гадал. В общем-то, не слишком подкованным в магии надо быть, чтобы раскусить примитивный обман. Но если цивилизация делает ставку на технику, то магию, как правило, или просто забывают, или выжигают каленым железом. А эти пташки, похоже, как раз из той голубятни, где прямо-таки обожают именно технику.
– Стоп. Перекур.
Отряд попадал на траву. Прохаживаться, успокаивая сердце, сил не осталось. Отдых необходим перед последним рывком… если, конечно, «скаты» клюнут на Сварогову удочку.
Сварог не стал никого предупреждать. Сами поймут, что к чему.
Он отдышался, собрался и проговорил скороговоркой:
Клок тумана, глаз дракона
И узор хамелеона…
Я сплетаю, я свиваю,
Путаю и отражаю…
Где сейчас прольется свет,
Там меня в помине нет…

И вместо пяти человек и волка появилось десять людей и два волка. Второй отряд от первого не отличался ничем. На удивление достало силенок разве что у Олеса и Каны.
– А теперь на ноги. И ходу!
Второй, иллюзорный отряд тоже поднялся и потрусил – тем курсом, который предназначался настоящим Сварогу со товарищи. Второй и только второй отряд должны видеть пилоты «скатов». Но видят ли?.. Задача проста, как чугунный утюг: вырваться за границы клина. Они бежали, забирая вправо от озера, приближаясь к фиолетовой границе. Предел возможностей уставшего организма был достигнут. И преодолен. Они неслись вперед на автомате, уже за пределом сил и возможностей. Сварог до хруста сжимал зубы и заставлял себя пока не оглядываться. Увериться, что план сработал, можно будет только тогда, когда они окажутся вне полосы оледенения, а «скаты» уйдут за липовым отрядом. Так, теперь потише, теперь нужно медленно-медленно, шажочками, крадучись…
Колонна мороза, прозрачно-фиолетовая, с клубками белого дыма внутри (и с точки зрения эстета, наверное, жутко красивая) совсем рядом, в каких-то паршивых трех каймах, от обжигающего тумана, струящегося вокруг нее, режет в глазах, немеют щеки… «Скаты» почти над самой головой. Наверное, костюм от дамургов старался как мог, нагревая тело, но его кроили без расчета на встречу с таким запредельным минусом… До зуда в онемевших пальцах тянуло испробовать шаур на поражение воздушных мишеней.
Маяком, путеводной звездой им служил крайний, последний в этом «крыле» клина «скат». Вроде и близко он, вот, казалось бы, поднажми чуток, но – нельзя, надо сторожко, пока неизвестно, подействовала ли таларская магия на загонщиков, удалось ли отвести им глаза…
– Давай, мастер охранитель, давай, дорогой, тяни последние каймы на «не могу»…
Сварог, были б силы, усмехнулся, сравнил бы себя с тренером, бегущим вдоль олимпийской лыжни и подгоняющим лыжников своей сборной: «Давай, давай, хоп, хоп…»
Заплетались ноги не только у Рошаля, но и у Пэвера. А здесь падать нельзя, конец, не успеешь два раза вдохнуть-выдохнуть. Как раз для того, чтоб воочию видели этот конец и кожей чувствовали его вползающий в тело мороз, Сварог и подвел отряд вплотную. Когда видишь смерть перед носом, то врубаются последние резервы, о которых ты и не подозревал.
Ну вот он, край. Теперь, как говорят мастера спортсмены, финишный рывок. Вот она, оконечность клина, забежать чуть вперед, взять вправо, еще отбежать, понимаю, нет сил, но на пределе, ребята, на морально-волевых еще чуток, последние метры, они же каймы, будь они неладны…
Все, клин остался позади, прошел мимо. Теперь можно валиться подкошенным стеблем на траву… Хотя нет. Под ними – это Сварог почувствовал, пережив сотню другую сумасшедших ударов пульса – была вовсе не трава, а мелкая галька, которую лишь кое-где разбавляли травинки. А «скаты»-то, «скаты» пролетели мимо, ведь попались, дурачье, на магический фокус!
– Ушли! – завопил первым отдышавшийся Олес и замолотил кулаками по земле.
– Не ори, – Кана попросила так, что князь тут же замолчал, как заткнули пробкой.
Сварог почувствовал в себе силы сесть. Потрепал Чубу по взмыленной холке. Оглядел воинство. Вроде оживают. Вроде можно и речи начинать вести. Поговорить есть о чем.
– Ни хрена мы не ушли, вот что я вам скажу для начала, – командир извлек из кармана карту, прикурил сигаретку дрожащими пальцами. – Просто отсрочили расправу. Нескоро, скоро или очень скоро мой обман стрелки раскусят – когда пальнут по пустоте. И тогда все пойдет по новой… С одной лишь разницей: играть с нами в кошки-мышки они передумают. Будет все очень просто. Увидел – заморозил.
– Во что играть? – хрипло спросила Кана.
Сварог пропустил ее слова мимо ушей.
– Они будут прочесывать местность, не жалея глаз и топлива. А то и просто начнут вымораживать все подряд.
– Пещеры, – с трудом выдавил из себя Рошаль, перевернувшись с живота на спину.
– Он прав, – подхватила Кана, садясь на корточки. – Спасение – под землей. Не насквозь же пробивает землю холод!
– Эт-точно, – сказал Сварог. – Зря я, что ли, тогда ползал вокруг лося? Подковырял краешек, поглядел, где кончается ледяной пласт. Глубина в кайм, не больше. Вот что я сейчас и высматриваю по карте – подходящее укрытие поблизости…
– Эх, черт, до вчерашних скал не успеем добежать! – Олес в сердцах стукнул себя по колену.
– А если они включат свои пукалки на полную мощность? – спросил Рошаль. – Ведь никакой камень не спасет…
– Могут, конечно, – согласился Сварог. – Однако мне почему-то не верится, что на легких машинах могут стоять холодильные установки такой мощности. Проморозить камень насквозь – это, понимаешь, не сохатого в лед превратить… А с другой стороны, землянку нам тоже не выкопать – пес их разберет, какими приборчиками они располагают. Есть, знаете ли, такие приборчики, что ой-ой-ой… Короче, все, решено. Конец привалу. Поступаем так.
Он поднялся на ноги.
– В кабелоте отсюда на карте обозначены какие-то руины. «Старый фундамент» написано. Кана, смотри. Правда, неясно что там было, город или деревня, но нам-то это без разницы. Должен отыскаться какой-нибудь каменный погреб или, на худой конец, колодец. Или просто где-то под фундаментом вымыло землю и можно быстро соорудить примитивное бомбоубежище. Ничего более подходящего поблизости я не нашел. Кана, бери карту. Ты – старший группы. Здесь остаемся я и Чуба. Есть у меня одна идейка, как нашим друзьям палку в колесо вставить по самые помидоры. Надо ж нам ответить на дружеское приветствие?
Он по возможности весело подмигнул отряду.
– Ключ, – напомнила Кана. – Оставьте Ключ мне.
– Вот уж нет, – покачал головой Сварог. – Извини, подруга моя боевая, но ключик останется у Чубы.
– Почему? – недобро прищурилась воительница.
Сварог обезоруживающе улыбнулся и развел руки.
– А просто так. Потому что надежнее… Ну все, подъем. Кана, задавай приличный темп, но не бегом. Бегом не выдержите. Готовы к рывку? Мастер суб-генерал?
Лицо генерала сейчас был не пунцовое, а белое, как земля, над которой поработали «скаты». Испещренное синими прожилками вен.
– Да, да, готов, – заплетающимся языком пробормотал отставник, встал на ноги. Его качнуло.
– Надо, генерал. – Сварог подошел к нему вплотную, заглянул в глаза. – Последний бросок, потом отлежитесь… Ну, Пэвер, старина, разве с шестым полком имени короля Макария вы не попадали в переделки, перед которыми эта тьфу – дунуть и, послать?
– Да уж это и не переделка, – по бледному лицу генерала, как ящерица по камню, быстро пробежала и соскочила улыбка, – по сравнению с теми-то. Детская игра в «бубенчики» и то пострашнее будет…
– Вот и отлично. Ну вперед, орлы. Свидимся. Мы с Чубой вас найдем.
Проводив взглядом группу Каны, Сварог повел Чубу к озеру, мимо которого они пробегали, уходя из-под клина «скатов». То, что Сварог собирался приготовить охотникам за двуногой дичью, было донельзя нагло и примитивно. И именно поэтому могло сработать.
Во Вьетнаме самым страшным злом для америкосов, чего они боялись значительно больше, нежели исконно вьетнамских летчиков Ли Си Цинов, были как раз таки простенькие туземные ловушки, которыми улыбчивые аборигены прямо-таки нафаршировали джунгли. Отравленные шипы, вонзающиеся в голени и бедра, стоит потревожить малюсенькую неприметную веточку, ямы на тропе, которую час назад вроде бы проверяли, а в яме – или заточенный и пропитанный ядом бамбук, или клубок ядовитых змей. Или увидит янкес гука, начнет по нему садить из своей хваленой М-16, а это не гук вовсе, а соломенное чучело, а гук сидит в засаде и целится янкесу в спину…
На берегу Сварог сказал:
– Мне от женщины сейчас пользы будет больше, – и быстро стащил с себя дамурговский костюм.
Не дожидаясь, пока Чуба завершит обращение в человека, Сварог засунул в костюм несколько увесистых булыжников и приступил к сбору камыша, тростника, веток и прочего мусора. Женщина Чуба-Ху присоединилась к нему, ни о чем не спрашивая.
Со всей подготовкой они управились в три минуты. Да и чего там готовить? Набить костюм, опустить его в озеро на подходящую глубину и присобачить к той башке того чучела тростинку. Озеро не чистейшее, но достаточно прозрачное. Поэтому, пролетая над ним, «скатовцы» должны увидеть следующую картину маслом: глупый человечек, решив, что он самый хитрый, залез в озеро и дышит через соломину. Если, конечно, у «скатовцев» нет прибора, способного отличить живой объект от неживого. То, что они потащились за иллюзорно-липовым отрядом, к сожалению, гарантией не является. Приборы они могли отключить, раз и так видят эти живые мишени. Если же – чур-чур и не приведи Тарос – приборы все же имеются, то из контролируемой «скатами» зоны отряду так и так и не выбраться.
Сварог занял позицию, исходя из недавних воспоминаний. Вспомнил мокрую, жухлую траву и насколько близко от нее располагались следы от опор приземлившегося «ската» (а от чего ж еще?). Прикинул, где бы он на месте пилота посадил машину…
Себя он замаскировал, не шибко изощряясь: забился под неширокий карниз береговой земли, нависающей над маленьким озерным пляжем, и Чуба еще привалила сверху ветками. Сама же Чуба-Ху, естественно в обличье зверя, должна спрятаться под корягу… между прочим, такого древнего вида, что не исключено: коряга та переживает третье или четвертое всплытие материка.
Роль гуапа – подстраховка, если что-нибудь пойдет не по сценарию.
Просветы в ветках давали Сварогу достаточный обзор озера в целом и чучела в частности. Оставалось одно: ждать. И пережевывать всякие мысли. Каким макаром «скатовцы» так лихо подловили их утром? Откуда могли знать, где устраивать засаду? Могли, скажем, вычислить по карте, которая, разумеется, есть не только у Сварога. Элементарно высчитали, в какую сторону от галеона люди двинут на ночевку. Тут даже не надо быть Холмсом пополам со Спинозой. Выставили напротив скал наблюдателя. А утром замаскированный наблюдатель отстучал по каналам связи: все по плану, все как мы и думали, держите их, ловите, ату-ату…
Дьявол, ничего не происходит. Сварог изнывал. Не тот случай, чтобы оттягивать приятный миг свидания. Куда, куда вы запропали? Большое совещание возле главного «ската»? Молитва богу удачной охоты? Ритуальные пляски вокруг жертвенного холодильника?..
Ну наконец-то! Как бальзам на сердце – он услышал гул. Значит, разозленные неудачей «скатовцы» идут на высоких скоростях. Не терпится поскорее отомстить за дурацкое положение, в которое сами себя и загнали. Ух, и засмеяли вас небось ваши дружки – ворошиловские стрелки…
Куда, сволочи?! Тени промелькнули по озеру. Гул удалялся. Эт-того только не хватало! Охотнички хреновы! Где у вас глаза?! Дичь сама подставляется, какого ж рожна вам еще надо-то?
И – словно услышали. Словно прониклись.
Вернулись.
Две тени легли на озеро. Значит, по крайней мере две машины. Плохо. Ну почему, скажите на милость, вам понадобились аж две машины, чтобы победить одного жалкого придурка, залезшего в воду?
Но отступать нельзя. Шанс есть даже при таком раскладе. Если только из остальных машин не начнут палить тотчас, как Сварог окажется внутри «ската». А чего, спрашивается, палить – ведь они ни за что не поверят, не должны поверить, что какой-то дикарь сможет разобраться в управлении… Нет, сначала попробуют выкурить из машины. Зачем родную технику-то портить…
И – вот он, долгожданный. Фиолетовый столб с белым кручением внутри упал на озеро в районе чучела. И выключился, сделав свое фиолетовое дело. Выморозили кусок озера, заморозили чучело. А теперь забирайте! Вы же забираете всяких там лосей… Ну ладно, можете не сразу, чуток мы обождем, так и быть.
Но «скатовцы» решили забрать сразу. Тень от одной из машин переместилась, накрыла часть озерного пляжа и изготовившегося к акции Сварога… и стала уменьшаться: «скат» садился.
И тут Сварог чуть не захохотал в голос от радости. Вторая машина ушла! Решила, что нечего ей тут делать, есть заботы поважнее. Завела моторы и слиняла! Беглецов, например, ловить. Очень архимудрое решение, господа охотнички!
Все тело майора-десантника Станислава Сварога пронизывало ощущение, хорошо знакомое понимающим людям. То, что сухо и неточно можно поименовать предельным возбуждением и предельным же нетерпением перед броском. В кровь, зажигая ее, как бензин, хлынули адреналиновые реки. Обострились зрение и слух, стали доступны нюансы и детали, которые прежде не воспринимались глазом и ухом. Он превратился в чувствительный спусковой крючок, который уже втоплен до самого последнего предела. Продвинь палец на микрон, и пойдет необратимый процесс: провернется спусковой механизм, боек ударит по капсюлю, в патроне воспламенится порох и пуля вырвется из гильзы на волю…
Что-то там поблизости от Сварога стукнуло, что-то прожужжало, на какое-то время воцарилось молчание, потом послышались неразборчивые голоса…
Вот они, гниды! Изыматели добычи хреновы. Двое. Высокие, волосы до плеч. Расфуфыренные, точно на балу у какого-нибудь занюханного Людовика – в невысоких сапогах тонкой черной кожи с загнутыми вверх носами, в сине-алых штанах, облегающих от лодыжек до колен, а от колен до талии раздутых шаром, в камзолах со столь же причудливо раздутыми рукавами, в шляпах а-ля шторм-капитан Ксэнг… Камзол перехвачен портупеей, на которой висят кинжальные ножны, да с какими-то хитрыми железками, проводами и приборчиками в руках. Последнее, надо полагать, что-то вроде домкрата и лебедки в одном флаконе. Ну еще немного, еще шажочек…
Сварог поднес катрал ко рту, кое-как прицелился, набрал полную грудь воздуха… и дважды резко выдохнул – как школьник, плюющийся комком промокашки из трубочки.
Эффект, впрочем, оказался кардинально другим.
Раздались два жидких хлопка, но вылетающих из катрала спор Сварог не увидел. Наверное, просто слишком быстро летели смертоносные зернышки – ибо думать о том, что не получилось, не сработало, он не стал. Равно не стал думать и о том, что карнавальные костюмчики охотников окажутся спорам не по зубам…
Первый «скатовец» с недоумением уставился на второго, второй на первого.
А Сварог уже метнулся из укрытия. Он двигался, привычно фиксируя окружающую обстановку, сжимая в руке шаур, чтобы добавить, если катрал дал осечку, несся к врагам. Враги заметили. Поворачиваются к нему…
Двойной хлопок, короткий сдавленный вопль! Одного «скатовца», точно ударом ноги великана-невидимки, отбросило в озеро, другой же…
Па-ашла реакция, дорогие мои, добавки не требуется.
Другой охотничек словно взорвался изнутри. Тело его рывком выгнулось дугой, и из грудины, из живота, из горла рванулись наружу, раздирая плоть и материю костюма, ярко-зеленые ветвящиеся прутья. Словно стоящие у него за спиной копейщики, такие же невидимки, как и великан, зафутболивший первого в воду, разом насадили его на свои копья… копья зеленые, кривые и сучковатые. Загонщик брякнулся оземь, пару раз конвульсивно дернулся, – а прутья все лезли из него, метались по земле, кнутами щелкали в воздухе, уродуя бездыханное тело, а тело елозило по земле, будто еще живое, будто пыталось встать… и наконец прутья-веточки как-то разом опали, успокоились, съежились. Поблекли. Сварог поспешно отвернулся, с трудом сдерживая рвотный спазм. Да уж, господа, споромет так споромет, Мичуриным от оборонки и не снилось…
Оставалось добежать до «ската», который замер на трех опорах в десяти каймах от укрытия Сварога. Ох уж эти десять каймов. Понимаешь, что проходят всего мгновения, но кажется, что ноги вязнут не в песке, а в вечности…
Все ближе черный металл трубок и ступеней трапа. На покатом борту белой краской, как по трафарету, нанесены какие-то символы – весьма напоминающие стилизованные, украшенные завитками и загогулинами латинские буквы «KZL», рядом – вроде бы число 28, а над этими значками, как зонтик, – явно изображение короны, не иначе это порядковый номер машины, но все это потом, потом, сейчас важно другое… На трап, по трапу, в кабину. Взгляд вправо-влево. Объект всего один, в точно таком же шутовском наряде, правда, еще и с лимонно-желтой шелковой перевязью вперехлест с портупеей, он привстает с кресла, одной рукой опирается на подлокотник, другой выхватывает длинный стилет…
Убивать его Сварог не стал. Вышиб клинок ударом ноги и всадил локоть под горло. Ну-с, этот игрок в ауте. Пышная шляпа с плюмажем траурно накрыла его лицо.
Теперь еще раз все проверить. Опустив шаур за отворот майки (металл неприятно холодил голое брюхо), Сварог метнулся к заднему отсеку «ската», отгороженному толстой дверью из неизвестного металла. В двери имелось маленькое заиндевевшее окошечко, Сварог заглянул внутрь. В морозном тумане виднелись штабелями сложенные зайцы, лисы, даже медведь попался, еще какие-то твари… Ясно. Холодильник, куда складывают мороженые туши. Жрачки им, что ли, не хватает? Или же это экземпляры для зоопарка?
Сварог вернулся в кабину. Связал вырубленному летчику руки хитрым узлом его собственной портупеей, усадил на боковой, повернутый к проходу диванчик (таковых было два – плюс кресло пилота) и зафиксировал ремнем безопасности. Посиди-ка пока, дружок, после поговорим… Поразмыслил секунду, а потом снял с него широкий кожаный ремень и подпоясался – только для того, чтобы сунуть за пояс катрал.
По трапу дробно застучали когти. Чуба.
– Здесь порядок, Чуба. Можно сменить личину. – Прежде чем занять освободившееся кресло пилота, Сварог снял с пленного расшитый золотыми нитями пояс и сунул за него шаур и катрал: увы, ларские трусы карманов не предусматривали. Кресло оказалось удобным, в меру мягким, с подголовником. – Когда обернешься, там, над люком, рычаг. Это такая черная длинная палка…
Когда он проходил по «скату», ему хватило брошенного взгляда, чтобы разобраться, как приводится в действие механизм выдвижения трапа. Простенько и доступно, никаких премудростей.
Зажужжали втягивающиеся телескопические трубки, застучали друг о дружку складывающиеся ступени, с легким шорохом опустилась запирающая створа, чмоком обозначила свое соприкосновение с корпусом, смачно щелкнули фиксаторы.
Сварог улыбнулся, услышав, как Чуба для надежности потолкала «дверь» летательного аппарата. И только потом прошла в кабину.
– Что будем делать? – азартно спросила женщина-волк.
– На кораблике поплавали, – беззаботно сказал Сварог, – теперича полетаем малость…
– Ой, – тихонько сказала Чуба, и весь ее азарт куда-то улетучился.
Как всегда после схватки, после успешно проведенной операции Сварога распирало беспричинное веселье. Хотя, если вдуматься, господа, не такое уж и беспричинное…
– На тебе вот этот тип. Сядь рядом. Чуть что – отправляй его в вечный сон, не думая. Видишь ремень? Пристегнись. Вот этот шпынек вот в эту дырочку… Готово? Держись. Чувствую, сейчас нас от души поболтает…
Бледная Чуба промолчала.
А новоиспеченный пилот осмотрел хозяйство. В общем, все более-менее понятно, не бином Ньютона, чуть сложнее дирижабля. Да и летали, знаете. И папа у меня летчик, если хотите знать.
Между прочим, с тонированными стеклами Сварог ошибся, но ошибся со знаком плюс – если так можно выразиться. Вся обшивка «ската» представляла собой толстенные затемненные стекла. Правда, затемненные с внешней стороны, с внутренней же – стекло как стекло. Все прекрасно видно, вон озеро, вон на бережку «скатовец», превратившийся в кустик, на ровной глади озерца, неподалеку от глыбы льда, оставшейся после морозного удара, тоже плавают веточки, растущие откуда-то со дна…
Можно было обойтись и без умения осваивать незнакомые механизмы, вложенного в него ларами, да вышло бы чуть дольше. А вдруг другие «скаты» уже отыскали группу Каны и аккурат сейчас разворачивают над ней свои морозильники?
Сварог сосредоточился… И вот он уже знает, как работает сия летательная машина. В том числе пришло полезное дополнение к вопросу о прозрачном корпусе «ската». Стекла разбиты на сектора, для каждого сектора предусмотрена своя кнопка на панели управления (это они, кнопки, оказывается, выкрашены в зеленый цвет и пронумерованы какими-то закорючками), жмешь такую – сектор работает на увеличение по принципу бинокля, причем самостоятельно приноравливается к твоим диоптриям и косоглазию…
Но.
Знать и мочь – не одно и то же. Можно легко представить себе человека, который понимает в автомобилях все, профессор по машинам, с закрытыми глазами разберет-соберет и, разбуди посреди ночи, без запинки изложит самые хитрые приемы экстремального вождения. Однако выезжает он на трассу – и теряется в простейших ситуациях. И, как следствие, влипает в аварию. Мало-мальский практический навык нужен во всем. Полетный опыт у Сварога имеется, но машины-то были другие! Это как человека с мотоцикла пересадить на троллейбус. Или с «МАЗа» на «Запорожец». Не сразу приноровишься…
Сварог положил правую руку на толстый черный прямоугольник – им оканчивался торчащий из пола подвижный металлический стержень. Вложил кисть в вырез на прямоугольнике, как раз и сработанный под ладонь. Опробовал на ощущения то, что заменяет «скату» штурвал. Нажал всей поверхностью ладони – черный прямоугольник податливо ушел вниз. Наклонил ладонь вправо, наклонил влево – прямоугольник ходил словно на мягких пружинах. Согнул кисть почти под девяносто градусов, топя пальцы в чреве прямоугольника – так направляют «скат» в пике. Что ж, приноровимся…
Указательным пальцем левой руки щелкнул тумблером готовности к старту. Оставалось втопить кнопку вертикального взлета.
– Готовься, Чуба, взлетаем. И, пожалуй, обойдемся без обратного отсчета.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий