Печать скорби

Глава шестая
РОДИНА, ЕДУ Я НА РОДИНУ…

Как это бывает? А так. Скажем, просыпаешься ты ни свет ни заря, часов в пять утра… Ну или вовсе не спишь, это дело сугубо личное, чем заниматься в кресле самолета. Может, сидишь, закрыв глаза, и вслушиваешься в собственные ощущения, а они весьма непростые и простыми быть никак не могут – все ж таки летишь на свидание с Родиной, которую давным-давно покинул и о которой ровным счетом ничего не знаешь… Прямо какой-то белоэмигрант получается, бляха-муха.
В пять тридцать авиалайнер заходит на посадку, шасси касаются взлетно-посадочной полосы, большая железная птица гасит скорость и завершает свой долгий-долгий полет через страны и континенты. Аэропорт прибытия носит название «Домодедово» и находится в Москве.
Значит, это и вправду доподлинная, настоящая Земля.
Которую бесы готовы уничтожить, если Сварог вовремя не поспеет к Аркаиму.
Москва. Столица. Делать здесь совершенно нечего… ну разве что проходить таможенный и пограничный контроль и пересаживаться на другой самолет, потому как напрямую из африканских стран аэропланы в Шантарск покамест не летают.
Будут у тебя проблемы с проверкой паспорта и с досмотром багажа или не будут – это уж от тебя зависит. Не езди по липовым документам, не значься в черных списках, не вози с собой наркотики и оружие – и будешь досмотры проходить уверенно, с широкой улыбкой честного человека. Например, Сварог ничего недозволенного с собой не вез (ну разве может считаться боевым оружием смешной черного цвета и треугольной формы ножик, вырезанный из кости? Это всего лишь сувенир из дальних стран, товарищ таможенник!). И документы у него были почти настоящие. Подумаешь, год рождения подправлен и вклеена другая фотография! Экие пустяки, право. Не будем такими формалистами, друзья. Ведь на девяносто процентов паспорт подлинный. К тому же паспортина весомая, ничего кроме уважения вызывать не способная, ибо является удостоверением личности не гражданина какой-нибудь задрипанной банановой республики, а подданного ее величества английской королевы.
Собственно говоря, Сварог мог бы обойтись и без осуждаемой законом подделки документов. Нацепил бы личину, совпадающую с паспортной фотографией, и прошел бы гордым шагом через кордон. Но, во-первых, над будкой таможенника висит наклонное зеркало, и вот в нем-то Сварог отразился бы в своем истинном облике… а во-вторых, тогда и в дальнейшем, при любой проверке документов, пришлось бы всякий раз напяливать эту личину, думать об этом постоянно. А сие есть лишнее беспокойство. И если имеется возможность его избежать, то почему бы и нет, спрашивается?
Приятель мистера Гуго, владелец частного аэропорта в городе Кисангани, оказался человеком весьма полезным по части проворачивания всяких разных предосудительных (с точки зрения закона) дел. Видимо, и аэродром в собственность он приобрел для того, чтобы развернуться как можно шире на ниве криминала. Да и вряд ли Гуго, насколько Сварог его понимал, стал бы приятельствовать с добропорядочным законопослушным гражданином, смысл какой?
Этот аэродромовский приятель Гуго все и организовал в лучшем виде. Дня не прошло, как профессорская папка вместе с профессорскими документами была доставлена в Конго. В одном из кармашков той папки хранился паспорт профессора. Вот в него неведомые умельцы, которым доверил эту работу приятель Гуго, вклеили фотографию Сварога и малость подправили дату рождения. И стал Сварог мистером Беркли. Для Н’Генга же был изготовлен паспорт гражданина Конго. Правда, значение слова «гражданина» ему объяснять не стали, равно как значение предмета под названием «паспорт» – долго пришлось бы. («Держи в кармане рубашки. Забыл, что такое рубашка? Да вот она на тебе. И не таращься так по сторонам».
Хотя Пятница, надо сказать, уже давно перестал изумляться чудесам, коими полон мир белых людей. Бо́льшую часть эмоций он растратил во время полета на большой железной птице, остатки эмоций выплеснул в столице Джингура, где все, начиная от автомобилей и заканчивая асфальтом и фонарными столбами, было ему в диковину. На этом эмоции Н’Генга закончились. И теперь он принимал очередную невидаль вроде телевизора или холодильника как еще одно чудо, не более того.
Костяной нож с «муравьиной» рукоятью Сварог, как и предполагал, обнаружил в одном из ящиков, клейменных гербом Джингура.
Ящики вскрывали в пустом, насквозь пропахшем контрабандой ангаре, куда загнали вертолет сразу по прилете в Кисангани. Трещали взламываемые доски, переговаривались между собой Гуго с приятелем – они взвалили на себя тяжкое бремя открывателей ящиков. «Да тут одни книжки! – говорил Гуго. – В половине ящиков, чтоб мне сдохнуть! Что с ними делать?» «Идиот, – отвечал его приятель. – Мы вернем это барахло новому президентишке Джингура. Дескать, отбили у бежавших от восставшего народа подонков. Мы, получается, спасители народного достояния, герои и все такое прочее. А за это мы попросим у нового президента разрешения открыть небольшое дельце в столице, ну и как он сможет нам отказать! Смекаешь? А может, еще висюльку какую прицепит до кучи. Люблю я красоваться, знаешь ли, в негритянских побрякушках на груди». «Смотри, дворцовая посуда пошла. Серебро. Это, надеюсь, ты не собираешься никому возвращать… О, вот какой-то костяной нож дурацкого вида! – восклицает Гуго. Потом кричит громко: – Эй, мистер Сварг, вы не это ищете?»
И сейчас этот нож Сварог самым законопослушным образом выложил перед таможенниками, добавив для ясности: «Сувенир». Таможенники повертели изделие из кости в руках, ничего предосудительного не обнаружили и вернули владельцу. Ну а поскольку ни к чему другому придраться не смогли, то пришлось им пропускать «мистера Беркли» на территорию Российской Федерации.
И что же делал человек, после долгих скитаний по мирам вновь оказавшийся на родной земле?
Да ничего интересного он не делал. Ну поменял доллары на рубли. Полученные купюры рассматривал с неподдельным интересом, потому как не видел еще таких. И силился вспомнить, а как же выглядели рубли образца девяносто первого года? И вот ведь, блин, не мог вспомнить, хоть убей!
Потом отзавтракал в буфете, отметив про себя, что качество общепита не намного выросло за эти годы, хотя бесспорно добавилось пестроты на прилавках.
А потом регистрация на семичасовой рейс, тягостное сидение в отстойнике, скрашиваемое лишь баночным пивом. Вот, собственно, и вся Москва, ограничившаяся зданием аэровокзала. Вступать в беседы с соотечественниками, вытягивать из них информацию про новую жизнь не хотелось. Что-то объяснять, что-то выдумывать, выслушивать всякую ахинею… Нет уж, лучше помолчать.
«Столица, дорогая моя Москва», – напевал про себя странник по мирам, направляясь по бетонке ВВП к трапу самолета. А в двух шагах позади топали оба его спутника. Весьма примечательные спутники, следует признать, и премного колоритные личности. Обращают на себя внимание, что немудрено.
Первый спутник чернокож и, собственно, уже этим привлекает внимание. Но вдобавок, такое впечатление, он тяготится своей одеждой. Ерзает в ней, то и дело оглядывает себя, будто проверяя, все ли на месте, трогает рукава, пуговицы. Или одежда не его размера, или он вовсе привык обходиться без нее. И походка у него какая-то странная. Будто он идет не по бетонке, а по траве, которая кишмя кишит всякими ползучими гадами и из соседних зарослей того и гляди кто-нибудь вылетит с шумом и треском, распластавшись в прыжке.
Второй спутник странника по мирам смахивает на героя вестерна – жилистый, скуластый, прокопченный солнцем. К тому же понаблюдаешь за ним подольше, и откуда-то приходит стойкое убеждение, что этот человек тяготится отсутствием револьверов на поясе. А еще его сегодня обозвали крокодилом. В здании аэровокзала какой-то парнишка, тыча в него пальцем и дергая за рукав отца, закричал: «Гляди, папа! Данди-Крокодил!»
– Что за Данди-Крокодил? – решил выяснить Сварог у Гуго.
– Выходит, вы, мистер Сварг, кино не увлекаетесь, – хмыкнул Гуго. – Есть такой австралийский актер. Я уже сто раз от кого только не слышал, что рылом похож на этого чудика. Да мне-то все равно, тем более он играет хорошего парня, который никогда не расстается со своим большим ножом.
– Да, отстал я от событий большого экрана, – с притворным вздохом сказал Сварог. – Некогда мне было, Гуго, в последнее время кина смотреть. Занят был очень…
Сварог был уверен, что сейчас, то бишь в данный исторический отрезок времени, он может спокойно поворачиваться к Гуго спиной. После того как Сварог на глазах этого повидавшего виды авантюриста скопировал небольшой неограненный алмаз, а потом этот алмаз приятель Гуго загнал за приличные деньги своему всегдашнему покупателю (а покупатель тот ни наивностью, ни доверчивостью никак не страдал и липу просек бы обязательно), – вот после этого Гуго стал смотреть на Сварога, как… ну наверное, как смотрели на Наполеона его гвардейцы. Вот когда Сварог слетит с этого нерукотворного пьедестала, тогда да, тогда тот же Гуго первым постарается прикончить бывшего кумира… А пока будет служить верой и правдой, исполнять приказы, не спрашивая, что да почему, куда и зачем.
Гуго свято уверовал – такой человек, как мистер Сварг, по мелочи играть не может, а значит, надо его держаться. И Сварог его не разубеждал, равно как не отговаривал сопровождать себя в поездке в далекую Россию. Потому как здорово может пригодиться такой человек, как Гуго, во время этой поездки…
И вот они в самолете, следующим рейсом Москва – Шантарск. И как выглядит полет над огромной страной? А так.
Тебя отрывают от земли, поднимают в воздух, тебя переносят по воздуху, тебя летят, пронося над возвышенностями и низинами, над водоемами разной длины, ширины и глубины, Европа постепенно переходит в Азию, а населенные равнины – в бескрайнюю тайгу. Но тебе эти подробности до лампочки – ты дрыхнешь без задних ног в самолетном кресле. Часа через два тебя попробуют разбудить, чтобы накормить аэрофлотовским обедом с непременной вареной курицей на пластмассовой тарелке под вакуумной пленкой. Сомнительно, что тебя добудятся. Сквозь сон ты слышишь, как сзади шепчутся: «Это что, вот у меня случай был, когда мы рыбачили на Курумане…» И совершенно нет никакого желания просыпаться, встряхиваться, взбадривать себя кофе и вступать в разговор с соотечественниками, которых столько лет не видел…
Сварог сам себе удивлялся, но его вовсе не интересовало, что стало со страной за эти, пулей пролетевшие пятнадцать лет. По тому, что успел зацепить краем глаза, по обрывкам разговоров, по выпуску новостей в аэропортовском телевизоре было понятно, что перемен хватает. Но вызнавать подробности не тянуло. Вот потому он не листал жадно газеты, не заговаривал с незнакомцами, не покупал лаптоп (то есть, пардон, ноутбук; а с теми деньгами, что он привез с собой в наличной валюте и на кредитной карте, мог бы купить ноутбук походя, как какие-нибудь спички) и не входил прямо из аэроплана в Интернет, о котором узнал от Гуго, и не черпал оттуда бездну информации. Ну нет никакого к этому всему любопытства! То ли виной всему африканские похождения, то ли в скитаниях по мирам он утратил такое качество, как простое человеческое любопытство. Пес его знает…
За час до посадки ты просыпаешься, просишь у стюардессы принести тебе «Боржоми» (только из-за ностальгического названия), достаешь кожаную папку, находишь выписанный педантичным, но мертвым профессором Беркли шантарский адрес некоего Серафима Пака…
И вот, наконец, позади четыре часа беспосадочного лету. Здравствуй, город Шантарск!

 

Каково было удивление таксиста, когда один из севшей к нему в машину троицы вдруг заговорил на чистом русском языке. Таксист сразу же скис лицом. Он-то, поди, был уверен, что в кои-то веки заполучил стопроцентных импортных кренделей, и наверняка строил грандиозные планы: как он зарядит тройной ценник, как три раза объедет вокруг огромного, как и всё в России, города…
Впрочем, Сварог сразу вернул водителю хорошее расположение духа, швырнув на «торпеду» мятую стодолларовую купюру.
– Задаток, – объяснил он. – На сегодня. А вообще, я хочу арендовать вашу «Антилопу-Гну» на пару-тройку дней. Оплата соответствующая. Идет? Вижу, что идет. Итак, еще раз повторяю вопрос: как в Шантарске обстоит дело с малой авиацией? Есть ли частные аэроклубы, небольшие аэродромы, где базируются вертолеты, которых не может не быть в славном городе на Шантаре?
– Более-менее обстоит с малой авиацией, – заговорил приободрившийся таксист. – Есть даже и частные аэроклубы. Например, «Сибирские витязи»…
– Отлично, – перебил Сварог. – Но это завтра. И улица подпольщика Карчика завтра. Сначала давай в гостиницу. Какую-нибудь получше. Знаешь такую?
– Легко, – сказал водила и повернул ключ в замке зажигания.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий