Метка смерти

Глава 23

В нескольких километрах к востоку от Висбадена месяц висел над опушкой леса и освещал верхушки деревьев и старую недействующую мельницу, через каменный подвал которой протекал ручей. В доме горел один-единственный огонек.
Было сильно за полночь. Снейдер сидел в своей гостиной в удобном кресле для чтения и, уставясь на сумеречный свет, покачивал в руке стакан томатного сока с перцем, солью, табаско и внушительной порцией водки. Это был уже третий его стакан. Тишину в доме нарушало только постукивание кубиков льда. Окно было открыто, в лесу ухал филин, и жестяной петух на каминной трубе плавно поворачивался на ветру.
Под книжной полкой Снейдера приглушенно светила единственная лампа. Рядом дымились две ароматические палочки, распространяя сладкое благоухание.
– Тоже водки? – спросил Снейдер своего визави.
Мужчина молчал. Он сидел в удобном кресле, закинув ногу на ногу, одна рука на колене, другая на подлокотнике. Из-за света за спиной лицо его находилось в тени, был узнаваем только силуэт, растрепанные волосы и темный костюм. За ним поднимался дым от палочек.
– Значит, без водки, – пробормотал Снейдер. – Сигарету? – Он протянул мужчине коробочку с самодельными косяками. – Я так и думал. – Снейдер убрал руку, зажег самому себе сигарету, сделал глубокий вдох и медленно выпустил дым через нос. По комнате поплыл знакомый сладкий запах.
Напряженные затылочные мышцы Снейдера начали расслабляться. Зажав сигарету в уголке рта – она красной точкой светилась в темноте, – он открыл свой набор с акупунктурными иглами, вытащил самую длинную и воткнул ее в татуировку в виде точки на тыльной стороне ладони между большим и указательным пальцами.
У Снейдера дергалось веко. Он покрутил иглу и «вытянул» боль из точки выхода нерва. Проклятые кластерные атаки! Всему виной рев вертолетного двигателя во время обратного полета. Лучше всего помогал чистый кислород, но Снейдер не хотел ложиться в постель с кислородной маской. Пока нет. Приступ только начался, с кислородом он подождет до того момента, когда боли станут невыносимыми.
– Спасибо, что вы так быстро нашли время, – пробормотал он, не поднимая глаз. – Вы наверняка уже задавались вопросом, зачем я пригласил вас сюда. – Он затянулся косячком, повернул иглу и застонал. – Я хотел бы поговорить с вами о Вальтере Граймсе. – Ему показалось, что его гость кивнул.
Два часа назад я получил результаты вскрытия Граймса. Старый мерзавец был здоров как бык. В пятницу утром он прибыл скоростным поездом из Браунау в Висбаден и прямиком направился к старой лакокрасочной фабрике, где дал себя связать и убить. Наверняка не по доброй воле, как показали кляп и следы на его запястьях. Однако несколькими часами ранее он один сидел в поезде, как подтвердили нам свидетели и видеозаписи с камер наблюдения. Вопрос: кто вызвал его сюда? И по какой причине? Есть какие-нибудь идеи?
Визави Снейдера слегка наклонил голову. Жест, который, видимо, должен был означать «А вы что думаете?». Подушка под ним заскрипела.
– Конечно, за этим стоит наша монашка. Но по какой причине он уступил ее желанию? Под каким предлогом она заманила его в Висбаден? Он вообще знал, что за этим стоит она? – Снейдер снова затянулся.
Мужчина выслушивал вопросы Снейдера с невозмутимым спокойствием.
– Между тем Телеком уже предоставил нам данные Граймса. В последние дни перед своей смертью он часто разговаривал со Швейцарией. Всегда один и тот же абонент. Наш ИТ-отдел еще анализирует эти данные. – Он сделал паузу. – Зено живет в Швейцарии? Как вы считаете?
Молчание.
– Я знаю, что вы думаете, – наконец сказал Снейдер, вытащил акупунктурную иглу из ладони и одним залпом осушил стакан с водкой. – Это бессмысленно, я должен изменить свой метод «визионерского видения», – пробормотал он. – По крайней мере, в этом случае. Здесь он не работает. – Он разгрыз кубик льда. – Проклятая монашка. Книга за семью печатями.
Мужчина вознаградил слова Снейдера одобрительным молчанием.
– Хотя это было не очень содержательно… спасибо, что уделили мне время. – Снейдер взял телефон и написал эсэмэс:
«Можете его забрать».
Через несколько секунд перед домом Снейдера открылась дверь автомобиля. Через оконную занавеску коротко вспыхнули задние фары, затем яркий свет озарил площадку перед домом. Там стоял черный лимузин похоронного бюро.
Снейдер протянул руку и щелкнул выключателем напольного торшера.
Напротив него в кресле на пленке из пластика сидел Вальтер Граймс в темном костюме.
Лицо и голова трупа были разъедены кислотой и выглядели обезображенными, как размазанное яйцо всмятку. Казалось, что Граймс улыбается, оскалив зубы.
Тремя годами ранее
В горной хижине в Тирольских Альпах Грит Майбах стояла напротив Томаса Шэффера. Она направила оружие на преступника – а он на нее ствол своего «глока».
Патовая ситуация. И все лишь потому, что она промедлила и не выстрелила сразу. Причиной было красное родимое пятно у него на лице, момент шока, когда она увидела его вживую. Оно действительно выглядит точно так же, как мое. Грит заставляла себя не смотреть на родимое пятно, а следить за пальцем на спусковом крючке его пистолета.
Однако она заметила, что Шэффер тоже уставился на нее с удивлением.
– Я не собираюсь нажимать на спусковой крючок, – солгала она. – Давайте поговорим разумно – как солдат с солдатом.
– Что мне с вами обсуждать? – Несмотря на все выпитые банки энергетика, его голос звучал спокойно. – У нас нет ничего общего.
– Вы ошибаетесь. – Она назвала ему дату своего рождения. Может быть, сейчас это было преимуществом.
– Что за подлая уловка? Стрелков этому сейчас учат на курсах горной психологии?
Значит, он знает мою специализацию, – подумала Грит. Тогда он, вероятно, в курсе, что она без колебаний застрелит его, чтобы спасти собственную жизнь и, прежде всего, жизнь других. Горных стрелков не учат пощаде. Для этого дирекции земельной полиции нужно было отправить взвод полицейских с переговорщиком.
Не выпуская Шэффера из вида, Грит огляделась в хижине. Краем глаза она заметила, что оконные ставни закрыты. Значит, полковник Айхингер не сможет увидеть, что присходит в комнате.
Кроме кровати, на которой Шэффер, видимо, лежал с анораком вместо подушки, шкафа и открытого камина, где потрескивали поленья, в хижине ничего не было.
Спартанское убежище для патруля в военной закрытой зоне. За спиной Шэффера на веревке висели футболка, свитер и дождевик.
– Ну что теперь? – У него был легкий баварский акцент. – Сколько вас?
– Я одна, – солгала Грит.
Шэффер улыбнулся. Конечно, он ей не поверил. Его грудные мышцы напряглись, несмотря на внешнее спокойствие. Торс был выбрит, а на шее висели только его армейские жетоны.
– Где вы родились? – спросил он.
– Я не знаю. – На этот раз Грит говорила правду. Выросла она в детском доме в Куфштайне, но сейчас уже не проболтается. Она и так слишком много выдала ему, назвав дату своего рождения.
– Я тоже не знаю. Во всяком случае, вырос я в Регенсбурге, в приюте, – спокойно сказал он.
– Мне это известно, – заметила она.
По необъяснимой причине Грит все еще медлила с выстрелом. Ствол его оружия был направлен ей в грудь. Даже если у него еще будет время нажать на крючок, его пуля вряд ли серьезно ее ранит. К тому же под комбинезоном на ней был пуленепробиваемый жилет. Пуля хотя и пробьет кевлар, тот все равно погасит скорость. Шансы у Грит были хорошие. И тем не менее она ждала.
Похоже, Шэффер это заметил, потому что спокойно продолжал:
– Твои родители от тебя тоже отказались? Почему?
Хорошая комбинация. К тому же он вдруг использовал доверительное ты. Возможно, за последние месяцы она была первая, с кем он мог нормально поговорить.
– Я не знаю – и мне все равно, – сказала Грит. Она никогда не видела своих отца и мать.
Он вдруг грустно улыбнулся.
– Паршиво, когда живешь с чувством, что собственная мать тебя не захотела.
– Может, ей было шестнадцать или она была наркоманкой или из строгой религозной семьи. Возможно, она стыдилась или у нее уже было слишком много детей. – Грит попыталась применить немного психологии. – Наверное, так было лучше.
– Лучше для кого? – возмутился он. – А может, она просто заберемела от богатого женатого мужика, у которого убиралась в доме, который заставил ее и вообще-то должен был содержать меня. Языковые курсы в Лондоне, золотые часы на конфирмацию, учеба в университете.
– Вы пошли в армию, потому что вам нужны были деньги?
– У меня было мало других возможностей. Я направил всю свою злость в спорт.
Она разглядывала его голый торс. Это заметно.
– Армия дает человеку чувство новой семьи и принадлежности. Но в конце концов вы больше не выдержали, слетели с катушек, – продолжила она его историю.
– В Кувейте, Ливии, Афганистане и Судане я видел такие вещи, какие ты и злейшему врагу не пожелаешь.
– Существует психологическая поддержка.
– Забудь – со мной не работает!
Тут Грит услышала хруст снега за окном. Как только она инстинктивно повернула голову в сторону, сразу поняла, что совершила ошибку.
В один шаг Шэффер оказался рядом и оттолкнул ее руку с оружием. Прежде чем она успела другой рукой вытащить нож из ножен на поясе, он резким движением сломал ей локоть о свое колено.
Грит вскрикнула и в следующий момент уже лежала спиной на полу.
Черт возьми! Ошибка новичка!
Он сидел на ней верхом и прижимал ствол пистолета к ее шее.
– Ни звука! – шикнул он. – Я знаю, это больно, но сожми зубы, Грит.
Она и правда сжала от боли зубы.
– Откуда ты знаешь?.. – выдавила Грит. Теперь и она обращалась к нему на «ты».
– Я слышал сообщение твоего коллеги по рации. Вы не используете позывные?
Грит не ответила. Их взгляды встретились. Давление пистолета на шее ослабло на секунду, потом Шэффер снова овладел собой.
Несмотря на боль, пульсирующую в локте, Грит не могла отделаться от чувства, что между ними существовала какая-то связь. Похоже, он тоже это заметил. Они были на удивление похожи. Не только взглядами и происхождением, но внешностью. И это самое пугающее. Такое внешнее сходство.
Он нагнулся к ней.
– Любой другой выпустил бы тебе сейчас пулю в голову, но я не убийца, Грит, – прошептал он. – Может, однажды ты выяснишь, кто твои родители. Тогда передай им от меня привет и скажи, что я сохранил их дочери жизнь. Хочешь знать причину?
– Почему? – прохрипела она.
– Чтобы ты могла дать им под зад. От имени всех детей, которых оставили родители. Как меня. В корзине между мусорными баками на заднем дворе.
По спине у нее пробежала холодная дрожь.
Хотя она не чувствовала той озлобленности, которую носил в себе Шэффер, но все равно могла легко поставить себя на его место. Возможно, однажды она стала бы такой же, но, к счастью, Грит покончила с прошлым. «Не пытайся выяснить причину чего-либо, если у тебя нет шансов до этого докопаться!» – сказал ей много лет назад полковник Айхингер. И с того дня армия и наставник заменяли ей семью.
В дальней части дома скрипнула половица, и Грит повернула голову в ту сторону.
Шэффер рывком поднялся с пола, быстро надел свитер и анорак и посмотрел на ее оружие, которое отлетело под комод.
– Я знаю, что ты не выстрелишь в меня! Иначе ты бы это уже сделала.
Затем, не говоря ни слова, он исчез в прихожей.
Грит тут же перекатилась по полу и здоровой рукой дотянулась до своего пистолета. Все еще лежа на полу, она развернулась и прицелилась в Шэффера, который как раз схватил свой рюкзак и открыл входную дверь. Как только он окажется снаружи, поземка занесет его следы.
«Ты не выстрелишь в меня!»
Она посмотрела в прицел на мушку, целясь ему в голову, и медленно выдохнула.
Чепуха!
Нажала на спусковой крючок, но в последний момент опустила руку. Пуля попала Шэфферу в бедро, и силой удара его отбросило наружу в снег. Все-таки он оказался прав. Тем не менее она не могла позволить уйти человеку, одержимому амоком.
С пистолетом в руке она поднялась и в свете керосиновой лампы, который падал наружу, увидела, как снег вокруг его ноги окрасился в красный цвет.
В следующий момент послышались тяжелые шаги по снегу. Это подоспел полковник Айхингер и, прежде чем Шэффер смог подняться, приставил ему к затылку ствол винтовки.
– Лежать! Бросьте оружие! Вы арестованы.
Через полчаса подошло подкрепление. Грит слышала только приглушенные слова коллег, потому что оглушительный пистолетный выстрел все еще звоном отдавался в ушах.
Ее напичкали обезболивающими таблетками, которые быстро подействовали, и из подручных средств наложили на руку шину. После того как санитар из горных стрелков обработал рану Шэфферу, того неласково увели. Мужчины эскортировали его вниз к ближайшей возможной площадке для посадки вертолета.
Грит смотрела им вслед, пока свет от их налобных фонарей постепенно не исчез в темноте. С гудящей головой она думала о разговоре с Шэффером.
Я приняла правильное решение? Может, нужно было дать ему уйти?
Грит не знала.
Потому что и ее нашли в корзине между мусорными баками на заднем дворе детского дома.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий