Метка смерти

Книга: Метка смерти
Назад: Глава 64
Дальше: Глава 66

Глава 65

Лимузин доехал до яхтенного клуба Схевенинген. Машина с работающим мотором остановилась перед шлагбаумом, и шофер протянул охраннику в открытое окно удостоверение ван Нистельроя. Но это не помогло, так как у них не было ни лодки на причале, ни разрешения на вход на территорию. За шлагбаумом стояла патрульная машина с двумя полицейскими, которые контролировали доступ на причал – жалкая мера, чтобы найти Шэффера.
Тем временем Снейдер и ван Нистельрой бежали, пригнувшись, вдоль забора метрах в ста от автомобиля.
– Видишь! Что я тебе говорил, – прохрипел ван Нистельрой. – Их не пропустят.
– Да, отличный план, – буркнул Снейдер. – Тут в заборе дыра.
В этом месте не работал уличный фонарь и не было дорожных камер.
Совпадение?
Если Шэффер проник на территорию, то, возможно, здесь или в подобном месте. Порт был большим, возможностей достаточно. Во всяком случае, уже интенсивно пахло рыбой, водорослями и ракушками, а издалека доносился шум прибоя.
Снейдер и ван Нистельрой пролезли в дыру и, все так же пригнувшись, побежали по траве, пока не добрались до асфальтированной дорожки за кустами, которая вела к пирсам. Там в ряд расположились роскошные яхты, как жемчужины на нити. Сочная желтая луна отражалась в волнах, в некоторых лодках еще горел свет.
– Здесь сотни кораблей, – простонал ван Нистельрой. – Что мы ищем? Если он вообще здесь, а давно не сбежал в Бельгию, в то время как труп Лунгстрёма плавает где-то в воде.
– Сегодня последний день, – напомнил Снейдер. – Он не уйдет, пока не доведет дело до конца.
– И где нам искать? – повторил ван Нистельрой.
– Он хочет, чтобы его нашли мы, а не нидерландская полиция, – размышлял Снейдер. – Значит, он должен был выбрать путь, который мы сможем понять. Наверняка он исходит из того, что мы наизусть знаем его личное дело и способны поставить себя на его место.
– И как? Ты знаешь его личное дело наизусть?
– Нет, конечно.
– А, черт побе… – воскликнул было ван Нистельрой, но проглотил конец фразы.
– Тихо! – шикнул Снейдер, достал телефон и набрал какой-то номер.
Луна освещала влажные лоснящиеся доски перед ними. Нежный туман парил над водой, и волны мягко ударялись о деревянные столбы. Где-то чуть дальше в море плескалась рыба.
Пока шли гудки, они ждали у парусной лодки. В нескольких метрах находились портовые туалеты и душевые, а также аптека, и чуть дальше – несколько ресторанов, пара даже были открыты. Оттуда доносились голоса и звон бокалов.
– Кому ты звонишь? – прошептал ван Нистельрой.
– Хоровитцу. – Снейдер подождал. Когда тот наконец взял трубку, Снейдер не дал ему сказать ни слова. – Слушай! У нас мало времени. У тебя под рукой личное дело военнослужащего Шэффера?
– Момент, – пробормотал Хоровитц, – не могу доехать до письменного стола быстрее: моя коляска вихляет, будто я скатился на ней по ступеням Сакре-Кёр.
Снейдер услышал пиканье открывающегося документа.
– Что тебе необходимо? – спросил Хоровитц.
– Поищи в данных Шэффера что-нибудь связанное с морем, побережьем, яхтами или парусными лодками. – Снейдер услышал стук по клавиатуре. – Ну как, нашел что-нибудь?
– Момент… он служил солдатом в Кувейте, это в Персидском заливе, снайпером в Судане на Красном море и в Ливии на Средиземном море. Кроме того, на борту Cape Ray он участвовал в операции в восточной части Средиземного моря, во время которой было уничтожено сирийское химическое оружие.
На такую обширную морскую идиллию Снейдер не рассчитывал.
– У него когда-нибудь была лодка?
– Нет, по крайней мере, здесь не указано.
– Права на управление судном?
– Да, даже шкиперская лицензия, но лодка на его имя не зарегистрирована.
– Дом на озере?
Стук по клавиатуре.
– Нет.
– Круизы или отпуск на море?
Снова стук клавиш.
– Насколько я здесь вижу, только в горах. Очевидно, он любитель Альп.
– Так мы не продвинемся вперед, – выдавил Снейдер. – Мне нужны зацепки, которые помогут нам найти на яхтенном причале определенное место или лодку. – Он представил себе растерянное выражение лица Хоровитца и быстро добавил: – У Шэффера есть татуировки? Морские мотивы? Украшения? Какие-нибудь намеки на корабли или лодки?
– Отрицательно, – ответил Хоровитц, – хотя я сомневаюсь, что это было бы указано в личном деле военнослужащего.
– У него есть друзья, связанные с водой? Спасатели, капитаны, гребцы, судостроители, пловцы, водолазы, рыбаки, инструкторы по плаванию?
Хоровитц застонал.
– Я ничего здесь не нахожу. Дело достаточно тонкое.
– Это ж надо, – пробормотал Снейдер. Возможно, он ошибся. – Про родственников спрашивать бесполезно, потому что он вырос в приюте…
– Верно. Хотя, подожди… мне кое-что бросилось в глаза, – пробормотал Хоровитц.
– А именно? – Снейдер раздраженно взглянул на наручные часы. Одиннадцать вечера – оставался всего час отведенного им срока, затем седьмой день истечет, труп Лунгстрёма всплывет где-нибудь, и след навсегда будет потерян.
– Майбах и Шэффер – дети монахини, – начал Хоровитц. – Значит, Зено Энгельман – дядя Шэффера.
– И что?
– Может, Зено и Шэффер контактировали?
– И что? – повторил Снейдер.
– Разве Кржистоф тебе не рассказал?
– Что именно? Нет! Кржистоф сейчас в реанимации.
– Ох! – Хоровитц был поражен. – Когда Кржистоф и я разговаривали с Зено в Марбурге, он рассказал нам, что всегда хотел наняться на норвежское рыболовецкое судно и поплыть от Ставангера через острова Шпицберген до Арктического океана на ловлю крабов.
– Рыболовецкое судно! Это оно! – Снейдер оборвал разговор и убрал телефон в карман брюк. – Мы ошиблись местом, – сказал он ван Нистельрою. – Нам нужно к причалу, где стоят рыболовецкие лодки. – Он уже хотел направиться в другую сторону, но ван Нистельрой удержал его за рукав.
– Подожди, мы не ошиблись.
– С чего ты взял?
– Он сам нас нашел. – Ван Нистельрой указал на красную лазерную точку у себя на груди.
Снейдер замер. Стараясь не вертеть головой, он поискал источник лазерного луча и нашел его в нескольких сотнях метров в конце одного пирса.
– Не доставай пистолет из кобуры, – прошептал он. – Шэффер наверняка использует прибор ночного видения на своем оптическом прицеле и наблюдает за каждым нашим шагом, с тех пор как мы тут появились.
– Я и не собирался палить как сумасшедший, – ответил ван Нистельрой. – Очевидно, он хочет, чтобы мы пришли к нему.
С дико колотящимся сердцем Снейдер двинулся вперед. Ван Нистельрой последовал за ним.
– У тебя сейчас хорошая возможность развернуться, – предложил Снейдер.
– Забудь! Если ты напортачишь, я всегда смогу заявить, что ты сбежал, а я тебя здесь поймал.
Они зашагали вдоль набережной, удаляясь от ресторанов, и прошли мимо электрощита для лодок, крана, заправочных колонок с газом и дизелем, а также контейнеров для утилизации отработанного масла и туалетных баков. Затем они ступили на покачивающийся на воде плавучий причал, который выводил в открытое море.
– Ты прав, что он хотел с тобой поговорить, – согласился ван Нистельрой.
– Почему ты сейчас так решил?
– В противном случае он уже давно бы нас пристрелил.
– Это так же утешительно, как змеиный укус, – прошептал Снейдер, хотя ему вовсе не нужно было говорить шепотом, потому что они и так были одни. Все яхты в этой части порта стояли в темноте. Только красный свет лазера иногда вспыхивал над водой. Они упорно шли за светом к его исходной точке.
– Ты можешь незаметно достать свой телефон? – спросил ван Нистельрой.
– Нет. И я не стал бы пытаться на твоем месте – Шэффер обучен на снайпера.
Причал разветвился и сузился. Наконец они добрались до его края. Под ногами о дерево бились волны. Здесь, в стольких метрах от суши, была пришвартована одна-единственная большая яхта. Devil of the Seas– в лунном свете Снейдер сумел разглядеть название на борту. Промахнулись мы со своей теорией о маленьком рыболовецком судне. Позади лунный свет отражался от выступающих волнорезов, а еще дальше в темноте мигали красные и зеленые буи на границе фарватера.
Наверняка Шэффер уже замкнул накоротко системы на борту и мог за секунды завести мотор Devil of the Seas, чтобы скрыться. К тому же он непременно удостоверился, что собственники не появятся этой ночью на борту, – а, возможно, ночуют в отеле где-то далеко от берега.
Когда они остановились на краю пирса рядом с яхтой, с верхней рубки до них донесся голос:
– Если к нам кто-то приблизится – не важно, на суше или на море, – Лунгстрём умрет, а я скроюсь.
Хотя Снейдер видел только силуэт мужчины, он узнал голос Шэффера. Тот же голосовой регистр, только на этот раз немного взволнованный.
– Я это понял. Мы здесь одни, – заверил его Снейдер.
– Кто ваш сопровождающий?
– Дирк ван Нистельрой, мой шеф.
– Он отстранит вас от дела, а БКА получит указание скрыть все доказательства.
– Нет, этого не случится. Вы можете ему доверять, он на нашей стороне. – Снейдер сделал паузу. – Лунгстрём еще жив?
– Да. – Ствол винтовки лежал на плексигласовой облицовке кокпита, и лазерная точка целилась Снейдеру в грудь. – Бросьте ваши пистолеты в воду, – потребовал Шэффер.
– Я не могу.
Лазерная точка угрожающе переместилась на грудь ван Нистельроя.
– Бросайте!
– Мы не можем этого сделать, – теперь сказал и ван Нистельрой. – Мы полицейские. И не расстанемся с оружием. Но я обещаю вам, что мы не притронемся к нему, пока будем благоразумно говорить – тогда со всеми нами и с доктором Лунгстрёмом ничего не случится. Это мое предложение. Оно более чем справедливое, и на большее вы не можете рассчитывать.
Шэффер раздумывал. Наконец он сказал:
– Согласен. Но держите руки внизу и не делайте резких движений.
Снейдер сделал глубокий вдох и выдох. Его плечи медленно расслабились.
– Мы уже знакомы с вами. Вы были моим студентом. Почему не пришли ко мне? – спросил Снейдер. – Зачем все эти ужасные убийства?
– Вы уже выяснили, что сделали с моей матерью.
– Мы могли бы все обсудить, – добавил Снейдер.
– Вы, как и я, отлично знаете, что вам никогда не поручили бы официального расследования. Вас бы заставили замолчать, – ответил Шэффер. – А сейчас вы уже почувствовали, что за всем этим стоит и как далеко простираются щупальца спрута.
– Да, я уже понял, но это было бы возможно и без всех этих трупов, – настаивал Снейдер.
– О нет! – возразил Шэффер. – Вы сами рассказывали нам в академии историю про лягушку. Помните?
Да, черт возьми. Идиотская история про лягушку была притянута за уши, но Снейдер понял намек. Он лишь кивнул. Между тем его глаза настолько привыкли к темноте, что ему казалось, он видит ствол винтовки с оптическим прицелом, за которым стоял Шэффер.
Ван Нистельрой взглянул на Снейдера.
– Какая история про лягушку?
– Если бросить лягушку в горшок с кипящей водой, она тут же выскочит, – ответил Шэффер вместо Снейдера. – А если посадить лягушку в холодную воду и постепенно нагревать ее, то лягушка умрет, потому что не заметит этого и останется сидеть в воде.
– И что? – спросил ван Нистельрой, который, очевидно, не понял морали.
– Если бы я вывалил БКА сразу всю информацию, следователи отказались бы от дела и ничего бы не предприняли, – интерпретировал Шэффер. – А если втянуть в историю такого человека, как Снейдер, так, чтобы он сначала не знал, какие масштабы примет дело, он не отступится, потому что с определенного момента просто не может иначе. – Он сделал паузу. – Тогда вы называли это техникой небольших манипулятивных шагов.
Ван Нистельрой вопросительно посмотрел на Снейдера. Тот кивнул, затем взглянул на Шэффера.
– Но сравнение неудачное, потому что для этого не нужны были убийства.
– Вы же не верите, что раскрыли бы все это без убийств? – крикнул Шэффер.
Снейдер промолчал. Возможно, Шэффер был прав. Но сейчас было уже слишком поздно, и они никогда это не узнают.
– Я не настроен на психологический сеанс с вами, – ответил Снейдер. – Я хочу поговорить с Лунгстрёмом.
Красная точка снова переместилась к Снейдеру и замерла у него на груди.
Неужели Шэффер действительно выстрелит? Он не был слетевшим с катушек киллером, иначе убил бы Мартинелли, Хоровитца и Кржистофа. И тем не менее рискнет всем, чтобы довести до конца свою безнадежную миссию.
Снейдер прикинул, успеет ли вытащить пистолет из кобуры, дозарядить его, прицелиться в силуэт Шэффера и нажать на спусковой крючок. Минимум две секунды. За это время Шэффер выстрелит пять или шесть раз. Три в него – в плечо, грудь и голову, – а потом в ван Нистельроя. Наверняка оружие у него с глушителем. В конце прикончит Лунгстрёма пулей в голову, выбросит труп за борт и обратится в бегство по морю. Вероятно, у Шэффера есть счета за границей, чтобы скрыться в стране, которая не выдает преступников в Германию, Австрию, Швейцарию или Нидерланды.
Куба, Мальдивы, Гватемала или Филиппины, – спонтанно пришло Снейдеру в голову. Вероятно, Гватемала, потому что там есть высокие горы.
– Лунгстрём! – повторил Снейдер.
– Хорошо, – наконец согласился Шэффер. – У вас ровно сорок минут, чтобы до полуночи убедить меня, что Лунгстрём и все остальные, кто был связан с убийством детей, попадут в СМИ и предстанут перед судом.
– Тогда не будем терять времени, – поторопил Снейдер.
Шэффер сделал шаг в сторону.
– Поднимайся!
Снейдер услышал стон. Затем появился Лунгстрём. Снейдер узнал его по черному смокингу и желтой бабочке, которая переливалась в лунном свете. Тот с трудом поднялся на ноги. По его неловким движениям Снейдер заметил, что руки у него связаны впереди.
Резким движением Шэффер сорвал у него со рта клейкую ленту с кляпом.
Лунгстрём втянул воздух, закашлялся и вцепился обеими руками в релинг. Затем посмотрел вниз на пирс. И очевидно, узнал Снейдера.
– Спасите меня! – выкрикнул он.
Что это вдруг!
– Где вы были? Этот мужчина сумасшедший! – добавил Лунгстрём.
Снейдер сжал кулак. Из-за тебя Кржистоф, возможно, никогда не выйдет из больницы! Пора начинать выставлять счета – людям, из-за которых он терял свое время.
В этот момент Снейдер заметил, насколько у него мало мотивации спасать жизнь этому типу. Но Лунгстрём знал все факты о покровителях и закулисных фигурах, и только из-за этого он должен был пережить сегодняшнюю ночь.
– И что сейчас? – спросил ван Нистельрой.
– Вы задаете вопросы, Лунгстрём отвечает, – сказал Шэффер. – И если у меня появится ощущение, что он говорит неправду, я выстрелю ему в ногу.
– Что? – заверещал Лунгстрём. – Что это значит? Добрый полицейский, злой полицейский? Вы надо мной изде…
Раздался приглушенный хлопок. Доски заскрипели, в разные стороны полетели щепки, и в следующий момент Лунгстрём страдальчески вскрикнул.
Снейдер пытался наблюдать за сценой без эмоций. Очевидно, Шэффер держал в другой руке пистолет, из которого только что выстрелил Лунгстрёму в ступню. Жаль красивые желтые ботинки. Но не трагично, учитывая, что могло случиться в следующий момент.
– Хватит орать! – пригрозил Шэффер. – Иначе следующая пуля угодит тебе в икру или колено.
Снейдер услышал, как Лунгстрём сжал зубы и, хрипя, проглотил свою боль.
– Почему Glostermed проводил эксперименты с младенцами? – быстро спросил Снейдер, пока еще что-нибудь не случилось.
Лунгстрём молчал.
Шэффер вдавил ствол пистолета врачу в спину.
– Давай отвечай!
– Мы исследовали рентгеновские лучи, – ответил Лунгстрём.
– Почему с младенцами, подонок! – крикнул Снейдер. – В этом вопрос.
– Мы больше не могли работать с клеточными культурами. Для следующей фазы исследований в качестве объектов для опытов нам были нужны живые организмы со здоровыми кровеносными сосудами.
– И почему именно младенцы, а не взрослые люди? – спросил Снейдер.
Лунгстрём молчал, но Шэффер так сильно вдавил ему ствол в спину, что тот вскрикнул.
– Потому что с молодыми радиочувствительными тканями можно было быстрее получить результаты.
– Дальше! – подгонял Снейдер.
– В отличие от более взрослых людей костный мозг у младенцев содержится еще во всех костях, поэтому химические контрастные реагенты оседали лучше. Для исследования это было на вес золота.
– Это был эксперимент со световым полем?
– Да, его часть. Младенцев было легче достать, легче использовать и легче утилизировать. В этом вопросе руководство концерна не церемонилось. Речь шла о миллиардной прибыли!
У Снейдера внутри все сжалось; чем дольше он слушал Лунгстрёма, который говорил о детях, как о товаре, который можно было заказать и доставить на грузовике в желаемом количестве, тем хуже ему становилось. Он пытался истолковать тень на лице Шэффера. Если Лунгстрём будет продолжать в таком же холодном расчетливом и безэмоциональном тоне, Шэффер мог просто нажать на спусковой крючок – и тогда все кончено.
Правда, если Лунгстрём не будет говорить, ему тоже конец. Тупиковая ситуация.
Снейдер глубоко продохнул.
– А почему вы не тестировали контрастное вещество на мышах?
– На мышах? – прыснул Лунгстрём. – Вы вообще знаете, что это означает?
– Нет, объясните мне.
– После скандала с «Контерганом» в начале 60-х годов все знают, что медикамент может работать для беременной шимпанзе, но не для человека, – объяснил Лунгстрём. – Мы должны были перестраховаться.
Что за подонки!
– Мы уже знаем, что только часть младенцев была из монастыря, – вмешался в разговор ван Нистельрой. – Откуда другие младенцы? Кто стоит за всем этим?
– Я не знаю.
Раздался хлопок, и Лунгстрём вскрикнул.
– Я правда не знаю! – закричал он.
Очевидно, Шэффер выстрелил ему в другую ногу.
– Мы понятия не имели, откуда материал. Я клянусь. Я был всего лишь главным биологом; профессор Вандергаст была руководительницей отдела развития Glostermed. Она должна это знать! Поговорите с ней.
– Этим сейчас как раз занимаются мои коллеги, – заверил Снейдер, хотя сообщение предназначалось скорее для Шэффера, чтобы тот сохранял спокойствие.
– Дело давно погашено давностью, – возмутился Лунгстрём.
– Убийство не имеет срока давности, – снова включился в разговор ван Нистельрой. – Но генеральная прокуратура, возможно, предложит вам сделку. У вас сохранились документы с тех пор?
– Glostermed их полностью уничтожил в начале 80-х, когда выяснилось, что разработка безопасных рентгеновских лучей невозможна.
– Это плохо, – холодно произнес ван Нистельрой. – Для вас!
– По крайней мере, назовите нам имена ваших коллег и руководителей, – настаивал Снейдер.
– Что это вам даст? Те, кто знал об эксперименте со световым полем, будут все отрицать.
– Говори! – приказал Шэффер, и Лунгстрём сумбурно выдал фамилии и должности, которые пришли в голову.
Фамилий было больше, чем рассчитывал Снейдер, и гораздо больше, чем он опасался. Среди них некоторые высокопоставленные личности из высшего общества. Наконец Лунгстрём, тяжело дыша и охрипнув, замолчал.
– Теперь передайте его нам! – потребовал ван Нистельрой.
– Есть еще кое-что. – Шэффер продолжал держать винтовку в руке и лазером целиться Снейдеру в грудь. Однако он отложил пистолет и свободной рукой принялся что-то печатать на телефоне.
Дисплей загорелся и осветил резкие черты лица Шэффера. Снейдер слышал тихое пиканье, в следующий момент в кармане его брюк зажужжал сотовый.
– Сообщение от вас? – спросил он.
– Да, – ответил Шэффер. – Можете его открыть.
Снейдер застыл на месте.
– Откуда у вас мой номер?
– С вашей старой визитки.
Карточка, которая была у монахини.
– И что вы мне прислали? – спросил Снейдер.
– Я записал нашу небольшую беседу с Лунгстрёмом. И только что отправил копию вам и в редакции пяти самых крупных информационных агентств.
Сейчас было уже все равно. После самоубийства Майбах пресса все равно стояла у них над душой.
– Я сейчас достану свой телефон, – предупредил Снейдер, собираясь потянуться к карману брюк.
– Доставайте, – велел Шэффер и свободной рукой повернул ключ зажигания рядом с джойстиком.
В следующий момент мотор яхты начал кашлять. Лодку затрясло, она выпустила облако выхлопного газа, и вода вспенилась.
Он хочет уйти!
– Нам нужен Лунгстрём! – громко потребовал ван Нистельрой, чтобы перекричать шум мотора.
Между яхтой и причалом не было трапа, а тросы были закреплены слишком слабо.
Теперь, когда у нас есть все подтверждения, он казнит его на наших глазах и скроется, – пронеслось в голове у Снейдера. Вместо того чтобы потянуться к карману брюк, он медленно просунул руку под пиджак.
– Не делай этого! – шикнул ван Нистельрой, который, видимо, догадывался, что задумал Снейдер. – Оно того не стоит.
– Одна лишь запись бесполезна. Лунгстрём нужен нам живым, – пробормотал Снейдер, уже нащупав рукоятку «глока».
Назад: Глава 64
Дальше: Глава 66
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий