Рецепты сотворения мира

Книга: Рецепты сотворения мира
Назад: 7
Дальше: 9

8

Война – это когда из твоей квартиры исчезают люди. Но ты спокойно относишься к этому факту. Потому что в других квартирах происходит то же самое. Люди исчезают по всему городу. Можно сказать, что у тебя все как у людей.
Ты живешь в тылу. Выстрелов здесь не слышно. Тебе на голову не падает огненный дождь и железный град. Война – это только слово, объясняющее исчезновение людей из квартир и конфет из магазинов. Твой город находится далеко от линии фронта, которую ты не можешь увидеть своими глазами. Линия фронта, в отличие от линии горизонта, существует только в воображении. Конечно, ты ходишь в кино, где показывают разрушенные мосты, горящие дома, кресты самолетов в небе, розы взрывов на земле. Но ты ведь и раньше видела такое в кино. До войны. До того, как из твоего дома начали исчезать люди. С некоторыми из них ты бывала в детстве на утренних сеансах, а потом на вечерних фильмах про любовь и героев, умирающих за красивые глаза блондинок. Ты мечтала стать блондинкой, которая вдохновляет мужчин на подвиги. А те, кто сидел в зале рядом с тобой и тискал в темноте твою руку, они мечтали стать героями. Ваши мечты сбылись. Ты покрасила волосы, учишься в институте и сдаешь экзамен по античной литературе. Тебе объяснили, что герои всегда исчезают. Ты чувствуешь, что живешь в героическое время. Но тебе постоянно хочется плакать.

 

Когда стало известно, что Виктор Первый пропал без вести, девушки заплакали по всей стране. Но сильнее всех Галя. Она плакала каждую свободную минуту и выплакала бы все глаза, если бы имела больше времени. К счастью, у нее было очень плотное расписание: учеба, танцы, чтение книг, встречи с интересными людьми. С мужчинами в форме. Их было очень много. Целая колода для марьяжного пасьянса. Некоторые вылетали на первом круге, другие ложились перед ней снова и снова. Далеко идущий поэт, галантный рыботорговец из Нормандии, офицеры и джентльмены. С ними было хорошо, но в свободное время она плакала. Сохранились ее письма с размытыми строчками в тех местах, куда падали слезы. Часть текста уничтожена слезами, как позиции неприятеля бомбами с самолета хорошего парня Димы, занимающего в сердце Гали все больше места.

 

Он выкупал ее своими признаниями. В ответ на ревнивый вопрос А с другой ты снова будешь изображать, что не умеешь целоваться? – отвечал обстоятельно: Я не умел целоваться до встречи с тобой. И сейчас плохо умею. Но при желании всему можно научиться. По правде говоря, я тебе этого говорить не хотел, но скажу… несколько дней, стоя на посту, я учился целовать себе руку и искал лучшего понятия. Конечно, таким способом шедевра достичь нельзя, но какой-то успех есть…
После этого мастеровитые стихи Миши звучали странно, как будто их написал покойник:
И, может быть, в песке, в размытой глине,
Захлебываясь в собственной крови,
Скажу: ребята, дайте знать Ирине —
У нас сегодня пели соловьи.

Конечно, он – большой талант, думала Галя и закрывала книгу, возвращаясь к письмам Димы, от которых в душе играл ветерок удовольствия:
…мы с тобой так много и горячо целовались вчера, что забрали у бога все тепло, и тепла не осталось для погоды. Резко стало холодно. Ты, наверное, на футбольный матч пошла легко одетой. Смотри не заболей. Ты же знаешь, что я тебе болеть не позволяю!
«Вопрос в том, кто разрешил тебе мной командовать?» – отвечала Галя. Но ей нравился его стиль. Когда мужчина превращается в письмо, сразу видно, чего он стоит. Ему бы еще вьющиеся волосы в придачу, и был бы он совсем как Витя: летчик, художник, брюнет. Они даже почти одного роста. Минус: Дима – серьезный. Плюс: никаких соперниц, посторонних девиц у него на коленях, чуть только отвернешься.
Дима и Витя. Она их постоянно сравнивала. Живой и мертвый. Тот, что в прошлом, и тот, который обещает будущее.
При этом она вовсю целовалась с другими. Не стесняясь, ходила на футбол одетой легко, и даже очень. Много танцевала, выбирая красивых офицеров, пополняющих тайную колоду. Ездила в Москву кушать с подругами мороженое в Парке культуры, у фонтана. Однажды весной, в предпоследний год войны, московская подруга, с завистью рассматривая Галины кудряшки, открыла ей свои планы на будущее:
– Вот найду себе кудрявого – и будут у меня кудрявые дети.
– А я, – ответила Галя, – сама могу родить такого.
Этот диалог вдруг показался ей странно знакомым, как будто она уже играла его в драмкружке или когда-то, сидя на облаке, подслушивала болтовню двух девиц. Фонтан замер как нарисованный. Капли воды остановились в воздухе, тысячи капель с маленькими хвостиками, устремленные вверх, к большому, горячему, круглому, дающему жизнь. На одно мгновение Галя забыла слово солнце. Но это было очень долгое мгновение. Потом налетел ветер и обрызгал ее лицо. Галя засмеялась. Пазл сложился. Дима и Витя больше не соперничали у нее в уме. Она почувствовала, что готова произвести Виктора на свет, и точно знала, кто ей для этого нужен. Остальное было делом техники.
В тот же вечер она написала Диме, что согласна выйти за него замуж. Через три месяца они поженились в Энгельсе, честь по чести, с шампанским и криками «горько», огласившими столовую авиабазы. Откуда взялось шампанское? Из Франции, конечно. От Цезаря. Узнав, что Галя сделала выбор, парень не поскупился и даже произнес что-то красивое, типа «в память о непрожитой жизни».
– Мерси боку! – поблагодарила Галя. – Ни о чем не жалей. Если к другому уходит невеста, еще неизвестно, кому повезло.
Цезарь не понял. Но за два года, проведенных в России, он привык к состоянию неопределенности.
Вторым пунктом магического плана было зачатие новой жизни. Осенью, узнав о своей беременности, Галя написала мужу «будет Витя». Ультразвука тогда еще не изобрели. Беременные обходились приметами и предчувствиями. Галя не сомневалась в том, что носит мальчика.
Это была дерзость, вроде попытки дворцового переворота. Мария Васильевна лишилась сна, ревнивые чертики прыгали в ее взгляде. Чувствуя свою растущую женскую силу, Галя наконец осознала, для чего был нужен этот растянувшийся на три года кастинг возлюбленных. Ее Витя, вернее, его дух, носился в темном пространстве бестелесности, пока она раскладывала свой пасьянс. Наконец она решилась подать ему знак. Он увидел огни аэродрома и зашел на посадку.
Такой наивный буддизм Галя практиковала до конца 1944 года, а затем пространство легким движением руки почтальона разрушило картину мира, созданную гормонами в организме будущей матери.

 

Будущий отец Виктора Второго утверждал, что бог хлопает в ладоши, когда хочет привлечь наше внимание. Поэтому внезапные резкие звуки полны смысла.
Утром десятого декабря Галя проснулась на рассвете от хлопка входной двери. Снег проскрипел во дворе под ногами Марии Васильевны, торопившейся на работу. Манная каша у нее опять получилась не шедевр. Соли чересчур, огонь торопливый, короче – подгорела. Это всегда приводило Галю в бешенство, но сегодня кулинарная нелепость матери показалась ей трогательной. Она с аппетитом хлебала невкусную жижу, проверяя оставшиеся с вечера тетрадки. Четвертый месяц она ведет начальные классы. Замужняя женщина в положении, настоящие хлебные карточки вместо прежних студенческих объедков.
Конечно, никогда не бываешь доволен тем, что есть, всегда хочешь чего-то большего. Сидишь и думаешь вкусную мысль: бутерброд со сливочным маслом. Вспоминаешь золотистый бублик, твердый снаружи, сдобный внутри, который дедушка привозил с ярмарки давным-давно, когда крестьяне были уважаемыми людьми. Угощая внуков, дедушка делил бублик повдоль на две идеальные половинки. Каждую щедро намасливал.
Показывал детям чудо – опасный фрукт-томат из Америки, который можно кушать только с крутыми яйцами, иначе испортишь печень. Рассказ сопровождался наглядной демонстрацией. Фрукт нарезали кружочками, перекладывая мясо томата ломтиками белка, создавая красно-белый шар, каких не бывает в природе. Галя его боялась. Смелый Витя любил ярмарочное угощение, которое называл «яйцо индейца», вызывая смех взрослых.
Живот обиженно ворчит, обманутый воспоминаниями. Внутри идет борьба двух голодных существ, ее желудка и растущего мальчика. Они там, в темноте, как будто дерутся за каждый кусок еды. Слава богу, мальчик сейчас дрыхнет в персональной ванне, защищенный от внешнего мира. Такие удобства есть только у начальства и эмбрионов. Но скоро манная каша разбудит ребенка, он взбодрится, начнет утреннюю гимнастику, будет дубасить мать изнутри.
Стучат в дверь. Галя идет открывать. Почтальон с мороза появляется в белом облаке, протягивает толстый конверт. Говорит, что не сумел запихнуть его в почтовый ящик. Что это тебе такое прислали? Топчется на пороге, желая пополнить копилку районных сплетен. Любопытный старичок. Галке сёдня отнес пакетище, а там… Размечтался удовлетворить интерес и погреться чужим теплом, собачья ведь жизнь – таскать корреспонденцию, все пишут и пишут, а что и зачем? Сами не знают. Вот ему никто не пишет, детей нет, жена в могиле, и так скучно на свете, что одна радость – чужие новости.
Галя сует почтальону гривенник. Выпроваживает: спасибо, дядя! Бежит к столу, в круге света от низко висящей лампы разрывает конверт… На стол сыплются рисунки…
Пространство сделало ей шикарный подарок, хотя и убило мечту. Где-то в Баварии американские морпехи освободили Виктора из немецкого лагеря для военных летчиков. Он провел за решеткой три года, не имея возможности сообщить о себе родным, потому что письмами через линию фронта занимался Красный Крест, о котором Сталин четко сказал – шпионская организация. И все, разговор окончен, никаких здравствуй, мама, я жив, у немцев в плену. Пленные мертвы, а мы не дикари, приносящие жертвы покойникам. Мы – атеисты и в загробную жизнь не верим.
Поэтому Виктор пережил три года лагерной голодухи, в то время как другие узники, французы и англичане, получали из дома письма, вкусные посылки, относительно свежие газеты и даже индеек на Рождество. Советский летчик хлебал баланду с эрзац-маргарином и, от нечего делать, рисовал иностранные лица за колючей проволокой, делившей лагерь на русский, французский и английский секторы. Когда в конце войны с неба начали падать американцы, педантичная администрация четвертовала территорию. Ordnung über alles.
Жизнь за колючкой воскресший описывал летящим почерком, смеясь над собой и всеми остальными. Французы – добрые, сообщал он, дают нашим затянуться через проволоку. Англичане – сволочи, курят сигары, а бычки давят каблуками, чтобы нам не досталось. Американцы лихо перебрасывают в советскую зону пачки сигарет и смеются над угрозами охранников, которые лают в точности как их овчарки. Карандашные рисунки дополняли описание.
Жаль, что письмо не сохранилось. Какой графический роман утрачен! Зато Галя в то утро насладилась сполна – читала, смеялась, рассматривая картинки, и в результате опоздала на первый урок. Директор школы, Мария Васильевна, сделала молодой учительнице выговор. Сразу после того, как обрела дар речи.

 

Через две недели прилетела телеграмма ЖДИТЕ ЗАВТРА. Мать и дочь с утра побежали караулить московский поезд, который мог прийти в любой момент в связи с отсутствием расписания. Поезда ждали с тревогой, ни письмо, ни телеграмма до конца не убедили их в том, что всё это происходит на самом деле и они не сошли с ума. В городе водились такие женщины, которые ходили на вокзал, как на работу, и обнимали воздух в толпе прибывших. От них шарахались, боясь подцепить несчастье.
Поезд опаздывал на три часа. Толпа на перроне шоркалась боками, как пингвинье стадо. Мороз щипал щеки, облегчая работу карманников, которые сильно удивлялись бесконечности ценных вещей у обнищавшего, казалось бы, к концу войны населения. В сотый раз оттянув рукав шубки, Галя обнаружила пропажу с запястья любимых часиков из легкого золота и расплакалась как маленькая:
– Украли время! Как теперь узнать?
Мария Васильевна ответила строго:
– Сама виновата, что украли! Не реви! Я вижу дым.
К дыму оказался приделан поезд. Виктор спрыгнул с подножки вагона одним из первых. Налегке, без медалей и трофеев, с худым рюкзаком через плечо. И сам худой как вешалка. Трудно было поверить, что под этой одеждой есть тело.
Он бежал, легко перепрыгивая через посторонних людей и их чемоданы. Ну, точно призрак. Сейчас пролетит насквозь, и никто ничего не почувствует. От страха Галя зажмурилась. В темноте услышала, как вскрикнула мать:
– Родной, это ты?!
Открыв глаза, Галя увидела, что они целуются. Руки Марии Васильевны жадно гладили спину и бока потертой шинели. Мать прижимала к груди свое обретенное сокровище и всхлипывала, задыхаясь. Объятие продолжалось неприлично долго, сосущий звук поцелуя, тяжелое сопение. Две спины, обращенные ко всему остальному миру, в котором Галя снова оказалась ненужной глупой девчонкой с пустыми руками и тяжестью в животе. Она перепутала: это не брат, а она сама – привидение, которое зимний ветер бессмысленно мотает над скользким перроном. Никто ее не видит, не замечает, люди грубо проталкиваются через нее и ужасно пахнут. Даже на морозе от них несет селедкой. Приступ тошноты накатил и заставил согнуться. Ее вырвало. Очень медленно уходила из-под ног земля. Ноги исчезали постепенно, как Чеширский кот. Вот и прекрасно, думала Галя. Сейчас пропаду. Всем будет лучше. И мне в первую очередь. Потому что на самом деле нет никакой Гали. Дурацкая выдумка. Молодая учительница. Тетрадки. Сорок четвертый год. Великая Отечественная Мировая Троянская война из-за очередного призрака. Как глупо выдумано. Какая пошлость. Седая женщина облизывает молодого человека. Седая, как смерть. На девушку она даже не смотрит. Вот, оказывается, как смерть забирает людей – не глядя. А вот и земля. Ледяная грязь. Правда жизни.

 

Мария Васильевна не простила дочери вокзального обморока. Она была уверена, что Галя хлопнулась нарочно, чтобы привлечь к себе внимание. Забрать у матери драгоценные секунды первой радости. Эгоистка – все себе. Вечно хнычет и хочет, чтобы вокруг нее суетились, спасая от выдуманных проблем. Мария Васильевна не могла понять, зачем бог дал ей этого ребенка с больным воображением.
Виктор подхватил сестру на лету, не позволил ей упасть, смеялся и тормошил ее, приговаривая, ты что это валишься, как елочка, дурочка? А ну-ка открывай глаза, смотри на меня, мы теперь будем вместе, войне конец, как только зима пройдет, мы поедем в Париж, к моему другу, бесстрашному воздушному асу Жану-Полю, он замечательный парень, всех приглашает в гости весной, когда Монмартр затуманен вишневым цветом.
Он много еще болтал веселого и глупого, отчего хотелось улыбаться и верить каждому слову: Париж, Монмартр, весна. Хотя вокруг было Иваново, лед и чужие чемоданы.
Назад: 7
Дальше: 9
Показать оглавление

Комментариев: 2

Оставить комментарий

  1. Verotina
    Hello, its good post about media print, we all be aware of media is a impressive source of facts.
  2. ScottPsync
    Качественные дамские платья а также в течение экзоцелом одежда советского изготовителя широко востребована средь отдельных потребителей на рынке нашей края (а) также невыгодный только. Рослое штрих пошива, тщательно подбираемые ткани да специальная конструкция применяемых на производстве тканей придают одеже специальную эстетизм а также уют в течение разбирательстве ношения. Точно сверху выпуске качественной женской риза и в частности платьев работает свой производитель. В кругу создания да продаж дамских платьев оптом, упускаемых под свой торгашеской брендом, сделанный за всё это время опыт и приобретённые в развивающаяся болезнь обучения покупательского спроса знания, дозволяют каждый сезон выпускать 40-50 свежеиспеченных, живых последним трендам прогрессивной моды, модификаций дамской одежды. Экономность равным образом универсальность дамскихх платьев позволяет разрабатывать символ активной, эффективной и твердой в себе женщины. Приобретая модное платье, ваша милость приобретаете удобства и еще стиль! В течении каталоге официального вебсайта презентованы придерживающиеся планы на будущее женской риза: платья, блузки, жакеты, кардиганы, жилеты, куртки, шинель, что-что также плательные, спортивные, юбочные (а) также брючные костюмы. Женская одежда оптом актуальна для персональных коммерсантов и юридических лиц с Стране России и еще держав СНГ. Оптовые потребители, трудящимся один-два производителем чистосердечно, получают наиболее доходные фон совместной работы: упругые стоимость товаров, возможность покупки товара сверх привязки к размерному линии (а) также расцветкам, качественный а также эффективный сервис, что-что тоже индивидуальный подход для каждому покупателю, всецелое фактичное эскортирование, постоянное также своевременное информирование о товарных новинках, акционных услугах равным образом новинках компании. Чтобы выколотить доступ буква оптовым ценам на дамские платья равным образом другие планы на будущее риза что поделаешь проделать путь операцию регистрации на официальном сайте производителя. Поподробнее проработать можно тогда: праздничные платья РѕРїС‚