Портрет мертвой натурщицы

Маша

— Честно говоря, я даже занервничал, когда получил звонок из вашего ведомства… Но проверил, вроде все на месте. — Коллекционер Борис Сорокин, мужчина лет сорока с лицом избалованного херувима, взмахнул полной холеной ручкой с бесцветным маникюром, чтобы обозначить все находящееся в квартире.
Маша обвела взглядом гостиную, куда ее проводила открывшая дверь домработница — в темном платьице, белом переднике и наколке, как полагается.
Все здесь было выдержано в стиле ампир: кресла темного дерева с подлокотниками в виде лебедей, светильники — в виде греческих богинь, тоже — с крылами. Оттоманка, зеркало, часы с Амуром… Золоченая бронза, мраморные столешницы… И тяжелые, золоченые же рамы для огромных полотен на античные сюжеты.
На почетном месте висела картина Энгра: судя по классическим тогам и бороде главного персонажа, вьющейся кольцами, — что-то мифологическое. Сорокин смотрел на Машу круглыми, будто фарфоровыми, голубыми глазами, явно довольный впечатлением, которое произвел его салон на неотесанную оперативницу.
— Извините, — начала Маша, — что заставила вас волноваться. Мы и не предполагаем кражу. Я хотела с вами проконсультироваться, скорее как с единственным в нашей стране обладателем картины кисти Доминика Энгра. Вот, взгляните.
И она выложила на инкрустированный низкий столик наброски. Сорокин надел модные, почти невесомые очки в титановой оправе, вдумчиво просмотрел рисунки.
— Я бы, конечно, опознал подделку, — наконец откинулся он в кресле. — Кроме того, я никогда не покупаю работ без предварительной экспертизы. Ну, об этом все знают, — он самодовольно повел полными плечами. — Но не буду спорить… Чувствуется рука мастера.
Маша кивнула:
— Эти рисунки мне прислали из музея Энгра в Монтобане. У нас есть подозрение, что художник, автор работ — русский.
Сорокин снял и спрятал очки в карманчик синего, выгодно смотрящегося на фоне ампирной позолоты, жаккардового жилета:
— Даже не знаю, что сказать… Мне поддельного Энгра никто не предлагал, да и вообще, — он поджал толстые яркие губы, — копировать «классику», тем более неоклассицистов, с их вниманием к нюансам… Знаете, ведь Энгра именно за это и ценили. Как он выписывал мех, шелк, бархат… Блеск драгоценностей, детали интерьера… Даже если кому-нибудь такое и доступно в плане техники… То все равно — это очень трудоемко, понимаете?
Он встал и подвел Машу к картине: видно было, что он не мог налюбоваться на своего «домашнего» Энгра.
— Сейчас ведь кого больше всего копируют? Модернистов. Работы — кот наплакал, а какой-нибудь натюрморт Пикассо стоит много дороже того же Энгра. Да и написал тот побольше, чем Энгр, чьи картины — наперечет. А те проще выдать за подлинник.
В салон вошла горничная с подносом, на котором стояли две чашки тончайшего костяного фарфора и чайник с серебряным ситечком. Сорокин сел и, не задавая вопросов, налил чаю: сначала себе, любимому, потом — Маше. Помешал в задумчивости несуществующий сахар витиеватой ложечкой.
— Или вот еще — передвижников малюют для наших нуворишей. Ну и Маковский и Айвазовский опять же востребованы на Русских Торгах в Лондоне и Париже. А для Энгра… Для него надо быть истинным ценителем, понимаете? — И он дернул ногой в кожаной щегольской тапке. Маша кивнула, глотнула обжигающего чаю, ужасно боясь, что тончайшая чашка выпадет из рук прямо на персидский шелковый ковер — ручная работа, идеальная сохранность. Проследив за ее взглядом, Сорокин спросил вкрадчиво, явно заранее уверенный в ответе:
— А вам нравится эта эпоха?
Маша взглянула на маленькое круглое личико с непропорционально крупным ртом.
— Нет, — просто сказала она. — Ампир, тем более французский, никогда меня не привлекал. — И смущенно добавила: — Очень много золоченого, на мой взгляд.
Сорокин высокомерно поднял бровь в тщетной попытке скрыть удивление: надо же, эта пигалица, одетая, как монашка, во все черное, еще смеет критиковать его вкус! Маша почувствовала зарождающуюся неприязнь, поспешила встать и пожала пухлую ручку.
— Большое вам спасибо! — Голос Маши был сугубо официальным. — Вы очень помогли следствию.
И даже не соврала.
«Дело не в том, — подумала Маша, когда за ней закрылась тяжелая лаковая дверь, — чтобы просто сделать фальшивку. Что-то тут не сходится, как ни крути».
Назад: Андрей
Дальше: Андрей
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий