Портрет мертвой натурщицы

Он

Мать отвела его к психотерапевту лет в одиннадцать.
— Он стал опасен, — сказал однажды отец барственным профессорским басом маме по телефону. И она поверила.
Отец совсем перестал его брать к себе, и он почувствовал себя откровенно несчастным: почти не разговаривал и мог проводить целые дни, калякая на чертежных листах, которые мать приносила с работы. На другой стороне лист был чист и годился для рисования. Мать вздыхала, глядя, как за один вечер квадрат тонкой бумаги, покрывающий полностью их стол на маленькой кухне, заполняется рисунками, часто никак не связанными между собой.
И ежели бы кто-нибудь, кроме тетки, которая и в сорок лет была уже подслеповата, жалел бы мальчика по-настоящему и интересовался им, он бы заметил, что рисунки эти будто дневник. Дневник его мыслей за день.
Вот он вспомнил свой сон. Там опять было море, и мальчик изобразил пустой берег и дуб, похожий на тот, про который он учил в стихотворении А.С. Пушкина. Потом он размышлял о профессии аквалангиста, что притягивала его и пугала одновременно — плавать он не умел. И на листе появлялся водолаз с огромным шлемом, больше похожий на космонавта. Может, ему все-таки стать космонавтом? И он рисовал звезды и планеты, как их рисовал бесстрашный летчик Экзюпери: мама перед сном читала ему «Маленького принца». Он запомнил из всей книжки одну фразу — про ответственность за тех, кого приручили. Мама невольно выделяла ее голосом, думая явно о папе.
Папа «организовал» им эту квартиру на окраине через свои связи в горкоме, чтобы не менять старую, четырехкомнатную, в Трехпрудном переулке. Он ненавидел переезды и перемену мест. Выбив бывшей жене квартиру, алиментами он себя регулярно не утруждал. Бумажки с профилями Ильича мать получала от случая к случаю, не как должное, но как подарок. Потому и благодарна была — как нежданному подношению.
Но в тот день, когда она, отпросившись с работы, все-таки дошла с сыном до психотерапевта, бумажек от отца давно уже не приходило. Мальчик шел, опустив голову, уткнувшись взглядом в материны серые, перекрученные на щиколотках, хлопчатобумажные колготки и стоптанные черные лаковые сандалии. Чуть ниже колен болталась авоська с гладкой восковой пирамидкой кефира и обернутой в серую бумагу вареной колбасой, граммов триста, на которой продавщица карандашом написала вес.
Перед входом в клинику мать на секунду помедлила, а потом ступила внутрь: они прошли по линолеуму в разноцветных квадратах и встали уже перед белой дверью с надписью «Детский психотерапевт». Мать постучала, услышала «Войдите» и нерешительно вошла в кабинет. У психотерапевта было очень интересное лицо: похожее на старый картофельный клубень.
Он рассматривал врача пару минут, пока в голове нарастал ритм прибоя, перекрывающий мамину сбивчивую речь. Он вынул из кармана блокнотик (такие выдавали матери на Новый год в ее конструкторском бюро) и огрызок карандаша, который незаметно стащил у продавщицы в бакалее, и начал рисовать, изредка слюнявя карандаш во рту. Он скашивал глаза то на лицо «картофельного» доктора, то на материны суетящиеся руки: шершавые, обветренные, с коротко подстриженными ногтями.
— Очень нужна ваша помощь, доктор… — доносилось до него сквозь рокот прибоя. — Трудный развод… Агрессивность, кошмары ночью, просыпается мокрый… Почти не разговаривает.
Карандаш все быстрее скользил по бумаге, мальчик рисовал, высунув от усердия кончик языка. Внезапно розовая крупная рука выхватила у него блокнот. От неожиданного нападения даже море в голове замолчало: он воззрился на врача.
А тот, в свою очередь, смотрел на листик, изрисованный до основания, и, довольный, качал картофельной башкой.
— Вот это да! — услышал мальчик. — Это ж мой портрет! И мастерски выполненный. — Он поднял глаза на мать и уже очень серьезно закончил: — Думаю, ваш ребенок все рассказывает не словами, а через рисунок. Я настоятельно вам советую отдать парня в художественную школу. У него явный талант. Заодно и отвлечется от ваших семейных неурядиц.
Врач вновь повернулся к нему и подмигнул. Он на подмигивание не отреагировал, но внимательно посмотрел на доктора. Во взгляде у того появилось что-то новое. ТАК на него никто еще никогда не смотрел.
Только много лет спустя он поймет, что впервые в жизни вызвал у кого-то восхищение.
Назад: Андрей
Дальше: Маша
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий