Забавы агрессоров

Глава 11. Ночной марш-бросок

Старания Дарка и Мартина оказались напрасными. Морронам не было смысла обливать друг друга грязью и тратить усилия на изобретение изощренных оскорблений. Троица вампиров мирно спала, плотно укутавшись в рваные одеяла, оставшиеся, наверное, от пропойц-сторожей. Хоть в импровизированной многоместной кровати оставался свободным еще вполне приличный уголок, Дарк не стал ложиться. Спать не хотелось, тем более в обнимку с вампирами, пускай союзниками, но все равно кровососами.
«Странное дело, – подумал Дарк, усаживаясь на пол и закуривая сигарету, – Полгода прожил с Мирандой и как-то совсем позабыл, что она вампир. Наверное, потому, что вела себя моя милая как обычная женщина: стервозничала, пилила, регулярно ссылалась на головную боль и гладила меня по головке лишь тогда, когда ей что-нибудь было нужно. Впрочем, я ведь не человек. Неизвестно, как Миранда ужилась бы с обычным мужчиной: высушила бы его в припадке ревности или загрызла с тоски о «впустую потраченных лучших годах»?
Развить эту мысль моррону не удалось, поскольку зашевелилось одно из трех одеял. К великому огорчению авантюриста, проснулся не Фил и даже не визгливая Жалотта. Грациозно, словно кошка, из-под лоскутного куска прогнившей материи выползла дама в ошейнике, сбросившая перед сном всю лишнюю одежду, то есть видавший виды жилет и порванные на голенищах сапоги.
– Скучаешь или философствуешь? – плавно потягиваясь, поинтересовалась игривая соблазнительница.
– Планы в башке прикидываю, – ответил Дарк, пытаясь избежать домогательств и притом с наименьшими потерями для своей чрезвычайно ранимой психики.
– С дружком, видно, плохо поговорили, – произнесла Тварь, пронзая Дарка клинками карих глаз.
– Это был последний разговор, возможно, совсем последний, – честно признался Аламез и, закурив вторую сигарету, бросил помятую пачку вместе с зажигалкой на аппетитные коленки голой дамочки.
– Не сошлись во взглядах или красотку не поделили? – продолжала допытываться Тварь, к великой радости Дарка не сокращая дистанции.
– Диана здесь ни при чем... совершенно ни при чем, – пояснил Аламез. – Мы не люди, мы морроны, она, кстати, тоже.
– Я заметила, но только суть проблемы этот факт совершенно не меняет. – Тварь закурила, медленно поднялась и пошла на сближение.
После беседы с Мартином, прошедшей не лучшим образом и не в лучших тонах, у моррона не осталось сил упорствовать. Правда, девица, надо отдать ей должное, повела себя скромно: вместо того чтобы распускать руки и приставать к его несчастным ягодицам, просто уселась на колени и, плотно прижавшись к Дарку, обвила его шею руками.
– Наверное, тяжко жить так долго, как ты, – с искренним сочувствием промурлыкала Тварь, вдруг превратившаяся из игривой тигрицы в ласковую кошечку. – Представляю, каково тебе пришлось, если ты стал искать утешения в объятиях вампирши.
– Если ты о себе, так... – Дарк попытался отстранить девушку, но та прижалась к нему еще сильнее.
– Нет, дурачок, о Миранде!
– Что? Фил растрепал?
– Не-а, сама подслушала, когда вы наверху уединились, – без зазрения совести призналась девица в своем отвратительном поступке. – Ты устал от обычных женщин. Флиртовать и пускаться в маленькие авантюрки тебе быстро надоело, лет эдак пятьсот назад. Вот уже много-много лет тебе хотелось другого: тепла, заботы, понимания, уважения, в конце концов. Ты надеялся, что сможешь найти успокоение в объятиях Миранды, но ошибся... Она разочаровала тебя, хотя и сильно отличается от человеческих женщин.
– С чего ты взяла? – возмутился Аламез, но тут же, признавшись прежде всего самому себе, что Тварь абсолютно права, откорректировал вопрос: – Откуда ты узнала?
– Я сама наступила на такие же самые грабли, хоть и живу не тысячу, а всего пятьдесят лет.
– Так значит, ты не....
– Отчего же, я тоже бывшая фаворитка Донато. – Тварь догадалась, о чем хотел спросить Дарк и опередила его ответом. – Наверное, я была первой жертвой его концепции «Ангажемент даровитого молодняка», а может быть, и нет, кто знает... Но дело не в этом, – девица вздохнула и, положив стриженую голову на плечо моррона, продолжила рассказ: – Ты не поверишь, но до превращения в кровососа я была скромницей, даже не знала мужчин. Викторо открыл мне глаза и подарил долгую жизнь, с которой я сейчас уже не знаю, что делать. Сначала я веселилась, наверстывая упущенное, потом загрустила и решила повернуться лицом к госпоже Воздержанности. А что из этого вышло? Ровным счетом ничего. Я носила длинные платья и не выставляла напоказ собственные прелести, но мужиков все равно тянуло ко мне, не знаю почему. И лишь теперь, когда я щеголяю голышом и веду себя как портовая потаскуха, я обрела покой. Ты вон шарахаешься от меня, будто от чумной, – девушка замолчала и пристально посмотрела в глаза Дарка.
– Так значит...
– Именно так, – рассмеялась Тварь, вставая с мужских колен, – моя разнузданность и нагота – всего лишь защитная реакция от похотливых мужских взглядов. Самцы не считают меня самкой, скорее существом среднего пола, тварью другого вида, недостойного их внимания.
– С огнем играешь, вдруг найдется секс-экстремал?
– Сумею успокоить, – в глазах красотки появился хищный блеск, а в мимолетной улыбке обнажились острые клыки, – но пока еще не нашлось.
– Вопрос времени.
– Скажи лучше, время не для того вопроса. – Тварь резко сменила тон и бесцеремонно сорвала одеяло со спящего Карона. – Вставай, Фил, скоро уже ночь наступит, нужно что-то решать и быстрее!
Теория Конта о том, что вампиры – всего лишь инфицированные эльфийским вирусом долголетия люди, нашла еще одно убедительное подтверждение. Карон просыпался с трудом, как просыпается обычный человек, вырываемый из объятий крепкого сна. Он сел, покачиваясь, и примерно с минуту не мог открыть слипшиеся глаза. Его нечленораздельное ворчание, напоминавшее злобный рык отрываемого от миски щенка, отрывистые движения рук и, конечно же, гримаса крайнего недовольства рассмешили и прогнали усталость моррона.
Вслед за вожаком остатка стаи «клыков» с постели поднялась и Жалотта. Только прошлой ночью отправленная в отставку любимица Донато вдруг застыдилась своей наготы и, испуганно косясь на Дарка, закуталась в рваное одеяло. Естественно, вид ее обнаженных телес не вызвал у моррона желания. Он уже вдоволь насмотрелся на привлекательные формы ее «подруги». Зачем гоняться с ножом за тощей курицей, когда под ногами в луже спит аппетитный поросенок?
– В следующий раз буди деликатней, – проворчал все еще сонный Фил.
– Следующего раза не будет, я не оказываю услуги будильника! – фыркнула девица, с пробуждением подельников мгновенно превратившаяся в прежнюю, стервозную и наглую Тварь. – Давай продирай буркалы и подключай мозги! Тебя это тоже касается, красавица!
Слово «красавица» было произнесено с явной насмешкой и даже презрением. Видимо, Тварь полностью разделяла представление Дарка о стандарте женской красоты, которому, кстати, сама, за исключением стрижки, полностью соответствовала. Жалотта открыла было рот, но смолчала. Находясь в чужой компании, всегда стоит сглаживать острые углы и избегать возможных провокаций. Только что принятая в общество «клыков» решила немного побыть паинькой.
– Мои мозги будут сегодня работать только в режиме конструктивной критики, – надменно заявил окончивший водные процедуры бывший аналитик и вождь. – Мы слушаем, он излагает, – Фил ткнул пальцем в сторону Дарка, – потом дебаты и резюме. На большее от меня не рассчитывайте, лично я ума не приложу, что делать.
– Ну, тогда начнем. – Дарк закурил и, мысленно посетовав на отсутствие хотя бы холодного кофе, начал излагать свое видение проблемы: – Стартовая позиция у нас низкая.
– А это еще как? – поинтересовалась Тварь.
– Денег немного, оружия, можно считать, нет, транспорта нет, одежда тоже отсутствует. Кроме того, в результате неудачно проведенных мною переговоров наш отряд потерял двух бойцов.
– Дезертирство – штука обычная, – усмехнулась Жалотта, но осеклась под тяжелым взглядом моррона.
– Я бы попросил тебя быть более сдержанной в формулировках, в особенности если речь идет о моих друзьях, – пояснил Дарк. – Они вам клятву верности не давали, это я и только я заключил с вами союз.
– Не отвлекайся по пустякам. – Тварь выразительно посмотрела на девицу в лоскутном одеяле, Фил многозначительно промолчал.
– Итак, положение наше плохое, а с учетом того, что Донато привык доводить дела до конца и отправит на поиски нас еще несколько отрядов, просто ужасное. В общем, «растекаться мыслью по древу» не буду, скажу прямо, как есть: спасти нас может только чудо. – Дарк выдержал эффектную паузу, а затем резко изменил тон: – Так давайте организуем его побыстрее! Задача номер раз – обеспечить безопасность, боеспособность и мобильность отряда. Задача номер два – собрать информацию о связях Викторо с шаконьесами, и, наконец, последнее – нанести молниеносный, точный удар. Пока первая цель не достигнута, строить дальнейшие планы смысла нет.
– А при чем здесь шаконьесы? – удивилась Жалотта. – Ни нам до них, ни им до нас дела нет.
– Боюсь, ты ошибаешься, но разубеждать не буду, – скупо ответил Дарк, – но, во-первых, дело до них есть мне, а во-вторых, вам они уже порядком насолили. Пораскинь мозгами, проанализируй ситуацию, вы же интеллектуальные сливки вампирского общества, черт возьми!
– Сливки, поскольку нас уже слили, – с издевкой проворчала Тварь.
– Жалотта, соедини воедино цепочку событий, – подсказал девушке Фил: – Повышенный интерес Донато к империи Дора – несколько деловых встреч – резкое улучшение благосостояния клана – ряд внутренних реформ в доме Донато – последующее уничтожение «Вольницы».
– Ясно, – потратив на анализ чуть более десяти секунд, кивнула бывшая «акула пера» Жалотта. – Варкана – вотчина клана Донато; Дор имеет большой интерес к порту и строительству секретного научного комплекса на Дельта-острове. Любые грязные инвестиции требуют тишины и спокойствия. Дор скупил сначала городских чиновников, затем посадил на золотую цепь Донато и потребовал от него разогнать «Вольницу», возможный очаг смут и потенциального союзника его врагов, морронов.
– Умница, – впервые похвалил Жалотту Дарк. – Надеюсь, теперь, когда мы всё разъяснили и потеряли драгоценное время, наконец-то можно перейти к обсуждению первого вопроса? Одежда, оружие, деньги, припасы, транспорт: где это можно найти в вашем чертовом городе? На решение задачи у нас всего одна ночь.
– Не тяни, ты наверняка уже знаешь ответ, – хитро прищурился Фил. – Ты не из тех, кто выносит вопрос на обсуждение, не имея в запасе парочки сносных вариантов.
– Я хочу услышать ваш вариант, я могу ошибаться, – продолжал настаивать Дарк, но, поскольку предложений так и не последовало, решил открыть последнюю карту. – Мы нападем на ближайший полицейский участок. Там есть все, что нам нужно: одежда, хороший энергомобиль, оружие и немного денег...
– Это безумие! – вскричала Жалотта так, как будто моррон предложил ей искупаться в соляной кислоте.
Фил хмыкнул, а на губах Твари заиграла одобрительная улыбка.
– Отнюдь, это самый удачный вариант, с учетом того, что за нами охотятся противники куда более опасные, чем полицейские. На самом деле риск не так уж и велик. Сейчас сезон отпусков, по городу бродят толпы пьяных туристов, а среди них много заезжих гастролеров и просто малолетних хулиганов, желающих отдохнуть у моря. Все силы полиции стянуты в центр города и к зоне респектабельных пляжей, в участке на окраине осталось не так уж и много служак, а...
– У тебя есть план? – решительно перебил Дарка Фил.
– Конечно, есть.
– Ну так чего мы ждем? – Тварь поднялась первой и, игриво подмигнув Дарку, направилась к выходу.
Ее примеру без пререканий последовали все, даже трясущаяся от страха Жалотта.
* * *
Ее встреча с бывшими коллегами оставила неизгладимые впечатления, прежде всего на лице. Все было точно, как тогда, полгода назад в далеком Полесье, с той лишь несущественной разницей, что по лицу Дианы прошелся сапог не полковника, а дежурного сержанта. Миновали те прекрасные времена, когда виверийские правозащитники были неотесанными лопухами. Со вступлением в Континентальное Сообщество стиль работы варканской полиции коренным образом изменился, профессионализм заметно возрос, но нравы патрульных остались прежними: деревенскими, простыми, как некрашеный ситец.
Когда во внутренний дворик ресторанчика заявилась полиция, Диана забилась в самый дальний угол, надеясь сначала отсидеться, а потом незаметно проскользнуть сквозь кордон. Однако полицейские штурмовики уже были научены горьким опытом и не исключали возможности, что парочка-другая зачинщиков беспорядка попытается смешаться с толпой невинных жертв. Потерпевших не напоили теплым кофе с молоком и не укутали теплыми одеялами, их сперва группами по три человека отвели к фургону передвижной лаборатории и провели тщательную идентификацию личности.
Когда настал ее черед снимать отпечатки пальцев и делать фотокопию сетчатки глаза, девушка стала молиться, но это, как и следовало ожидать, не помогло. Сначала на дисплее компьютера, подключенного к базе данных континентальной полиции, возник красный треугольник, затем появился зеленый квадрат, а потом и зловещий черный квадрат – наивысшая оценка преступных деяний исследуемого. Гроттке не успела даже открыть рта и пролепетать жалкое: «Это чудовищная ошибка!» – как на ее запястьях защелкнулись тугие наручники, по спине прошлась резиновая дубинка, а финальный удар нанес проклятый сапог с железной набойкой на пятке, лишивший задержанную террористку сознания, а заодно и пары передних зубов.
И вот теперь она, не сломленная духом, но изрядно побитая, коротала ночь за решеткой полицейского «обезьянника». Еще при работе в полиции в Альмире молодую сотрудницу КП, то есть континентальной полиции, часто интересовал вопрос, кого же берегут стальные прутья казематного ограждения: полицейских от задержанных или наоборот? Если преступники вели себя тихо, то над ними издевались блюстители порядка: иногда сводя личные счеты, а порой просто так, ради забавы.
В эту ночь произвол властей ей больше не грозил. Задержанных было немного, всего трое мужчин. Вели они себя тихо, но стоило только взглянуть на их суровые, обветренные морскими ветрами лица, и охота лезть на рожон мгновенно пропадала. «Моряки, скорее всего пираты или контрабандисты», – быстро поставила диагноз Диана и на всякий случай забилась в дальний угол камеры.
Несмотря на мирный настрой морских волков, спать в их присутствии Гроттке опасалась, тем более что ноющая боль все равно не дала бы ей заснуть. Утром ее должны были перевести в центральный изолятор, откуда, после проведения предварительного допроса доставят в Мальфорн. Бюрократические формальности займут дня два или три, у собратьев-морронов было время ее спасти, но вот только Гентар попал в беду сам, Аламез ничего не знал о происшествии, а Конт находился слишком далеко, за океаном, в далекой, чуждой ее сердцу Дальверии.
Диана понимала, что при сложившихся обстоятельствах может рассчитывать только на себя, но хитрый план собственного спасения никак не хотел формироваться в уставшей голове. К счастью, у девушки было чем занять себя, по крайней мере в течение ближайшего часа. Полицейские оставили ей сумочку, предварительно изъяв из нее оружие и фальшивые документы. Ксерокопия «Герделиона» не представляла для блюстителей порядка интереса, они даже не знали, что это такое, да и не хотели вникать. Вытащив изрядно помятые, а местами и порванные листы, Гроттке принялась за чтение.
«...После основания цепи лесных фортов продвижение племен на запад замедлилось, но не остановилось. Нужно было сделать качественный скачок, изменить свою внешность, чтобы больше походить на людей. Знания эльфов в ту пору были уже безвозвратно утеряны, нам оставался лишь один путь: долгий путь генетической эволюции, вместо быстрого, революционного скачка. Лесные охотники из числа лучших воинов стали совершать набеги на ближайшие к лесу поселения, одевшись в звериные шкуры, воровали детей, которых отводили в форты и растили наравне с собственными чадами. Алогичные религиозные фантазии суеверных людей помогли скрыть факты многочисленных похищений. Люди были уверены, что детей похищают злые лесные духи, и сторонились дубрав. Примерно через четыреста лет естественного кровосмешения двух рас был достигнут приемлемый результат, западные племена шаконьесов смогли выйти из леса и влиться в общество людей. Внешне они выглядели как ненавистные человеки, но внутри оставались прежними: вольными, свободолюбивыми и целеустремленными. Борьба за место под солнцем вышла на принципиально новый виток».
Глава закончилась неожиданно, как будто оборвалась. Стараясь придерживаться хронологической последовательности, автор «Герделиона» перешел к истории восточных племен, в то время как Диану более интересовала новейшая история шаконьесского рода: как потомки орков умудрились добиться власти с могуществом и оплести своей финансовой паутиной весь мир. Однако именно этих листов в подборке Конта как раз и не было, хотя все равно продолжить чтение любознательной девушке не удалось бы. Над головой Дианы вдруг замигали яркие красные сполохи, а уши заложило от пронзительного воя сирены. Сигнал тревоги волной промчался по участку и поднял на ноги дремавших дежурных.
* * *
Служба патрульного тяжка и сложна, так было испокон веков, так есть, и так, к сожалению, будет. Преступники с городских окраин не уважают закон и по возможности обстреливают полицейские машины с таким же рвением, как шаловливая детвора закидывает камнями бездомных котов. Однако район заброшенной торговой зоны был приятным исключением из этого правила. Когда в ворота складского комплекса еще въезжали многотонные фуры, груженные снедью и дорогим оборудованием, уличной шантрапе не давали разгуляться сами торговцы. Кто ворует тоннами и миллионами, не любит коллег более мелкого масштаба. Торговая охрана сама проводила рейды по округе и доставляла в полицию лишь остывшие трупы тех, кто пытался проникнуть за ограды складов или успел это сделать, но не был достаточно умен, чтобы скрыть следы своего пребывания. Потом КС объединилось, налоговое законодательство изменилось, и кривая рентабельности складского комплекса мгновенно упала ниже нулевой отметки. Район опустел, а банды редко водятся там, где нечем поживиться.
Вопрос о закрытии опорного полицейского участка под номером семьдесят три обсуждался в городской управе с завидной регулярностью в течение вот уже трех лет. Пока бюрократы взвешивали все «за» и «против», служба патрульных текла вяло и размеренно, так что многие из цепных псов закона уже успели нарастить солидные животы, с трудом скрывающиеся под мундирами. Если раньше назначение на ночные дежурства являлось поводом для пересмотра завещания, то сейчас ночное патрулирование считалось оплачиваемой налогоплательщиками увеселительной прогулкой. Стреляли в районе редко, сидеть в машине ночью было намного приятней, чем жарким днем, а заплутавшие туристы, обычно пребывавшие в третьей или четвертой стадии алкогольного опьянения, давали много поводов для веселья. Кроме того, облегчение карманов пострадавших от лап «зеленого змия» являлось хорошей добавкой к весьма умеренному жалованью. Вот и этой ночью экипажу патрульной машины 058 выпал отличный шанс повеселиться, пополнить свое благосостояние, а заодно и разнообразить личную жизнь.
На безлюдном пустыре возле дороги стоял видавший виды энергомобиль, на крыше которого «тесно общалась» парочка голых девиц. Судя по громкости непристойных выкриков и стонов, выбранному месту совершения акта и степени помятости корпуса машины, сразу было понятно, что «нетрадиционные» дамочки в стельку пьяны.
«Вождение транспортного средства в нетрезвом виде, непристойный вид, непристойное действо в публичном месте, непристойные оскорбления должностных лиц, которые непременно последуют, – на лице старшего патрульного заиграла алчная и одновременно похотливая ухмылка. – Девчонки не будут артачиться. Бесплатный секс – это приятно, а когда платит женщина – приятней вдвойне». Напарнику сластолюбца не нужно было ничего объяснять, в его голове гуляли те же самые мысли, но только более вольные по молодости лет.
Решив не утруждать себя пешей прогулкой по размытой дождем земле, экипаж 058 подъехал вплотную к преступницам. Заглушив урчащий мотор, представители закона покинули мягкие сиденья и приблизились вплотную к ходящему ходуном в такт постаныванию энергомобилю. В этом-то как раз и заключалась их роковая ошибка. Ожившие кусты поднялись в человеческий рост, и, прежде чем удивленные полицейские успели открыть рты, их головы повстречались с монтировкой и коротким куском арматуры.
– Фи, как неэстетично! – брезгливо поморщилась одна из девиц, мгновенно потерявшая интерес к подруге. – Дарк, мы бы сработали аккуратнее, да и нам подкрепиться не мешало бы...
Куст крыжовника что-то недовольно проворчал и с удвоенной скоростью продолжил стаскивать с бессознательного тела штаны.
– Понимаешь, Тварь, ваши острые коготки могли бы попортить форму, а пятна крови на мундире вызвали бы множество ненужных вопросов, – странная поросль: гибрид малины, можжевельника, крапивы и дикого плюща – стала сбрасывать с себя ветки и постепенно превращался во взопревшего Аламеза. – Оно нам надо? По-моему, нет.
– Разденем, пожрем, – выразил ту же самую мысль более доступным языком наконец-то справившийся с проржавевшей молнией на брюках Карон.
Дарк не стал наблюдать за ужином кровососов, взял форму и отошел за машину, где неторопливо переоделся. В жизни он насмотрелся всякого, к примеру как пираньи обгладывают пловца и как мучается жертва, привязанная к муравейнику. По сравнению с этими картинками из его прошлого в ужине вампиров не было ничего ужасного, другое дело, что для самих «детей ночи» опустошение вен – более интимный момент, чем для нормального большинства людей половой акт.
Пока возле брошенного энергомобиля Дианы шел кровавый пир, моррон проинспектировал багажник и бардачок казенного средства передвижения. Желанных дробовиков не нашлось, но зато были обнаружены термос с кофе и запечатанная пачка сигарет. «Все лучше, чем ничего», – философски заметил Дарк, садясь на капот и делая маленький глоток горячей живительной влаги из пластикового стаканчика.
– Ну ты посмотри, прям заправский фараон! – громко выразила свое восхищение его карнавальным нарядом Тварь.
Жалотта хмыкнула, видимо вспомнив сильный удар головой о кафель, и, опасаясь, что морроны только так могут реагировать на увлекательный процесс кровососания, отошла в сторону.
– Кровь с губы вытри, вот здесь и с уголка, – флегматично заметил Дарк и швырнул насытившимся дамочкам по паре блестящих наручников. – Примерьте украшения, чтобы впору пришлись, не слишком жали.
– И это все?! – заморгала ресницами Тварь.
– Можешь еще репейником обвязаться или плющом... для полной экзотики, – ухмыльнулся Аламез и уселся за руль машины.
Скинув трупы в овраг, Фил тоже облачился в полицейскую форму. Дамы нехотя заняли места за решеткой на заднем сиденье и с такой же тщательностью, как аристократки примеряют золотые браслеты, подогнали под изящные лапки наручники. Ровно в полночь первая фаза операции была успешно завершена, патрульная машина под номером 058 медленно тронулась с места, везя новый экипаж в опорный полицейский участок семьдесят три.
* * *
Одноэтажное здание, в котором размещался семьдесят третий участок, не было похоже на неприступную крепость: окна без решеток, невысокий штакетник вместо забора, плохое освещение подъезда к главному входу и отсутствие охраны перед дверями гаража, находившегося в боковой пристройке. Тот, кто обеспечивал порядок на улицах, был беспечен у себя дома, как никто другой.
«Повезло, – подумал Дарк, остановив машину, но не торопясь выйти из нее. – Приемный зал пройдем быстро, проблемы начнутся, когда окажемся внутри. Количество врагов неизвестно, узкие пространства, тонкие перегородки, мешающие действовать бесшумно, и прочие сюрпризы, которые сейчас не предвидеть. Не мешало бы провести разведку, сперва войти внутрь и осмотреться, но рисковать нельзя. Форма, конечно, хорошая маскировка на улицах, но как объяснить строгому дежурному сержанту, знающему всех своих в лицо, что номер жетона на твоей груди совпадает с номером какого-нибудь «смельчака Жота»? Нет, действовать нужно сразу, решительно, напористо, самоуверенно. На все про все у нас не более десяти минут, придется импровизировать на ходу. Я смогу, а вампиры?»
– Ты не уснул? – Тварь просунула тонкий пальчик и легонько пощекотала Дарка за ушком.
– Нет, – отрывисто буркнул Аламез, которому не понравилось подобное обращение. – Я вывожу дам и иду через задний ход. Изобразить проституток сможете?
– Кому-то и прикидываться не надо, – не удержалась от комментария Жалотта.
– Что, милая, ролью недовольна? – усмехнулась Тварь и подмигнула настороженно взиравшей на нее соседке.
– В приемной ведите себя шумно, прикрывайте меня от дежурного. К полицейским близко не подходим, сразу идем к служебным помещениям, – не обращая внимания на взаимные колкости сообщниц, продолжал излагать план штурма Дарк. – Атакуем, когда окажемся возле комнаты связи, держимся вместе и следим за выходами, никто не должен уйти.
– Там же не только полицейские, что с посторонними делать? – спросила Жалотта.
– Никто не должен уйти, – сухо повторил приказ Дарк, не поворачивая головы. – Не время страдать гуманизмом и прочими глупостями. Невинных там нет, есть только свидетели и враги, которые непременно постараются нас или убить, или выдать властям.
– Нет, не могу так, – тихо, но тем не менее уверенно прошептала Жалотта.
– А в мужском туалете возбужденных дурачков обсасывать можешь? – произнес Дарк, не сводя взгляда со входа в полицейский участок. – Прекрати дурить или пошла вон из машины, мне слюнтяйки не нужны!
– Полегче, – вступился за девушку Фил, – она в наши игры играет чуть более года, а до этого видела кровь лишь в «сложные дни».
– Некогда сопли разводить, время идет, – жестко констатировал непреклонную истину Аламез. – Что делать, всем понятно?
– А мне чем заняться? – задал вопрос Карон, не получивший никаких указаний.
– Иди в гараж, подыщи машину побольше, лучше всего фургон. У полицейских дурная привычка оставлять в багажнике оружие. Пошарь хорошенько, нам много амуниции понадобится. Инструкций особых не будет, все то же самое и тем же образом: никто не должен уйти или связаться с другими участками по рации. Допустим ошибку, и нам придется удирать не только от полицейских, но и от вампиров.
– Ты о шаконьесах забыл, – напомнила Тварь.
– Нет, не забыл, – жестко ответил Дарк. – Они не дураки, в кровавое месиво не полезут, для этого у них имеются наемные олухи.
Еще несколько секунд моррон сидел неподвижно, не моргая, уставившись в одну точку перед собой, затем каменное изваяние на переднем сиденье ожило и рывком открыло дверцу машины. Девушки в наручниках обомлели, их вытащил из машины не прежний Аламез, рассудительный, терпимый к чужим слабостям, немного флегматичный и порою даже галантный. Это было неизвестное им существо, холодное и жестокое, готовое безжалостно убивать и идти напролом к намеченной цели.
Подхватив девиц под руки, вжившийся в роль уличного стража Аламез грубо потащил их ко входу в полицейский участок. Они мгновенно заразились его игрой и так же азартно стали верещать, упираться и умолять отпустить к страдающей острой сердечной недостаточностью старой мамочке. Ненадолго задержавшийся в машине Карон был искренне восхищен разыгравшимся спектаклем. Актеры виртуозно импровизировали и создавали на ходу шедевр классического трагифарса. К сожалению, поблизости не было ни одного оператора, чтобы запечатлеть и увековечить бесподобную импровизацию дебютирующих в этом жанре дилетантов.
Когда забавная троица скрылась за дверью участка, Карон снял трубку полицейской рации, настроил примитивную, но мощную аппаратуру на обычную телефонную волну и набрал длинный двенадцатизначный номер.
– Тигр вышел на охоту, – сообщил Филас, после того как на другом конце провода прозвучало скупое: «Да».
Выслушав указания босса, предводитель «Вольных клыков» повесил трубку и пошел наводить порядок в полицейском гараже.
* * *
Наши планы – особая действительность, абсолютно противоположная реальным событиям. Когда троица комедиантов с шумом и гвалтом пересекла порог полицейского участка, то глазам налетчиков предстал совершенно пустой зал и кемаривший за стойкой дежурный с нашивками старшего сержанта на плече. Это было и хорошо, но одновременно и плохо. Положительный момент заключался в том, что количество потенциальных жертв сводилось к минимуму: в участке ночевало не более десятка сонных полицейских, а посторонних лиц совсем не было, разве что несколько «гостей» в «обезьяннике». С другой стороны, актерские труды оказались напрасными, маскарад был мгновенно разоблачен. Узенькие глазки лысого толстяка в форме сразу недовольно прищурились и стали пристально пожирать незнакомое лицо Дарка. Толстые пальчики старшего сержанта сами собой потянулись к кнопке тревоги, но замерли на полпути, видимо решая сложную бюрократическую дилемму, осложненную многими «а вдруг». В конце концов, парень мог оказаться просто новеньким или из-за поломки машины решил сдать «улов» в ближайшем участке.
Однако иллюзий по этому поводу не возникало, бюрократы такой уж народ, что при решении спорных вопросов всегда заботятся прежде всего о крепости своего любимого зада в казенном кресле. Престарелый сержант подумал-подумал бы, да и нажал проклятую кнопку. Нужно было действовать немедленно, Дарк вскинул пистолет и, прежде чем его спутницы успели заткнуть уши, всадил пулю седьмого калибра точно во вспотевший лоб толстяка. Грузное тело не упало, а откинулось на спинку кресла. Сбылась мечта любого чиновника: протирать портки на казенном кресле аж до гробовой доски.
– Что ты наделал?! – испуганно взвизгнула Жалотта. – А как же план?!
– Он изменился, – констатировал свершившийся факт Дарк и поспешил к стойке дежурного. – На, это тебе, – вытащив из кобуры убитого пистолет и обоймы, моррон кинул их в руки Жалотты. – Стереги выход, мы в комнату связи! Что бы ни произошло, не позволяй никому нажать на кнопку! Убивай любого, кто... просто любого! – уточнил Аламез, хладнокровно разрядив свой пистолет в грудь прибежавшего на шум выстрела полицейского.
Как только Дарк с Тварью скрылись в коридоре, раздался омерзительный сигнал тревоги и замигали ярко-красные лампочки. Жалотта испугалась и хотела бежать, но потом вдруг вспомнила, что опорный участок семьдесят три оснащен коммуникационными линиями старого типа. Кто-то нажал на красную кнопку, тревога поднялась только в здании. Для передачи сигнала в другие участки и на центральный коммутатор полиции требовалось задействовать совсем иную систему. Шанс на успех еще оставался, правда, был уже не таким большим.
* * *
Вой сирены послужил сигналом не только для полицейских. Изможденное тело Дианы напряглось, а на лицах моряков, до этого момента дремавших на корточках, появилось осмысленное выражение... и ухмылка, не предвещавшая ничего хорошего. Они стали перешептываться, а потом подсели ближе к решетке. Когда стороживший их капрал наконец-то не выдержал и, нарушив инструкцию, побежал мимо «обезьянника» в коридор, откуда уже доносились выстрелы, один из контрабандистов быстро вскочил на ноги, просунул руки сквозь прутья и вцепился в рубашку стража. Полицейский попытался вырваться, и это ему удалось бы, если бы парочка арестованных не пришла на подмогу своему товарищу. Отбиться сразу от шести рук блюститель порядка так и не сумел, его притянули к решетке и придушили, затем сорвали с пояса связку ключей, забрали дубинку и пистолет.
– Ты с нами или нет? – прохрипел осипшим басом один из беглецов, пока его товарищи отпирали замок клетки и добивали дубинкой еще шевелящегося охранника.
– Я шама по шебе, – прошамкала беззубым ртом Гроттке, – но клетку не жапирай!
– Ну и сиди здесь, дура, – проворчал контрабандист, а затем ей назло запер замок и обломил в нем ключ.
«Контрабандист – это не профессия, это образ жизни, – подумала Диана, не расстроившись, а даже обрадовавшись подлому поступку громилы. – С такой «доброй» командой далеко не убежишь: или бросят, или продают намбусийским работорговцам, как только от берега отплывем, а если полиция поймает, так все грешки на меня свалят. Дескать, это я охранника подманила, я его придушила, а потом еще, злыдня стервозная, и дубинкой измесила».
Контрабандисты, а может быть, и пираты, кто же их, морячков, разберет, обшарили бездыханное тело и, отперев стальную дверь с трудом подобранным из огромной связки ключом, выбежали в коридор. Буквально через миг раздались выстрелы, три короткие очереди прозвучали так близко, что сомнений насчет неудачи побега под шумок у Гроттке не возникло. Через приоткрытую дверь были слышны даже предсмертные крики морских бродяг и шум падения их грузных тел.
«Риск – благородное дело, но почему-то некоторые чудаки не считают нужным его рассчитывать», – подумала Диана и переключилась на более актуальные мысли: кто совершил дерзкий налет на участок и что делать ей – рисковать или ждать окончания перестрелки?»
Ответ пришел неожиданно, он сам распахнул дверь и, ворвавшись в комнату, навел дуло короткоствольного автомата прямо на лицо заключенной. Диана не успела открыть рта, как грянул первый выстрел, впрочем, он, как и последующие три, продырявил не ее голову, а обшарпанный потолок. В самый последний момент террористка резко вскинула руку вверх.
– Ба, какая птичка в клетку залетела! – пропела на одной ноте Тварь и, не тратя времени на расспросы, прострелила замочный механизм.
– Как вы узнали, что я здесь? – поинтересовалась Диана.
– Мы по другому поводу сюда заскочили, – честно призналась девица и, схватив за рукав застывшую на месте Гроттке, силой потащила ее за собой. – Пошли, о своих грешках потом отчитаешься... и не мне. Объяснять долго некогда, диспозиция такая, девонька, гаси всех, кто на складе не ночевал!
– Дарк здесь?! – выкрикнула Диана, но вампирша ее уже не услышала.
Ударом ноги Тварь открыла железную дверь и, тут же упав ничком на пол, вступила в перестрелку. Диана инстинктивно присела, ввязываться в бой без оружия не имело смысла. Боец без оружия – всего лишь мишень, а выступать именно в этой роли девушке почему-то не хотелось. Пауза, возникшая в ходе событий, обострила и подлатала девичью память, Диана вдруг поняла, что забыла в камере сумочку, ее единственное имущество, кроме конфискованного пистолета. Пришлось вернуться, когда же Гроттке вновь оказалась у железной двери, бой уже переместился из коридора в одну из просторных офисных комнат.
Перевернутые столы, поваленные набок шкафы, горящие бумаги на полу, разбитая оргтехника, раскиданная вперемешку с личными вещами сотрудников, развороченные пол с потолком, медленно оседающие облака штукатурки и трупы, около полдюжины трупов, навеки застывших в нелепых позах, – все это свидетельствовало о применении взрывчатых средств, предположительно гранат, на этом маленьком пятачке.
Один полицейский умудрился выжить после взрыва, раненый, он продолжал сопротивление, отстреливался от демонической троицы, окружившей его. На глазах у Дианы его пуля пробила Жалотте бедро, а метко брошенный кухонный нож чуть не снес голову чудом увернувшейся Твари. Не была бы вульгарная девица вампиром, не обладала бы быстрой реакцией, непременно лишилась бы шарообразного добавления к аппетитным формам. Однако рана взяла свое, окруженный врагами полицейский в конце концов лишился сознания от потери крови.
– Не смей! – остановил осыпанный с ног до головы штукатуркой Дарк желавшую прикончить смельчака Жалотту. – Он храбро сражался, пускай живет! Была бы половина людей хоть чуть-чуть похожа на него... – Дарк не успел закончить фразу, он увидел Диану и обомлел. – Диана, ты?! Как ты...
Провидение издевалось над морроном, упорно лишая его возможности договорить. Из-под груды обломков с яростным криком и громким пыхтением вдруг поднялось страшное нечто в разодранной форме... Одним размашистым ударом великан-полицейский сбил с ног стоявшую поблизости Жалотту и отбросил к стене кинувшуюся ей на подмогу Тварь. Аламез выстрелил, три пули пробили волосатую грудь, но не остановили разъяренного стража порядка. Огромные руки вцепились в тело моррона и, казалось, вот-вот должны были разорвать его пополам, они били его о стену, швыряли беспомощно барахтающееся тело на столы и шкафы, пока меткий выстрел не разорвал затылок человека-чудовища, как брошенный камень разрывает арбуз.
– Ничего себе человечище, – присвистнула окровавленная Жалотта, так и держа дымящийся пистолет в вытянутой руке.
– Это не человек, это шаконьес, – простонал потрепанный Дарк, с трудом поднимаясь на ноги. – Они живут среди людей и вынуждены скрывать свою зверскую силу, как, впрочем, и некоторые другие физиологические особенности. Этому... – Аламез кивнул на поверженное, обезглавленное чудовище, – было намного труднее других. Видимо, он из племени, которое адаптировалось совсем недавно. Внешне он человек, но силища и выносливость...
Диана вдруг вспомнила, что как раз не успела прочесть о судьбе восточных племен, однако расспрашивать об этом было крайне несвоевременно. Изрядно потрепанный, но не потерявший ни одного бойца отряд под визг все еще работающих сирен бегом направился на задний двор полицейского участка, где в полном амуниции, еды и прочих припасов фургоне их уже давно поджидал успешно справившийся со своим заданием Фил. Как только черно-красный энергомобиль с бортовым номером 132 выехал за ворота, сзади раздался гулкий взрыв, а в ночном небе вырос огненный шар. Найденных в гараже цистерн с топливом вполне хватило, чтобы замести следы небывалого по дерзости преступления.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий