Как раскрыть убийство. Истории из практики ведущих судмедэкспертов Великобритании

Глава 18. Слияния и поглощения

(Рассказывает Дерек.)
Я любил разнообразную научную работу и каждое утро не мог дождаться, когда снова попаду в лабораторию. Но иногда бывали и неприятные моменты. К самым незначительным из них относятся просьбы сдать кровь из вены, а к самым тревожным — приглашения принять участие в медицинском эксперименте.
«Честь» стать подопытным кроликом выпадала мне из-за очевидного безрассудства и авантюризма. Но вообще мне хочется думать, что причиной было уважение к моему научному статусу.
Я был не единственным подопытным в нашем отделении. Бывали случаи, когда мы совместно с патологом участвовали в экспериментах, которые помогали лучше разобраться в каком-то явлении и прийти к достоверным выводам.
Когда у очень маленького мальчика (живого, а не умершего) на щеках появилось множество длинных шершавых красных полосок, то с первого взгляда они показались явным свидетельством жестокого обращения. Отметины так ярко выделялись на его лице, что их сразу же связали с насилием со стороны родителей. Сам же ребенок был слишком мал для того, чтобы разъяснить обстоятельства, приведшие к появлению травм. Родители категорически отрицали подозрения в насилии над малышом. Однако никаких других вариантов объяснения царапин не нашлось, поэтому их обвинили в жестоком обращении.
У Иэна Уэста появились свои предположения о происхождении воспаленных отметин. Он попросил меня купить одну вещь, которую можно было найти в любом магазине. Затем он провел эксперимент с целью выяснить, можно ли с помощью этой вещи воспроизвести такие же царапины.
Кожа на внутреннем сгибе локтя мягче и нежнее, чем кожа на внешней стороне руки, поэтому Иэн решил поскоблить себе сгибы обоих локтей одноразовой безопасной бритвой BIC. В результате появились точно такие же параллельные царапины, как на лице маленького мальчика.
Какой можно сделать вывод? Маленький мальчик видел, как отец бреется по утрам, и попытался повторить за папой опасную процедуру.
Не только в книгах и кино бывает, что ограбления и сделки в среде бандитов и наркоторговцев идут не по плану и превращаются в настоящий кошмар. Однажды днем мы обсуждали одну перестрелку, которая сильно напоминала сценарий к фильму. Четверо преступников, по неподтвержденным данным, сидели в машине, когда между ними разгорелся спор. Один из мужчин выяснил, что трое других ополчились на него и обвиняют в обмане. Они схватили его и накрепко перевязали ему запястья изолентой. Хотя он рассказал, что сначала не мог освободиться, вскоре ему удалось вырваться на свободу. Во время последовавшей стычки он застрелил троих подельников и объяснил полиции, что действовал из соображений самозащиты.
С медицинской точки зрения в этой версии развития событий были нестыковки. Мы с Иэном обсудили фотографии, которые он принес в отделение. На них был мужчина с очень волосатыми руками. Если бы ему, как он утверждал, крепко, на несколько оборотов, обмотали запястья изолентой, то на коже были бы видны покраснения или какие-то другие следы, но их не было. Из-за свойств изоленты мы ожидали увидеть области с выдранными волосами, которые приклеились бы к ленте и удалились с кожи вместе с ней.
Мы решили провести эксперимент и проверить, возможно ли освободить руки от липкой ленты, не потеряв волосы и не получив покраснения на коже. После быстрого осмотра мы вычислили коллегу с самыми волосатыми руками. Ко всеобщему облегчению, этим человеком оказался я — все с энтузиазмом согласились, что у меня волос больше. И так как у меня не осталось другого выбора, я позволил перевязать себе запястья изолентой, чтобы затем попытаться высвободиться без покраснений и с сохранением волос.
Сделать этого мне не удалось, потому что волосы под лентой выдрались с корнем. На каждом запястье без волос остались две зоны по 5 см каждая, при этом они сильно покраснели. Кожа на запястьях заживала долгое время, зато мы доказали, что подозреваемый лгал. В его заявлении о самозащите пришлось усомниться, и, скорее всего, он просто застрелил других бандитов, чтобы прибрать всю добычу себе.
Мы отправили фотографии нашего эксперимента следователям, и они помогли доказать на судебном процессе, что мужчина умышленно убил троих членов своей банды.
В середине 1980-х работа превратилась для меня в спасительное убежище. Ситуация в семье привела к кризису в личной жизни, и мой брак распался. Спустя несколько месяцев мы с женой разъехались. Я очень переживал, как развод отразится на детях, и из-за постоянных конфликтов дома мне было тяжело сконцентрироваться на работе.
О моей ситуации почти никто из коллег не знал. В то время на работе было не принято обсуждать такие вещи, да и вообще я считал их своим личным делом. Так что кроме Полин, которой я доверял и рассказывал о своих бедах за чашкой чая, никто ничего не знал ни в отделении, ни в медицинской школе. Я даже не делился этим с патологами, хотя они наверняка бы меня поддержали. В то время отделение напоминало поле битвы, и я не представлял, что могу кому-то довериться. На работе прочно воцарилась тяжелая атмосфера, да и мне осталось только переживать все самому и работать как ни в чем не бывало. Когда брак рушится и ты чувствуешь боль, не хочется рассказывать об этом на каждом углу.
* * *
(Рассказывает Полин.)
Естественно, что неосведомленность коллег о личной ситуации Дерека действовала на него угнетающе, потому что плохая атмосфера дома больше не сглаживалась поддержкой на работе. Кроме того, из нашего отделения исчезли сердечность и душевность, а вместо них появились недоверие, разобщенность, махинации и лицемерие. На этом фоне укрепились «политические» союзы, подготовились заделы на будущее и были достигнуты соглашения.
Лично я на тот момент полностью реализовала свой потенциал, достигла пика карьеры и добилась всего, о чем мечтала. Но при этом мне приходилось каждый день после обеда приходить в офис, где царила атмосфера враждебности, — вот такой парадокс.
Несмотря на то что мы с Дереком со временем стали близкими друзьями, я понимала, что разрушительная обстановка в нашем офисе угрожала моему благополучию и личному счастью. Мне было очень тяжело принять решение уволиться, потому что я была искренне предана работе и не хотела «бросать Дерека» в этой ужасной среде, но я все-таки ушла.
Как и ожидалось, после того как в конце сентября в пятницу вечером я ушла с работы, на мое, образно говоря, еще теплое место в девять утра в понедельник уже сел человек, который присматривался к этой должности пару лет. Я отдала этой работе свои лучшие годы и получила от нее огромное удовольствие, но пришло время позаботиться о своем благополучии и идти дальше. Каким бы тяжелым ни оказался этот шаг.
* * *
(Рассказывает Дерек.)
Мне, как одинокому мужчине с двумя маленькими детьми, дали разрешение уходить с работы после обеда, чтобы я успевал доехать домой и оттуда прибежать к дверям школы. Но работать до трех часов дня, а потом нестись 13 миль до Кента по лондонским пробкам нельзя было считать оптимальным и целесообразным решением. Я продолжал одновременно работать, забирать детей из школы и вести жизнь отца-одиночки еще несколько месяцев, пока не пришел к более конструктивному выбору, который был лучше для всех. Теперь дети, которых мне хотелось встречать каждый вечер со школы, больше не возвращались ко мне домой по будням. Неожиданно я начал приходить домой в пустую квартиру.
Без детей у меня появилась возможность заниматься всем, чем мне заблагорассудится. Я мог пойти в спортивный зал или засесть перед телевизором с бутылкой мартини. Была еще одна, более полезная альтернатива — партия в сквош с товарищами, одним из которых была Полин. После игры мы ненадолго оставались где-нибудь в городе выпить, а потом каждый шел своей дорогой. Так продолжалось до тех пор, пока я не посвятил Полин в мою ситуацию, и она оказала мне моральную поддержку. Обычные шутки и смех сменились более серьезными разговорами.
* * *
(Рассказывает Полин.)
Уйти из мира судебной медицины спустя шесть лет было непросто, и должна признаться, я по нему очень скучала. Но по воле судьбы мои взаимоотношения с ней не закончились. Через десять лет я снова вернулась к судебной медицине в новом качестве, в котором чувствовала себя так естественно и профессионально, что даже странно, как я не представляла себя в этой роли раньше. Но в тот момент ни я, ни Дерек не подозревали, что снова будем коллегами. Скажи нам кто-нибудь, что мы будем работать вместе как муж и жена, мы бы ни за что не поверили.
Во время работы в больнице Гая среди моих знакомых всегда был кто-то, к кому я испытывала романтический интерес и с кем ходила на свидания. За несколько месяцев до моего увольнения Дерек устроил мне свидание вслепую с одним своим товарищем, и мы сразу понравились друг другу. Но через три или четыре месяца свиданий в самых модных коктейльных барах и ресторанах Лондона я почувствовала, что, несмотря на мою увлеченность, у этих отношений нет будущего, и скрепя сердце прекратила их.
Теперь мы с Дереком стали проводить рабочее время в разных местах Лондона и, встречаясь после работы, смогли разглядеть друг в друге тех настоящих людей, которые скрывались за профессиональной обстановкой. Мы взглянули друг на друга по-новому и поняли, насколько сильная симпатия возникла между нами и как нам хочется ее упрочить.
Удивительное чувство, когда встречаешь действительно «своего» человека. Несмотря на разный жизненный опыт, нас с Дереком объединял схожий взгляд на жизнь. Мы стали заканчивать друг за другом фразы и чувствовали притяжение, которого раньше никогда не замечали. Когда мы были рядом, каждый чувствовал, что другой ценит, бережет его и дорожит им. Эта трансформация многолетней дружбы в отношения стала полной неожиданностью. Никто из нас не мог предугадать, что мы влюбимся друг в друга.
Я могу точно сказать, в какой момент почувствовала, что влюблена в Дерека. Я временно работала в Лондоне, а он уехал с детьми на каникулы в Грецию. Пока он был в отъезде, я безумно скучала по нему. У него к тому времени были уже на мой счет четкие планы, но я, как молодая одинокая девушка с общепринятыми планами выйти замуж за холостого мужчину, чувствовала, что в долгосрочной перспективе ставлю на карту больше, чем он, и не хотела вступать в отношения. Но разлука сделала свое дело, и, когда он вернулся, я была готова вывести наш роман на новый уровень и подыскать квартиру для нас двоих.
Но возникшая любовь к Дереку сопровождалась определенными затруднениями. Я предчувствовала, что на меня обрушится шквал общественной критики за то, что я живу с разведенным мужчиной. Нужно быть сильной, чтобы выдержать натиск своих противников. То же касалось и Дерека: его прежний позитивный взгляд на брак омрачился травмой развода, к тому же у каждого вокруг всегда есть свое мнение относительно развалившихся союзов, причем ошибочное и нелепое.
В то же время я не предполагала, что влюблюсь в уже готового семьянина. Я никогда не думала, что стану частью чьей-то семьи, а не создам собственную. Но Росс и Джемма оказались очень славными, и мы быстро привязались друг к другу. Когда мы проводили вместе время в выходные, то всегда наслаждались веселой и любящей атмосферой.
Превращение из свободной девушки в сожительницу с двумя приемными детьми было нелегким вызовом, однако я справилась. Но время от времени последствия этого шага все равно ощущались. Они возникали не между нами, а исходили от осуждающего общества. Окружающие придерживались мнения, что наши отношения не могут быть настоящей любовью — только не с разницей в возрасте десять лет. Дерек знал, что, по мнению общества, он, как разведенный мужчина, не имеет права на счастье с молодой девушкой. А мне говорили, что молодой женщине неприлично проводить время с чужими детьми. И всегда осуждение исходило от тех, кто не знал всех наших обстоятельств и просто внезапно впадал в ханжество. Самое смешное, что нашими ревностными гонителями были мужчины (притом женатые!), которые отчаянно искали моего внимания, пока я была свободна!
Было тяжело справиться с неизбежными проблемами, связанными с тем, что я входила в готовую семейную ячейку, но мы их преодолели. Дерек и я стали жить вместе и спустя два года поженились в жаркий солнечный день в конце марта 1990 года. Мы провели медовый месяц в Котсуолде, где испытали на себе все прелести британской погоды от нестерпимой жары до метели и вернулись в солнечное тепло нашего полностью предсказуемого уголка на юго-восточном побережье. Мы еще не знали, но тогда с нами вернулась новая зарождающаяся жизнь.
Росс и Джемма, которым уже было четырнадцать и одиннадцать, проводили с нами выходные на море, на прогулках в лесу или в сельской местности. Россу сразу же понравились лавочки старьевщиков, где у него открылся талант предпринимателя. Он потратил карманные деньги на коллекционный предмет времен Второй мировой войны и тут же за углом его выгодно продал. А Джемма любила сидеть перед телевизором, когда шел романтический фильм или мюзикл, и рисовать.
В 1990 году, прямо под Новый год, родился наш сын Роуэн. Как только он начал ходить, сразу стал чувствовать музыкальный ритм, и мы поняли, что у нас растет будущий барабанщик. В сентябре 1993 года родилась наша дочь Эмбер. Она регулярно задирала своего смелого старшего брата и стала такой же неугомонной, как и он. Теперь наша семья была в сборе.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий