Как раскрыть убийство. Истории из практики ведущих судмедэкспертов Великобритании

Глава 19. Сердечный приступ

(Рассказывает Дерек.)
На протяжении всей карьеры лаборанта в больнице Гая я окрашивал образцы на гистологический анализ. Я отрезал от ткани кусочек нужного размера и заливал его в тонкий восковой блок, который затем разрезал микротомным лезвием и получал тонкую полосочку. Я обрабатывал полосочку (официально она называется «срез») с помощью соответствующей техники окрашивания, и в зависимости от красителя на ней определялись признаки той или иной патологии.
В сфере судебной медицины «пределом мечтаний» всегда был такой способ окрашивания, который помог бы определить инфаркт миокарда (сердечный приступ) на ранней стадии. Ранняя стадия инфаркта не всегда заметна невооруженному глазу, потому что на сердце не видно никаких изменений. Во время сердечного приступа происходит закупорка кровеносных сосудов, хотя сердце продолжает работать и его мышечные волокна сокращаются. Но в конце концов весь кислород из клеток сердца расходуется, и они погибают. Проблема в том, что во время вскрытия патолог не всегда может заметить изменения в клетках. Иногда видны мелкие кровоизлияния, а в других случаях (если сердцебиение остановилось резко) изменения вообще не заметны. Тогда снижается вероятность однозначно установить причину смерти от сердечного приступа. Даже гистолог с использованием обычной техники окрашивания может не увидеть под микроскопом важнейших изменений.
Мое исследование в данной области началось с бесплатного образца нового красителя Rhodanile Blue Sulphate (сульфат роданилового синего), который прислал один из наших поставщиков. В инструкции я прочел, что он взаимодействует с тканями в состоянии деградации, или, говоря простыми словами, с тканями, в которых разрушился кислород. Я решил испытать новый краситель на образце сердечной ткани из трупа с подозрением на сердечный приступ. Я заметил, что отдельные мышечные волокна без кислорода окрасились в другой цвет по сравнению со здоровой тканью. Они стали сине-фиолетовыми — намного темнее, чем здоровая ткань.
Моя новая технология оказалась настолько успешной, что привлекла внимание доктора Ричарда Шеперда, одного из патологов, с которым я работал в больнице Гая. Сейчас он хорошо известен по документальному телесериалу Autopsy: The Last Hours of… («Вскрытие: последние часы…»). Он начал активно поддерживать мое исследование и специально подыскивал образцы для экспериментов. Мы вместе изучали результаты и даже написали работу по окрашиванию образцов на основе моих научных открытий. Ричард предложил мне представить ее в 1991 году на собрании Американского общества судебных наук в Новом Орлеане.
Мое исследование очень хорошо приняли, и некоторые патологи даже попросили копию работы, чтобы передать своим лаборантам. Но один британский патолог не разделил общего восторга и удивился, что я вообще решился представить научную работу, ведь я был «всего лишь» научным работником, изучающим биологию и медицину, а не врачом. Конечно, делая подобное заявление, он и не подумал принять во внимание многолетний опыт и знания, которые потребовались для создания этого ценного метода, облегчавшего работу патологов.
До этого исследования и выступления на конференции у меня была базовая научная квалификация — старший научный сотрудник. После неприятной критики я задумался о повышении своего формального статуса. Супруга Ричарда Джен как раз получила диплом Открытого университета и из медсестры превратилась во врача общей практики. Ричард считал, что мне тоже следует двигаться в этом направлении. Он, как никто другой, знал, какой моральный вес придает ученая степень и насколько важен подобный авторитет для продвижения результатов моих открытий.
Благодаря Ричарду я вернулся домой с новой идеей и спустя несколько месяцев уже ехал до станции Лондон-Бридж с большой стопкой учебников Открытого университета. Началась шестилетняя учебная программа, в конце которой меня ждал диплом бакалавра наук с отличием. Раньше я всегда в поезде спал, потому что выходил на работу на рассвете. Но теперь все 90 минут поездки до Лондона я занимался своим образованием. По дороге домой с работы я снова брался за учебники. Мне было тяжело, если я уставал на работе, но я твердо решил посвящать учебе необходимые 15 часов в неделю, в том числе обеденные перерывы. И это было самое сложное, потому что мне приходилось пропускать алкогольные обеденные посиделки с коллегами. Но я твердо придерживался расписания, чтобы не отставать и не терять драгоценного учебного времени, желательно не жертвуя при этом личным временем с семьей.
Через шесть лет я получил диплом, после чего моя жизнь сразу же изменилась. Благодаря проделанной работе я к настоящему времени стал признанным экспертом по образцам повреждений, а Королевское фотографическое общество присвоило мне звание «дипломированный специалист по визуализации», за которым совсем скоро последовала и честь стать ассоциированным членом Королевского фотографического общества. С этим мне помог доктор Иэн Уэст, который написал в Общество отзыв о моих заслугах, весомом вкладе в работу отделения судебной медицины больницы Гая и участии в развитии Национальной базы данных телесных повреждений.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий