Темные данные: Практическое руководство по принятию правильных решений в мире недостающих данных

Глава 1

Темные данные

Незримая сила, которая формирует наш мир

Призрак данных

Как-то во время прогулки я встретил странного пожилого человека, который что-то высыпал на пешеходную дорожку примерно через каждые 15 м. Я не смог сдержать любопытства и поинтересовался, что это он такое делает.

— Рассыпаю слоновий порошок, — совершенно серьезно ответил он. — Слоны не выносят его запах, поэтому держатся подальше.

— Постойте, но в наших краях нет слонов, — улыбнулся я.

— Вот именно! — воскликнул он. — Это очень эффективное средство.

Этот забавный случай служит хорошим прологом для вещей куда более серьезных, о которых я собираюсь рассказать.

Каждый год корь убивает почти 100 000 человек. Один из 500 заболевших умирает от осложнений, многие страдают от необратимой потери слуха или от поражения головного мозга. К счастью, для Соединенных Штатов это редкое заболевание — например, в 1999 г. было зарегистрировано всего 99 случаев. Однако внезапная вспышка кори в январе 2019 г. привела к тому, что в штате Вашингтон была объявлена чрезвычайная ситуация. Некоторые штаты также сообщили о резком увеличении числа случаев заражения корью. Подобное отмечалось и в других местах. На Украине в середине февраля 2019 г. число заразившихся превысило 21 000. В Европе в 2017 г. было отмечено 25 863 случая, а в 2018 г. — уже более 82 000. С 1 января 2016 г. по конец марта 2017 г. в Румынии зарегистрировано более 4000 случаев заражения и 18 летальных исходов.

Корь — коварное заболевание, распространяющееся незаметно, поскольку симптомы проявляются лишь через несколько недель после инфицирования. Болезнь поражает организм намного раньше, чем обнаруживаются ее признаки.

Это не означает, что корь нельзя предотвратить. Простая вакцинация способна иммунизировать организм, эффективно снижая риск заражения. И, действительно, национальные программы вакцинации, подобные тем, которые проводились в Соединенных Штатах, доказали свой успех. В результате большинство родителей в странах, где осуществляются такие программы, никогда не видели и тем более не испытывали на себе ужасных последствий этого заболевания.

Именно поэтому, когда родителям рекомендуют делать детям прививку от кори — заболевания, которого они и в глаза не видели, которым не болели ни их друзья, ни соседи и которое Центр по контролю и профилактике заболеваний признал неэндемичным для Соединенных Штатов, — они принимают такой совет с изрядной долей скепсиса.

Вакцинировать от того, чего вроде бы нет? Это то же самое, что использовать слоновий порошок.

Правда, в отличие от слонов, риск заражения все-таки существует, причем такой же реальный, как и раньше. Просто информация и данные, которые нужны родителям для принятия решений, отсутствуют, и риски становятся неочевидными.

Для многочисленных видов отсутствующих данных я использую обобщающий термин «темные данные». Темные данные скрыты от нас, и этот факт означает, что мы рискуем недооценить опасность, сделать неправильный вывод и принять неверное решение. Иначе говоря, наше неведение становится причиной ошибок.

Понятие «темные данные» возникло из аналогии с другим, физическим, термином — темной материей. Около 27% Вселенной состоит из этого таинственного вещества, которое не взаимодействует со светом или каким-либо другим электромагнитным излучением и потому остается невидимым. Поскольку темная материя не видна, когда-то астрономы не подозревали о ее существовании. Но затем наблюдения за вращением галактик показали, что звезды более удаленные от центра движутся ничуть не медленнее звезд, расположенных ближе к центру галактики, что противоречит нашему пониманию гравитации. Эта аномалия вращения галактик на сегодняшний день объясняется предположением, что галактики имеют более значительную массу, чем та, о которой мы можем судить по звездам и другим видимым в телескопы объектам. Поскольку эта дополнительная масса не видна, ее назвали темной материей. И она может быть весьма значительной: согласно оценкам, наша галактика Млечный Путь содержит в 10 раз больше темной материи, чем обычной.

Темные данные ведут себя аналогично темной материи: мы не видим их, они не обнаруживаются, но все же способны оказывать существенное влияние на наши выводы, решения и действия. И, как я покажу на дальнейших примерах, если не осознать саму вероятность существования чего-то неизвестного, то последствия такой слепоты могут быть катастрофическими и даже фатальными.

Цель этой книги — исследовать, как и почему возникают темные данные. Мы рассмотрим различные виды темных данных, проследим, что приводит к их появлению, и выясним, как не допустить этого. Мы разберемся с тем, какие меры имеет смысл предпринимать, когда становится ясно, что темные данные все же имеются. А еще мы посмотрим, как этими данными, несмотря на их отсутствие, можно воспользоваться. Хотя это кажется странным, даже парадоксальным, но мы можем обернуть наше незнание себе во благо, учась принимать более правильные решения и повышая эффективность своих действий. На практике разумное использование неизвестности означает более крепкое здоровье, дополнительные деньги и меньшие риски. Я вовсе не имею в виду сокрытие информации от других (хотя, как мы увидим, намеренно скрытые сведения — это весьма распространенный вид темных данных). Речь идет о гораздо более тонких методах, которые могут стать выгодными для всех.

Темные данные принимают различные формы, возникают по разным причинам, и эта книга среди прочего содержит классификацию типов темных данных, обозначаемых как DD-тип x. Всего я насчитал 15 таких DD-типов, но не берусь утверждать, что эта классификация является исчерпывающей. Учитывая большое разнообразие причин, по которым возникают темные данные, не исключено, что полная классификация просто невозможна. Более того, многие образцы темных данных соединяют в себе несколько DD-типов — они могут действовать независимо друг от друга, а могут проявлять некое подобие синергии, усиливая негативный эффект. Но, несмотря на это, обладание информацией о DD-типах и изучение темных данных на конкретных примерах помогает вовремя выявить проблему и защититься от возможных угроз. Список DD-типов, упорядоченных по сходству, вы найдете в конце этой главы, а в главе 10 я опишу их более подробно. В книге есть указания на то, где можно встретить примеры того или иного типа, однако я намеренно не пытался перечислить все возможные места существования темных данных — в этой книге такой подход был бы излишним.

Давайте перейдем к одному из таких примеров. В медицине понятие «травма» означает повреждение с возможными долговременными последствиями. Травмы являются одной из наиболее серьезных причин сокращения продолжительности жизни и инвалидности, а также самой распространенной причиной гибели людей в возрасте до 40 лет. Компьютерная база данных TARN является самой большой медицинской базой данных о травмах в Европе. В нее стекаются данные о полученных травмах из более чем 200 больниц, в числе которых 93% всех больниц Англии и Уэльса, а также больницы в Ирландии, Нидерландах и Швейцарии. Безусловно, это очень большой объем данных для прогнозирования и изучения эффективности медицинского вмешательства при травмах.

Доктор Евгений Миркес и его коллеги из Лестерского университета в Великобритании провели исследование этой базы данных и выяснили: из 165 559 зарегистрированных травм исход 19 289 случаев оказался неизвестным. «Исход» в данном случае определяется тем, выживает пациент или нет в течение 30 дней после травмы. Иначе говоря, 30-дневная выживаемость неизвестна для более чем 11% пациентов. Этот пример иллюстрирует распространенную форму темных данных — DD-тип 1: данные, о которых мы знаем, что они отсутствуют. Иначе говоря, нам известно, что травмы у этих пациентов чем-то закончились, — мы просто не знаем, чем именно.

Можно, конечно, сказать: «Нет проблем, давайте просто проанализируем 146 270 пациентов, для которых исход известен, и будем делать выводы и прогнозы на основе этой информации». В конце концов, 146 270 тоже немало — в сфере медицины это уже большие данные. Поэтому мы можем смело утверждать, что понимание, основанное на этих данных, будет верным.

Но так ли это на самом деле? Возможно, 19 289 недостающих случаев сильно отличаются от других. В конце концов, их необычность уже в самой неизвестности исхода, так почему же они не могут отличаться и чем-то другим? Как следствие, анализ 146 270 пациентов с известными исходами может быть ошибочным по отношению к общей совокупности пациентов с травмами. Таким образом, действия, предпринимаемые на основе подобного анализа, могут быть в корне неверными и привести к ошибочным прогнозам, ложным предписаниям и несоответствующим режимам лечения с неблагоприятными и даже фатальными последствиями для пациентов.

Давайте возьмем нарочито неправдоподобную, крайнюю ситуацию: предположим, что все 146 270 человек с известными исходами выжили и выздоровели без лечения, а 19 289 с неизвестными исходами умерли в течение двух дней после обращения в больницу. Если бы мы игнорировали последних, то неизбежно пришли бы к выводу, что беспокоиться не о чем — ведь все пациенты с травмами выздоравливают сами собой. Исходя из этого, мы бы просто не стали их лечить, ожидая естественного выздоровления. И вскоре были бы шокированы и озадачены тем фактом, что более 11% пациентов умерли.

Прежде чем продолжить, я должен вас успокоить — в реальности все обстоит не так уж плохо. Во-первых, приведенный выше сценарий действительно наихудший из возможных, а во-вторых, доктор Миркес и его коллеги являются экспертами по анализу недостающих данных. Они прекрасно осознают опасность и разрабатывают статистические методы решения проблемы, о которых мы поговорим позже. Я привел такой ужасающий пример лишь для того, чтобы показать: вещи могут быть не такими, какими кажутся. В самом деле, если бы мне нужно было сформулировать основную идею этой книги, она бы, пожалуй, звучала примерно так: хотя иметь много данных полезно, большие данные, то есть объем, — это еще далеко не все. И то, чего вы не знаете, те данные, которых у вас нет, могут быть важнее для понимания происходящего, чем те, которыми вы располагаете. Во всяком случае, как мы увидим дальше, проблемы темных данных — это не только проблемы больших данных: они характерны и для малых наборов данных. Они вездесущи.

Пример с базой данных TARN, конечно, преувеличен, но он служит предупреждением. Возможно, результаты 19 289 пациентов не были зарегистрированы именно потому, что все они умерли в течение 30 дней. Ведь если исход заносился в базу на основании опроса пациентов через 30 дней после обращения, чтобы оценить их состояние, то никто из умерших просто не ответил на вопросы. Если бы мы не допускали возможность этого, то никогда бы не фиксировали смерть таких пациентов.

На первый взгляд это кажется нелепым, но в реальности такие ситуации возникают довольно часто. Допустим, модель прогнозирования эффективности того или иного лечения основывается на результатах предыдущих пациентов, которые получали такое лечение. Но что, если время лечения предыдущих пациентов было недостаточным для достижения результата? Тогда для некоторых из них конечный исход окажется неизвестен, а модель, построенная только на известных результатах, будет вводить в заблуждение.

Похожая ситуация возникает и с опросами, когда отсутствие ответов становится источником затруднений. Исследователи обычно имеют некий идеальный список людей, от которых они хотели бы получить ответы, но, как правило, отвечают не все. Если все те, кто отвечает, каким-то образом отличаются от тех, кто этого не делает, то у исследователей появляется основание усомниться в достоверности статистической сводки для данной группы населения. В конце концов, если бы некий журнал затеял опрос своих подписчиков, задав им единственный вопрос: «Отвечаете ли вы на журнальные опросы?», тот факт, что 100% ответивших скажут «да», еще не говорил бы о том, что все подписчики отвечают на подобные опросы.

Предыдущие примеры иллюстрируют первый тип темных данных. Мы знаем, что данные для пациентов TARN существуют, даже если не все значения учтены. Мы знаем, что у людей в списке опроса были ответы, даже если они их не давали. В общем, мы знаем, что существуют некоторые значения данных, но не знаем, какие именно.

Следующие примеры познакомят нас с другим типом темных данных — DD-тип 2: данные, о которых мы не знаем, что они отсутствуют.

Многие города сталкиваются с проблемой выбоин в дорожном покрытии. Вода попадает в мелкие трещины, замерзает зимой, расширяя их, а колеса автомобилей довершают разрушительную работу. В результате у машин портятся колеса и подвеска. Бостон решил бороться с этой проблемой с помощью современных технологий. Он выпустил приложение для смартфона, которое использовало внутренний акселерометр устройства, чтобы определять тряску автомобиля, проехавшего по выбоине, а затем с помощью GPS автоматически передавать ее координаты городским властям.

Фантастика! Теперь люди, обслуживающие шоссе, будут точно знать, куда ехать, чтобы залатать выбоины. Однако это элегантное и дешевое решение реальной проблемы, основанное на современных технологиях анализа данных, не учитывает того, что владельцы автомобилей и дорогих моделей смартфонов с акселерометрами концентрируются в более богатых районах. Это повышает вероятность того, что выбоины на дорогах в районах победнее не будут обнаружены, а значит, аварийная опасность таких дорог будет все возрастать. Вместо того чтобы решить проблему в целом, такой подход усугубляет социальное неравенство. Ситуация в этом примере отличается от ситуации с базой данных TARN, когда мы точно знали, что отсутствуют некоторые данные. Здесь мы этого не знаем.

Вот еще одна иллюстрация темных данных такого рода. В конце октября 2012 г. сильнейший ураган, получивший название «Сэнди», обрушился на восточное побережье Соединенных Штатов. На тот момент это был второй по разрушительности ураган в истории США и крупнейший в истории атлантический ураган, причинивший ущерб в $75 млрд и унесший жизни более 200 человек в восьми странах. «Сэнди» затронул 24 штата (от Флориды на юге до Висконсина и штата Мэн на севере страны) и спровоцировал закрытие финансовых рынков из-за отключения электроэнергии. Надо признать, что поэтому он стал еще и косвенной причиной всплеска рождаемости спустя девять месяцев после описываемых событий.

Ураган «Сэнди» также стал настоящим триумфом современных СМИ. Ураган сопровождался шквалом сообщений в твиттер, который позволяет обсуждать происходящее сразу же и с тем, кто непосредственно участвует в событии. Вообще, социальные платформы — это способ быть в курсе событий в реальном времени, и «Сэнди» стал именно таким событием. В период с 27 октября по 1 ноября 2012 г. было опубликовано более 20 млн твитов об урагане. Очевидно, что это идеальный материал, на основе которого можно получить непрерывную картину стихийного бедствия по мере его развития — вы видите, какие районы пострадали больше всего и куда направить экстренную помощь.

Однако спустя какое-то время анализ показал, что наибольшее количество твитов о «Сэнди» пришло с Манхэттена и лишь немногие поступали из таких районов, как Рокуэй и Кони-Айленд. Означало ли это, что Рокуэй и Кони-Айленд пострадали не так серьезно? Метро и улицы Манхэттена были затоплены, это правда, но едва ли его можно назвать самым пострадавшим районом даже в пределах Нью-Йорка. Причина того, что из каких-то районов было послано меньше твитов, заключалась не в том, что ураган пощадил их, а в том, что на их территории оказалось меньше пользователей твиттера и меньшее число смартфонов, чтобы отправить твит.

Давайте снова представим себе крайний вариант этой ситуации. Если бы ураган «Сэнди» полностью уничтожил какой-нибудь населенный пункт, то оттуда вообще бы не поступало никаких твитов и создалось бы впечатление, что там все просто замечательно. Но на самом деле мы опять имеем дело с темными данными.

Примеры второго типа темных данных, когда мы не знаем, что чего-то не достает, встречаются не менее часто, чем примеры первого типа. Они варьируются от необнаруженных мошенничеств до незафиксированных убийств, выпадающих из результатов опроса жертв преступлений.

Как-то на информационном брифинге бывший министр обороны США Дональд Рамсфелд охарактеризовал темные данные второго типа, да так удачно, что его высказывание стало знаменитым: «Есть известные неизвестные; то есть мы знаем, что есть какие-то вещи, которых мы не знаем. Но есть также неизвестные неизвестные — те, о которых мы не знаем, что мы их не знаем». Этот замысловатый пассаж стал объектом насмешек для разнообразных СМИ, но их критика была несправедливой. То, что сказал Рамсфелд, было сущей правдой и имело глубокий смысл.

Эти первые два типа темных данных только начало. Далее мы познакомимся со множеством других, которые вкупе и составляют основу этой книги. Как вы увидите, темные данные разнообразны и до тех пор, пока мы не осознаем, что наши данные могут быть неполными; наблюдение чего-либо не означает наблюдения всего; процедура измерения может быть неточной; а то, что мы измеряем, на самом деле может оказаться не тем, что мы хотим измерить, мы рискуем получать результаты, далекие от истины, что зачастую и происходит. Тот факт, что никто не слышит, как в лесу падает дерево, не означает, что оно падает бесшумно.

Так вы думаете, у вас есть все данные?

Покупатель подходит к кассе супермаркета, выкладывает на ленту выбранные товары, лазер сканирует их штрихкоды, и каждый раз кассовый аппарат издает звуковой сигнал, сообщая, что суммирует цены. В результате этой процедуры покупатель получает чек и расплачивается. Однако история его покупки на этом не заканчивается. Данные о купленных товарах и их стоимости отправляются в базу данных. Позже статистики и аналитики будут изучать их, создавая картину поведения покупателей на основе того, что они купили, какие из товаров были куплены вместе и, конечно, какие клиенты покупали эти товары. Казалось бы, здесь просто нельзя ничего пропустить. Данные о транзакциях собираются во всех случаях, кроме отключения электроэнергии, сбоя кассового аппарата или мошенничества.

Вроде бы собираются все данные. Иначе говоря, в базу попадают данные не по некоторым транзакциям или некоторым купленным товарам, а по всем транзакциям, совершенным всеми покупателями, и по всем товарам в конкретном супермаркете. Такие данные еще называют исчерпывающими.

Однако так ли это? Ведь собранные данные описывают то, что произошло на прошлой неделе или в прошлом месяце. Конечно, польза от них несомненна, но если мы управляем супермаркетом, то, вероятно, нам будет интересно, что произойдет завтра, на следующей неделе или через месяц. Мы бы хотели знать, кто, что, когда и сколько купит в будущем. Какие товары могут закончиться на полках, если не заказать их впрок? Как могут измениться предпочтения людей в отношении брендов? Другими словами, нам нужны данные, которые не собираются. Это связано с самой природой времени, и здесь фигурируют темные данные DD-тип 7: данные, меняющиеся со временем.

Помимо этого, интересно узнать, как вели бы себя люди, если бы мы, скажем, более плотно заставили товарами полки, или разместили их как-то иначе, или изменили часы работы супермаркета. Такие данные называются контрфактуальными, поскольку они противоречат реальным фактам — они о том, что случилось бы, если бы произошло нечто, чего на самом деле не происходило. Контрфактуальные данные классифицируются как DD-тип 6: данные, которые могли бы существовать.

Излишне говорить, что контрфактуальные данные интересуют не только менеджеров супермаркетов. Все мы принимаем те или иные лекарства и при этом, разумеется, доверяем врачу, который их прописал, предполагая, что лекарства прошли тестирование и были признаны эффективными. Но как бы вы себя чувствовали, если бы вдруг обнаружили, что ваши лекарства не были проверены? И не было собрано данных о том, помогают ли они вообще? Вдруг они делают только хуже? А если они даже и были протестированы и рекомендованы, то ускоряют ли эти лекарства на самом деле процесс выздоровления? А может быть, их не сравнивали с другими препаратами, чтобы оценить эффективность? В истории со слоновьим порошком такое сравнение принятых мер с бездействием быстро показывает, что для отпугивания слонов отсутствие действия так же эффективно, как и применение порошка. (А это, в свою очередь, может привести к следующему, не менее полезному выводу, что никаких слонов, которых надо отпугивать, просто нет.)

Возвращаясь к понятию «исчерпывающие данные», стоит отметить, что часто контекст делает явно бессмысленной саму возможность иметь «все» данные. Возьмите, например, свой вес. Узнать его легко — достаточно встать на весы. Однако уже не так легко будет повторно получить те же данные. Даже если сразу же встать на весы снова, результат, скорее всего, будет немного другим, особенно если попытаться измерить его с точностью до грамма. Никакие физические измерения нельзя считать абсолютно точными в результате погрешностей или случайных колебаний, возникающих вследствие очень незначительных изменений условий (DD-тип 10: ошибки измерения и неопределенность). Для решения этой проблемы ученые, измеряющие параметры какого-либо явления — скажем, скорость света или заряд электрона, проводят серию измерений, а затем усредняют значения. Можно сделать тысячи и миллионы измерений, но очевидно, что невозможно сделать «все» измерения. В этом контексте просто не существует понятия «все», а значит, не существует и исчерпывающих данных.

Следующий тип темных данных хорошо иллюстрируется примером знаменитых лондонских автобусов. Если вам доводилось на них ездить, то, скорее всего, вы помните, что они, как правило, набиты битком. И все же данные показывают, что средняя заполняемость одного автобуса составляет всего 17 человек. Но чем можно объяснить это кажущееся противоречие? Кто-то манипулирует цифрами?

Немного поразмыслив, вы поймете, что ответ довольно прост — в основном мы попадаем в автобусы в часы пик, именно поэтому они и набиты битком. Вот почему большинство людей видит автобусы переполненными. В то же время о пустом автобусе будет просто некому сообщить, что он пуст (разумеется, не считая водителя). Этот пример иллюстрирует темные данные DD-тип 3: выборочные факты. Иногда, впрочем, это может быть необходимым следствием сбора данных, и в таком случае мы получаем DD-тип 4: самоотбор. Я приведу два моих любимых примера, похожих и в то же время несопоставимых по своему масштабу.

Первый — известная карикатура, на которой изображен человек, стоящий перед большой картой, какие обычно висят на вокзалах. В центре карты находится красная точка с надписью «Вы здесь». «Как?! — думает потрясенный человек. — Как они узнали это?» Они узнали, потому что отталкивались от простого факта, что каждый, кто смотрит на эту красную точку, должен находиться непосредственно перед ней. Мы имеем дело с очень узкой выборкой, отсекающей всех, кто находится в другом месте.

Данные могут быть собраны, только если имеется кто-то или что-то для их сбора, например измерительный прибор. Второй пример самоотбора связан с антропным принципом, который, по сути, говорит, что Вселенная должна быть такой, какая она есть, а иначе нас бы просто не существовало и мы бы не смогли наблюдать ее. У нас нет данных из разных вселенных по одной простой причине — мы там не были. Это означает, что любые выводы, которые мы делаем, неизбежно ограничиваются нашей Вселенной (а точнее, вселенными такого же типа): как и в случае с бостонскими выбоинами, может происходить масса всего, о чем мы не знаем.

Из этого примера наука может извлечь для себя важный урок. Теория может идеально согласовываться с данными, но сами данные имеют ограничения. И это относится не только к сверхвысоким температурам, геологическим эпохам или космическим расстояниям. Если вы экстраполируете теорию за пределы, в которых были собраны данные, то всегда есть вероятность того, что она окажется недействительной. Экономические теории, основанные на данных, собранных в период процветания, часто оказываются несостоятельными во время рецессии, а законы Ньютона работают только тогда, когда речь не идет о крошечных объектах, высоких скоростях и прочих крайностях. В этом и заключается суть темных данных DD-тип 15: экстраполяция за пределы ваших данных.

У меня есть классная футболка от сайта веб-комиксов , на которой общаются два персонажа. Один говорит: «Раньше я думал, что корреляция подразумевает причинность». В следующем кадре он продолжает: «Потом я прошел курс статистики, и теперь я в этом не уверен». Другой персонаж говорит ему: «Похоже, курс помог», а первый отвечает: «Возможно, но не факт».

Корреляция просто показывает, что две вещи меняются синхронно, например положительная корреляция означает, что когда одно становится большим, то и другое увеличивается, а когда первое уменьшается, то и второе поступает точно так же. Это в корне отличается от причинно-следственной связи. Говорят, что одно становится причиной другого, если изменения первого приводят к изменениям второго. Но проблема в том, что две вещи могут изменяться вместе, но при этом изменения одной не являются причиной изменений другой. Например, наблюдения в начальной школе показывают, что дети с более значительным словарным запасом в среднем выше. Но вряд ли вам придет в голову, что причиной этого являются родители, которые, желая иметь более рослое потомство, нанимают репетиторов для расширения словарного запаса своих детей. Намного вероятнее, что существуют какие-то темные данные, третий фактор, который объясняет корреляцию, например разный возраст детей. Когда персонаж на моей майке говорит «Возможно, но не факт», он признает, что пройденный курс статистики мог изменить его понимание, но при этом допускает наличие и других причин. Далее в книге мы еще столкнемся с поразительными примерами темных данных этого типа, а именно с DD-типом 5: неизвестный определяющий фактор.

Существуют и другие типы темных данных, о которых мы будем говорить. Напомню, что цель этой книги — рассказать о существующей на сегодня классификации темных данных, объяснить способы их идентификации, наглядно продемонстрировать оказываемое ими влияние и показать пути решения проблем, которые они вызывают, а также то, как темные данные можно использовать. Список типов темных данных приводится в конце этой главы, а краткое описание каждого из них вы найдете в главе 10.

Не было ничего необычного, поэтому мы не придали этому значения

Следующий пример служит иллюстрацией того, что темные данные могут иметь катастрофические последствия и что они не являются специфической проблемой больших наборов данных.

28 января 1986 г. на 73-й секунде полета на высоте около 15 км космический челнок Challenger превратился в гигантский огненный шар в результате неисправности ракеты-носителя. Отсек с экипажем какое-то время еще продолжал двигаться по восходящей траектории, достиг отметки 19 км и рухнул в Атлантику. Все семь членов экипажа погибли.

Впоследствии президентская комиссия установила, что руководители среднего звена NASA нарушили правила безопасности, требующие передачи данных по цепочке управления. Все объяснялось экономическими причинами: необходимо было уложиться в график, ведь дата старта уже переносилась с 22-го на 23-е, потом на 25-е, а затем и на 26 января. Поскольку прогноз погоды на этот день обещал неприемлемо низкую температуру, запуск снова отложили на день. Обратный отсчет прошел нормально, индикаторы показали, что замок люка закрылся должным образом. Однако к тому моменту поднялся сильный ветер, и запуск шаттла вновь пришлось отложить.

В ночь на 27 января состоялась трехчасовая телеконференция между представителями компании Morton Thiokol, построившей разгонные ступени, сотрудниками NASA в Центре космических полетов Маршалла и людьми из Космического центра Кеннеди. Ларри Уир из Центра космических полетов Маршалла попросил представителей Morton Thiokol проверить возможное влияние низких температур на твердотопливные ракетные двигатели. В ответ команда Morton Thiokol указала на то, что при низких температурах уплотнительные кольца становятся более жесткими.

Уплотнительные кольца представляли собой манжеты из резиноподобного материала с диаметром поперечного сечения около 6 мм, которые устанавливались по окружности в стыки между четырьмя сегментами ракетного двигателя. Твердотопливные ракетные ускорители имели 45 м в высоту и 11 м в диаметре. Во время запуска зазор величиной 0,1 мм, который в обычных условиях полностью герметизировался уплотнительными кольцами, открывался максимум до 1,5 мм и оставался открытым в течение каких-то 0,6 секунды.

Роберта Эбелинга из Morton Thiokol беспокоило то, что при низких температурах повышение жесткости уплотнительных колец может привести к потере способности герметизировать зазоры между сегментами, пока они будут в течение 0,6 секунды оставаться увеличенными на 1,4 мм. На телеконференции Роберт Лунд, вице-президент Morton Thiokol, заявил, что рабочая температура уплотнительного кольца не должна быть ниже границы подтвержденной температуры запуска 53 ºF (около 12 ºC). За этим последовала довольно горячая дискуссия, продолжавшаяся и после окончания конференции на уровне личных бесед. По ее итогам Morton Thiokol пересмотрела свою позицию и согласилась рекомендовать запуск.

Ровно через 58,79 секунды с момента старта из правого ракетного двигателя в районе последнего стыка вырвалось пламя. Оно быстро превратилось в мощную струю, которая выломала стойки, соединяющие ракетный двигатель с внешним топливным баком. Двигатель развернуло и ударило сначала о крыло орбитального аппарата, а затем о топливный бак, в результате чего этот резервуар, наполненный жидкими водородом и кислородом, попал в струю пламени. На 64-й секунде полета поверхность бака получила повреждения, а еще через 9 секунд огромный огненный шар поглотил Challenger, и он разлетелся на несколько больших частей.

Мы не должны ни на секунду забывать, что космические полеты всегда связаны с риском. Ни одна миссия, даже при самых хороших условиях, не является безопасным предприятием — риск просто не может быть сведен к нулю. И всегда существуют противоречивые требования.

Кроме того, как и в любом другом подобном инциденте, установить какую-то одну причину произошедшего бывает довольно сложно. Было ли это вызвано нарушением правил безопасности, неоправданным давлением на менеджеров по экономическим соображениям, следствием ужесточения бюджета или, возможно, влиянием СМИ, которые после семикратного откладывания запуска предыдущего челнока Columbia встречали каждую новую задержку саркастическими насмешками? Вот что сказал, например, известный журналист Дэн Ратер в выпуске вечерних новостей в понедельник, 27 января, после того, как старт Challenger был отложен в четвертый раз: «Еще одна дорогостоящая и позорная задержка запуска космического челнока. На этот раз виноватыми оказались плохой болт на крышке люка и гром среди ясного неба». А может быть, причина кроется в политическом давлении? В конце концов, интерес к этому запуску был значительно выше, чем к предшествующим, потому что в число экипажа впервые вошел рядовой гражданин США, учительница Криста Макалиф и на вечер 28 января было запланировано выступление президента.

В таких ситуациях обычно переплетаются несколько факторов. Их запутанные и неопределенные взаимодействия могут привести к неожиданным последствиям. Но в нашем случае был еще один фактор: темные данные.

После катастрофы комиссия, возглавляемая бывшим госсекретарем Уильямом Роджерсом, обратила внимание на то, что не все результаты полетов, которые показывали опасное состояние уплотнительных колец, были включены в диаграмму, обсуждаемую на телеконференции (темные данные DD-тип 3: выборочные факты, а также DD-тип 2: данные, о которых мы не знаем, что они отсутствуют). На с. 146 отчета сказано следующее: «Менеджеры сопоставляли с температурой окружающей среды лишь те полеты, во время которых были зафиксированы критические состояния уплотнительных колец, но не рассматривали частоту их возникновения на основе данных всех полетов». Именно в этом и заключается истинная причина трагедии: данные некоторых полетов не были включены в анализ. Ранее я уже показал, к каким проблемам может привести такое игнорирование данных.

Далее в докладе говорится: «При таком сопоставлении [то есть с использованием ограниченного набора данных] не было заметно отклонений от нормы в распределении критических состояний уплотнительного кольца по всему диапазону температур при запуске от 53 до 75 ºF [от 12 до 24 ºC}». Это означает, что нет очевидной зависимости между температурой воздуха и числом уплотнительных колец, показывающих критическое состояние. Тем не менее «если рассматривать всю историю полетов, включая “нормальные” полеты без каких-либо разрушений или прорывов газа, результаты сопоставления существенно отличаются». Иначе говоря, если вы включите все данные, то получите другую картину. Фактически не включенные в анализ полеты, которые осуществлялись при более высоких температурах, с гораздо большей вероятностью не имели проблем, и это были те самые темные данные, не учтенные на графике. Ведь если вывод о том, что, чем выше температура, тем меньше вероятность возникновения проблемы, верен, то верно и обратное: чем температура ниже, тем выше вероятность возникновения этой проблемы. А согласно прогнозу температура воздуха на момент запуска была 31 ºF или около 0 ºC.

В этом же разделе доклада сделан следующий вывод: «Анализ полной истории температур при запуске указывает на то, что критическое состояние уплотнительного кольца становится почти неизбежным, если температура стыка меньше 65 ºF [18 ºC]» (курсив мой).

Ситуация проиллюстрирована ниже на двух диаграммах. На рис. 1, а показана диаграмма, которая обсуждалась на телеконференции. Это график зависимости количества поврежденных уплотнительных колец при каждом запуске от температуры в градусах Фаренгейта. Так, при 53 ºF — самой низкой температуре воздуха при запусках в прошлом — три уплотнительных кольца достигали критического состояния, а при 75 ºF, что было самой высокой температурой, при которой осуществлялся запуск, критического состояния достигли два уплотнительных кольца. Мы видим, что нет устойчивой связи между температурой при запуске и числом поврежденных уплотнительных колец.

Однако если мы добавим отсутствующие данные по запускам, при которых не наблюдалось критических состояний уплотнительных колец, то получим совсем иную картину, изображенную на рис. 1, b. И закономерность становится очевидной. Фактически все запуски, которые произошли при температуре ниже 65 ºF, приводили к критическому состоянию уплотнительных колец, и лишь 4 из 21 запуска, осуществленных при более высоких температурах, дали подобный результат. На диаграмме четко видна закономерность — чем ниже температура, тем выше риск. И что еще хуже, прогнозируемая температура была намного ниже минимальной, при которой ранее проводились запуски (DD-тип 15: экстраполяция за пределы ваших данных).

Отсутствующие данные имеют решающее значение для понимания происходящего.

В истории Challenger, однако, остался один загадочный момент. Хотя официальному расследованию потребовался не один месяц, чтобы сделать выводы о причинах аварии, цена акций Morton Thiokol упала на 11,86% прямо в день катастрофы. При этом изменения цены акций компании даже на 4% были редкостью. Котировки акций других компаний, принимавших участие в создании ракеты-носителя, также упали, но существенно меньше. Такое ощущение, что рынок знал о настоящей причине аварии. Неужели снова темные данные?

Сила темных данных

Этот последний пример показывает, насколько катастрофическими могут стать ситуации, когда не обращают внимания на темные данные. А они, по всей видимости, представляют реальную опасность. Однако картина все же не настолько мрачная. Оказывается, само осознание факта существования темных данных уже может дать нам преимущество. Что-то вроде принципа дзюдо для науки о данных; и в этом дзюдо есть конкретные приемы, которые я опишу в части II книги, а пока просто назову несколько из них.

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий