Проект "Ковчег". Зима 41-го.

Книга: Проект "Ковчег". Зима 41-го.
Назад: IV
Дальше: VI

V

Сталину не спалось. В голове крутились разные мысли. Наступление немцев под Москвой, ценой ужасных потерь и неимоверных усилий всей страны удалось приостановить. Немалую роль в этом сыграли и эти двое летчиков, которых он сегодня наградил. Мальчишка из будущего и простой штурман бомбардировочной авиации, только в этом году закончивший училище. Вот уже полтора месяца, как они появились в Кремле, придав Сталину сил и подарив надежду в одни из самых тяжелых моментов жизни. Да, там, в том мире или времени, советские войска остановили врага на подступах к столице, разбили и в конечном итоге, спустя три с половиной года задушили прямо в его логове. Но здесь, в середине октября он этого еще не знал, и поступившая информация буквально вдохнула в него новые силы. И в то же время эти знания давили тяжелым грузом. Какие решения ему теперь принимать, кому можно доверять, как поведет себя близкое окружение, узнав то, что знает он?
Полтора месяца он владеет сведениями, о которых может только мечтать любой правитель. Но так и не принято решение, как ими воспользоваться. Да, часть информации он сообщил Генеральному штабу под видом разведданных. Какая-то информация ушла ученым, конструкторам, медикам. Но это крупицы. С теми знаниями, что имеются в Ковчеге, можно сделать намного больше. А можно и потерять все. Любая, самая маленькая утечка, и его уничтожат. Свои же уничтожат! Из страха, из жажды власти. Уж он-то знал, какое кубло представляют собой его соратники по партии, и это он еще почистил партию от самых яростных разрушителей и болтунов. Как там его назвали потомки? Кровавый тиран, маньяк, убийца! Что ж, пожалуй, так. Но он готов платить такую цену за идею.
А если информация уйдет за границу? Не важно, к противникам или к союзникам. На Советский Союз тогда накинутся все, уничтожат, не считаясь ни с какими потерями! Этого никак нельзя допустить! Поэтому надо еще много раз все хорошенько обдумать. В таком случае, может зря он посвятил в самую главную тайну страны Волкова, Миля и еще несколько сотен людей? Может, лучше было изолировать Стаина, выкачать из него все знания, а потом сделать так, чтобы парень исчез? Пожалуй, это было бы сделать целесообразней, но что-то не дало ему тогда так поступить. А теперь уже поздно.
Сталин встал с продавленного дивана, натянул на ноги разношенные сапоги, подошел к столу и, набив трубку, закурил. Он мерно расхаживал по комнате, уставившись в пол и пуская клубы дыма.
Нет, все-таки все верно. Людей привлекать надо. Только людей преданных и проверенных. Пока к тайне допущены только такие. Сомнения вызывают разве что Миль и его техники, но исходя из того, что он прочитал об этом человеке, тот не должен предать. На всякий случай за ними присмотрят, есть кому. Да и семья не даст совершить глупость. К семье отношение у Михаила Леонтьевича трепетное, Сталин знал об этом из мемуаров самого Миля и его дочерей. Здесь можно сыграть. Иосиф Виссарионович вернулся к столу и, не садясь, сделал на листке пометку: «Миль, сын, спасти!»[i]. И Лаврентия надо предупредить, кого трогать нельзя ни в коем случае. А то он может. Да, Лаврентий, Лаврентий, значит, и ты меня предашь. Дурак! И долго ты прожил после своего предательства?! От мыслей о соратнике Сталин разнервничался. Налил «Боржоми» и медленно выпил. А вот Власик до конца оставался преданным. Кто еще? Из НКВД больше никого, может и есть такие, даже наверняка, но он о них не знает. А значит держать их на цепи и подальше. Пусть несут службу втемную. Из военных пока только относительное доверие вызывают Василевский и Рокоссовский. В партии доверять нельзя никому! Непредсказуемы и властолюбивы!
Иосиф Виссарионович поднес мундштук к губам, но, заметив, что табак потух, в сердцах выбил трубку в пепельницу и тихо выругался по-грузински. Усевшись за стол, вытащил из ящика пачку Герцеговины и выпотрошил несколько папирос. Пальцы привычно делали свое дело, а мысли тем временем текли дальше.
Там в будущем его назовут Кровавым Диктором и Красным Императором. Глупцы! Да будь у него та безграничная власть, которую ему приписывают! Нет у него такой власти, и никогда не было! Все время приходится лавировать между группировками внутри партии, блюдя баланс интересов. Один неверный шаг и сожрут хищники, закаленные в революционной борьбе. А тогда всему делу, которому он посвятил себя без остатка, конец!
Он нервным движением руки смахнул рассыпанный табак со стола. Следом на пол полетела пачка папирос.
Даже в это тяжелейшее время, когда само существование первого в мире государства рабочих и крестьян находится под угрозой, рядом с ним нет тех людей, которым можно безоговорочно довериться. Пока их всех сплотил общий враг, но как только война будет закончена, опять начнется грызня. Шакалы! Глупые, недальновидные шакалы! Вот так и профукали СССР!
Сталин потер рукой грудь со стороны сердца. Сдавило. Надо успокоиться, он еще нужен своей стране. Тем более сейчас.
Ну что же, мы еще поборемся! А пока надо выращивать из молодых, еще не замазанных в подковерной возне, преданных людей, соратников. Тех, для кого Советский Союз и дело коммунизма будет целью все жизни, ее смыслом. Сделать ставку на тех парней и девчонок, что сейчас гибнут на фронтах. И его наиважнейшей задачей становится сохранить как можно больше их жизней. Сейчас, когда он знает будущее, он не допустит таких потерь, какие были в той истории. По крайней мере, сделает для этого все возможное.
Эх, Саша, Саша, что же ты не смог попасть к нам пораньше, скольких ошибок удалось бы избежать? При мыслях о парне Сталин улыбнулся. Нравился ему этот мальчишка своей непосредственностью и ответственностью. А еще преданностью и чувством долга. Нет, преданностью не ему, товарищу Сталину и не партии большевиков, а тем людям, с которыми он был там в бункере. И это даже хорошо, что он политически безграмотен. Значит надо вложить в него правильные мысли, идеи и чаянья. А пока посмотрим, как он справится с поставленными перед ним задачами. Сталин еще раз усмехнулся. Надо же, не нравится ему, что его в школу отправили! Учись, товарищ лейтенант. Это необходимо тебе, мне и всем тем людям, которые будут с тобой рядом. Ты должен стать настоящим советским человеком, и ты станешь им! Хотя, в чем-то Александр и прав, может и правда, слишком много на него нагрузили и вполне возможно обойтись без этих танцев с учебой. Но где еще он сможет пообщаться с такими же ребятами, понять, чем они живут? Поэтому пусть пока будет так, а дальше посмотрим. А сейчас надо постараться уснуть, уже через четыре часа назначено заседание ГКО. Из глубины страны к Москве стягивались резервы, и вот-вот планировалось контрнаступление, необходимо было решить множество разных вопросов, а для этого надо быть отдохнувшим.

 

Знакомая дорога до Кубинки. Разбитая траками танков и колесами грузовиков, растоптанная сапогами пехоты, местами она была непроходимой для их приземистой эмки, и приходилось объезжать грязно-снежное месиво по обочине. Благо они были не первые, объезды были хорошо укатаны, но, тем не менее, пару раз приходилось выходить и выталкивать севшую по брюхо в снег машину. Полтора часа туда, полтора часа обратно. Три часа только в дороге. Хорошо, что в школе не надо ходить на все занятия, но не всегда необязательные к посещению уроки идут последними в расписании. Придется как-то подстраиваться под все, что решил навалить на него товарищ Сталин. Сашка так и не понял, почему Иосиф Виссарионович считает его учебу в школе настолько важной, что для него, простого лейтехи выделили отдельный автомобиль из гаража НКВД. Да, Волков в свое время ни капли не преувеличил, сказав, что Сашка будет, как большой начальник, ездить на службу на машине. Теперь достаточно позвонить по телефону и эмка с немногословным сержантом НКВД за рулем в его распоряжении. Причем в любое время дня и ночи. И спецпропуск у него есть для перемещения по городу в комендантский час. Все условия, только учись сам и учи других.
А вот с «учить других» были проблемы. Ну не знает он, как это делать. И Никифоров не знает. Первая загвоздка возникла у них с Петром еще на стадии составления учебного плана. Они понятия не имели, что это такое и как этот документ должен выглядеть. Пришлось идти к директору школы и просить показать школьный учебный планы. Елена Петровна, конечно, безмерно удивилась такой странной просьбе своего не менее странного ученика, но, памятуя откуда ей звонили о зачислении Александра в девятый класс, вопросы задавать не стала и даже рассказала, как делаются подобные документы. Ничего сложного, но покорпеть придется. А для этого надо понимать уровень подготовки курсантов, их образование, физическую подготовку. Сашка сразу предупредил, что курсанты должны хотеть летать, но при этом готовых летчиков ему не надо. Он запомнил, как когда-то подполковник Пьяных обмолвился, что легче сделать вертолетчика из стороннего человека, чем переучить готового летчика с самолета на вертолет. Почему так, Сашка не задумывался, но слова эти запомнил хорошо и, не желая еще больше осложнять себе в будущем жизнь, озвучил их в разговоре со Сталиным. Парень не сомневался, что был услышан и его пожелания приняты к сведению.
Вчера они с Никифоровым согласно приказу Волкова уже побывали в Кубинке. Доложились уставшему и издерганному майору Максимову, который, глядя на них красными от недосыпания глазами, казалось, не понимал, о чем ему говорят и чего от него хотят. Потом в его взгляде стало появляться понимание:
— Значит, вы будете инструкторами? Я почему-то так и думал. Временное помещение для размещения курсантов готово, с довольствием тоже все вопросы решены, осталось только принять курсантов. Вообще, впервые такое, чтобы интенданты из сапог выпрыгивали, удовлетворяя заявки. Видать накрутили им хвоста сверху, — майор изучающе посмотрел на друзей. Он вообще не знал, как себя вести с этими лейтенантами. Приказом Народного комиссара обороны Начальником новых вертолетных курсов назначен он, но в то же время ему было устно четко указанно, что его полномочия сводятся только к административным функциям, вопросов обучения он касаться не должен. А если подготовку курсантов признают неудовлетворительной, или случится какое-нибудь ЧП, кто будет отвечать? Не эти же лейтенантики! Спрос будет с него, как с командира! Все это майору очень не нравилось, но с приказами в Красной армии спорить не принято, вот он и ломал себе голову, как будут складываться отношения с этими странными инструкторами. Пока он взаимодействовал с ними, как комбат БАО, вроде сработались нормально. А как будет сейчас? Не вскружит ли голову у этого мальчишки от высокой должности и власти? А если его станет заносить, то как ставить такого на место. Максимов хорошо помнил, из какого ведомства этот парень и его летные петлицы ни на мгновение не вводили майора в заблуждение.
Сашка пожал плечами и задал неожиданный вопрос:
— А почему жилье временное?
Максимов удивленно вскинул брови:
— Так мы здесь временно. Меня уведомили, чтобы был готов к передислокации, как только будет принято решение о нашем ППД[ii].
А Волков об этом ничего не сказал. Забыл или не посчитал нужным. Сашка раздраженно поджал губы, ситуация не нравилась ему так же, как и майору. Не понятно кого надо учить, где учить, как учить. Была надежда, что хоть что-то объяснит новоназначенный Начальник курсов, но, похоже, и он был в таком же неведении. Бардак какой-то! Хорошо хоть со снабжением вопрос решен. Становилось понятным дерганое состояние майора и его прохладная встреча, не смотря на то, что ранее у них сложились нормальные рабочие отношения. Теперь, судя по всему, придется налаживать отношения снова. Как это делать, Сашка понятия не имел. Перемудрило что-то высокое руководство. Но об этом лучше молчать. А пока есть поставленная задача ознакомиться с условиями размещения будущих курсантов и определиться с жильем для Никифорова, а если будет возможность и себе угол подобрать, мало ли как может сложиться ситуация, вдруг придется переночевать здесь, в Кубинке.
Выделили им здание, ну как здание, деревянный барак, еще недавно бывший клубом и библиотекой. В одной из комнат квадратов на пятнадцать до сих пор стояли стеллажи с книгами, там же свалили и прочее ненужное имущество. Какие-то духовые инструменты, старые плакаты, папки с документами, непонятного назначения тряпье. Майор тут же отчитал сопровождающего их старшину с летными петлицами:
— Почему все это барахло еще не вывезено?!
Старшина, браво вытянувшись, поедая глазами начальство, отрапортовал:
— Сегодня обещали вывезти, товарищ майор! Ждем подводу с сельсовета!
— Смотрите мне!
Помимо захламленной комнаты, в бараке было еще три точно таких же по размеру, в которых уже стояли сколоченные из досок топчаны с видавшими виды, густо покрашенными ядовито-желтой масляной краской тумбочками между ними. Еще одна комната побольше оборудована под учебный класс. На стене школьная грифельная доска, в три ряда расставлены столы и лавки, как и топчаны сколоченные из досок. Все помещения обогреваются печками-буржуйками. Выбрали себе с Никифоровым в одной из комнат нары поближе к печке. Пока осматривались, появился, отлучавшийся куда-то старшина. Следом за ним шли два красноармейца тащившие набитые соломой тюфяки, одеяла и застиранное постельное белье. Старшина, глядя на командиров пояснил:
— Вот, постельное вам, товарищи командиры. Обустраивайтесь.
— Спасибо, — Сашка с Никифоровым кивнули. Старшина замявшись, остался стоять рядом. Что-то еще, товарищ старшина?
— Так, это самое, Вы потом зайдите ко мне, распишитесь в получении, и я вас на довольствие поставлю. У меня каптерка с той стороны барака. Отдельный вход. Я покажу.
— Хорошо, здесь закончим, подойдем, — согласился Никифоров, Сашка, подтверждая, кивнул головой.
А вообще, во всем здесь чувствовался порядок. Максимов подошел с присущей ему дотошностью и ответственностью к созданию всех условий для будущих курсов. Договорились с майором, что как только станет понятно с уровнем начальной подготовки курсантов, и какой результат хочет получить командование от их работы, Александр представить ему на утверждение учебный план. Так же надо будет утвердить расписание и внутренний распорядок. Так не очень умело, но искренне парень попытался дать понять Максимову, что начальник здесь он — майор Максимов и никакого двоевластия не будет. Лицо майора разгладилось. Как сложатся их отношения в дальнейшем, будет видно, но, по крайней мере, пока, ребята не создавали впечатление зарвавшихся от привалившей власти юнцов.
Никифоров остался в Кубинке, теперь ему предстояло постоянно находится там, а Сашка вернулся в Москву. Домой прибыл уже затемно, перекусил и только сел за уроки раздался стук в двери. На пороге стоял Волков:
— Привет, Саша. Гостей пускаешь?
— Здравствуйте, Владимир Викторович. Заходите, конечно, — Сашка посторонился, пропуская майора в прихожую. Волков скинул шинель и огляделся в поисках вешалки. — Давайте, я в зал уберу, вешалки нет. Пока майор разувался, Александр зашел в зал и повесил его шинель на деревянные плечики, которые в свою очередь зацепил на растянутый здесь же для сушки белья телефонный провод, выцыганенный у связистов, когда устанавливали телефон. — Чай будете?
— Не откажусь. На улице промозгло знаешь ли. Ты так и не обзавелся мебелью?
— Когда мне и на что? — в голосе парня промелькнула обида, — сами же меня загрузили школой, а теперь еще и курсами. Деньги все потратил. Так что, пока жалование не дадут не до обустройства. Да и зачем? Все равно теперь сюда только ночевать приходить буду и то, наверное, не всегда.
— А зачем тебе деньги? Зайди к управдому, скажи, что тебе из мебели надо, он обеспечит и даже занесет в квартиру, запасной комплект ключей у него должен быть.
Парень кивнул, хотя и очень удивился, что такое возможно. Правда, его слегка покоробило, что к нему в любой момент может кто-то попасть, но Волков об этом сказал спокойно, как о чем-то обыденном и привычном, значит здесь так принято. Но для себя Сашка отметил, что ничего не предназначенного для постороннего глаза пока не установят сейф в квартире лучше не оставлять. Кстати, надо сразу пробить этот вопрос:
— Владимир Викторович, а можно мне в квартиру сейф установить?
Волков задумался, а потом понимающе кивнул:
— Решаемо. Напишешь рапорт, отдашь мне. А теперь рассказывай как успехи, как съездили?
— Нормально успехи, — Александр доложил майору о поездке. Есть вопросы, товарищ майор.
— Даже не сомневался. Давай, излагай. Правда, помочь с ними вряд ли смогу, ночью улетаю обратно на базу. Но подскажу, кто сможет помочь.
— Секунду, — Сашка метнулся в зал и схватил листок со своими отметками, сделанными во время поездки, и стал зачитывать: — Значит первое. Кого в конечном итоге вы хотите получить из курсантов?
Майор удивленно уставился на Александра:
— В смысле кого? Вертолетчиков!
— Если просто научить летать, это я смогу. А вот если давать еще нормальную техническую подготовку, полеты в сложных метеоусловиях и ночные полеты, тактику применения то тут мне и самому учиться надо. А для этого мне надо на базу, подобрать материалы, уверен, что у товарища подполковника на компьютере что-то должно быть, ведь меня он по какому-то плану учил. Еще необходимо решить вопрос с тренажером. Как вести подготовку к полетам? Или мне сразу курсантов сажать в учебную машину? А если что-то случится? Такая машина у нас одна. Считаю, что лучше вывезти курсантов после прохождения теории на базу, где прогнать на тренажере, чем рисковать единственной учебной машиной.
Волков ошеломленно взлохматил себе шевелюру:
— Мдаа, ну и вопросы ты задаешь! А вчера не мог об этом сказать?
— Вчера у меня у самого еще все это в голове не уложилось. Я же не учил никого и никогда.
— Ладно, я тебя понял. Такие вопросы может решить только товарищ Сталин. Давай сюда свой листок, как что-то решиться, тебе сообщат. Пока учи, чему можешь. Но учи хорошо. По срокам тебя пока никто не подгоняет, все равно пока сами такие машины делать не начнем, на фронт вас не отправят.
Сашка кивнул.
— А куда нас перебросить хотят их Кубинки? Товарищ майор сказал, что постоянная дислокация у нас будет в другом месте.
— Знаешь уже? В Люберцах, на заводе у Миля будете дислоцироваться. Там и секретность обеспечить легче и техперсонал под боком и к Москве ближе и от фронта дальше.
Упоминание о фронте во второй раз Сашка принял на свой счет и, вскинувшись, обиженно высказал:
— Я от фронта не бегу, товарищ майор государственной безопасности! Все лучше, чем в эту школу ходить! — прорвалась еще одна детская обида.
Волков хохотнул:
— Это чем же тебя так наша советская школа не устраивает, что ты из нее на фронт готов сбежать.
— Всем устраивает. Ну, вот зачем она мне, Владимир Викторович? Все, чему там учат, мне вон Петька может рассказать или Иса. А если они не смогут, к Вам или Михаилу Леонтьевичу обращусь.
— А у нас есть много свободного времени, чтобы тебе школьную программу рассказывать? А потом, если товарищ Сталин так решил, значит ему для чего-то это надо, так что терпи, ты же красный командир, а не барышня. Да и аттестат тебе все равно нужен. У тебя все, или еще что-то есть?
— Все, — насупившись, ответил Сашка.
— Ну, раз все, то наливай еще чайку. Еще кружечку с тобой выпью и домой.
Пока пили чай, поговорили с Волковым обо всем помаленьку. Майор рассказал, как дела на базе, о ребятах из разведгруппы, что, скорее всего, с базы их переведут обратно в Москву, так что возможно скоро получится увидеться лично. Расспросил Сашку об учебе, об отношениях с учителями и одноклассниками. Узнав, что отношений практически нет, пожурил:
— От коллектива, Сань, отрываться нельзя!
— А я и не отрываюсь. Просто о чем мне с ними говорить, я же здесь ничего не знаю. В отряд самообороны мне вступать запретили, да и у меня своя служба. Вот и получается, что я там как бы лишний.
— Ничего. Еще найдете, на чем сойтись. С ровесниками тебе все равно общаться надо. А то вон кроме своих вертолетов и не знаешь ничего.
— Когда мне с ними общаться?
— Найдешь время. Сейчас распорядок свой выработаешь, и будет время свободное. В Кубинке тебе каждый день бывать не обязательно. Там большую часть на себя Максимов с Никифоровым возьмут. Тебя касается только то, что связано с летной подготовкой. Все остальное вали на них. Если необходимо будет привлечь еще кого-то для обучения, то это к Максимову, у него есть все полномочия.
— Ясно.
— Ну, раз ясно, давай разбегаться.
Волков ушел. А Сашка, доделав уроки, уставший завалился спать. Утром, сразу после школы, вызвонил машину и сейчас подъезжал к Кубинке. Сегодня должны были прибыть первые курсанты. Интересно уже приехали или нет.
Никифоров был у Максимова. Сашка, постучавшись, зашел в кабинет. Майор разговаривал по телефону, хриплым голосом с кем-то ругаясь. Никифоров сидел за соседним столом и копался в каких-то бумагах. Чтобы не мешать телефонному разговору, Александр молча, с вопросительным взглядом кивнул на начальство. Петр только пожал плечами.
— Что-то там с курсантами не то. Толи задерживаются, толи кого-то не того прислали, не понял я, сам только зашел, — прошептал Никифоров.
Не успел майор закончить разговор, как в кабинет ворвался взъерошенный старшина:
— Товарищ майор, там эти, как их, курсанты прибыли, — и каким-то обреченным взглядом оглядел присутствующих. Максимов зло и витиевато выматерился.
— Ну, раз прибыли, пойдемте смотреть! — и, накинув шинель и нахлобучив шапку, выскочил из помещения. Друзья непонимающе переглянулись, и поспешили вслед за начальником. Выйдя на крыльцо барака, парни встали как вкопанные рядом с раскачивающимся с пятки на носок майором.
— Петь, — жалобным голосом произнес Сашка, — скажи мне, что я сплю и это все сон?
В ответ он услышал только еще более забористую, чем до этого у майора брань.

 

[i] В декабре 1941 года в эвакуации в Билимбае от дифтерита умер маленький сын Миля.
[ii] ППД — пункт постоянной дислокации. Охраняемый участок местности, оборудованный стационарными зданиями и сооружениями, предназначенными для размещения личного состава частей (подразделений), органов управления ими, а также для организации и выполнения мероприятий по обеспечению их боевой и повседневной деятельности.
Назад: IV
Дальше: VI
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий