Проект "Ковчег". Зима 41-го.

Книга: Проект "Ковчег". Зима 41-го.
Назад: VI
Дальше: VIII

VII

— Семь лет назад от злодейской руки троцкистско-зиновьевского наемника фашизма безвременно погиб Сергей Миронович Киров. Мы не забыли этот день, день жгучей боли и неистового гнева!
Сашка скучающим взглядом смотрел на раскрасневшуюся от волнения Волкову, читающую передовицу в «Правде» и не понимал, почему вместо урока истории, который должен сейчас быть, Карцев решил провести урок чтения центральной газеты партии. В последнее время он много чего не понимал. Его раздражала неопределенность положения. Кто он на самом деле? Лейтенант государственной безопасности, вертолетчик, инструктор или школьник? Получается, что все вместе. Но это же бардак и неразбериха! Впрочем, такой кавардак происходил не только с ним. Точно в таком же положении оказались и майор Максимов, и Петька Никифоров, и старшина Кандыба. Правда у них не было нагрузки в виде школы, зато у них была огромная головная боль с курсами. Вчера весь день все вместе решали проблемы, возникшие в связи с поступлением курсанток. А вопросов было выше крыши, и самым главным был неполный штат. Фактически из основного состава курсов были только они вчетвером. Не прибыл пока от Миля инструктор по технической эксплуатации летательных аппаратов, не было особиста, комиссара. Нужен был преподаватель по физической подготовке. Изначально предполагалось, что его обязанности возьмет на себя Никифоров, приказ такую возможность допускал[i], но увидев, кого предстоит учить, Петр сказал, что он лучше застрелится. Одно дело читать им аэронавигацию и метеорологию, а другое гонять с ними кроссы и делать физзарядку. А еще позарез был необходим повар. Пока в нарушение всех приказов и инструкций для приготовления пищи привлекли местную женщину, знакомую Кандыбе вдову, но это было временное решение, за которое Максимову могут влепить выговор, если не хуже. Заявка в управление кадрами НКВД была отправлена, но пока по ней никто не прибыл. С подчинением курсов тоже была неразбериха. Номинально по всем документам они находились в подчинении у Центрального управления ВВС, фактически же все их заявки шли через НКВД. От такой путаницы у Сашки гудела голова, как в этих хитросплетениях военной бюрократии ориентировались майор Максимов и старшина Кандыба оставалось только догадываться. Правда, когда Александр вчера уже в конце дня посетовал на бардак, творящийся с их курсами, на него посмотрели с великим удивлением, а Максимов сказал, что они обеспечиваются по высшему разряду, а мелкие нестыковки со сроками, это мелочи. Ну, раз начальство так считает, то, значит, так оно и есть.
— Сегодня, в день, посвященный светлой памяти бесстрашного бойца за советскую землю, мужественный образ Кирова вдохновит советский народ и его Красную Армию на новые подвиги, которые завершатся полным разгромом немецких захватчиков. Сегодня весь многомиллионный советский народ склоняет свои боевые знамена в знак скорби и неугасимой любви к пламенному большевику Сергею Мироновичу Кирову и клянется, что он выполнит свой долг до конца, как выполнял его Киров. Враг не пройдет к Москве. Враг не войдет в Ленинград. Враг будет разбит! Победа будет за нами![ii] — Лена горящим взглядом посмотрела на одноклассников, ребята в едином порыве встали и зааплодировали. Задумавшийся Сашка вздрогнул, непонимающе огляделся, и тоже захлопал поднявшись из-за парты. Увидев, что он ее не слушал, Волкова зло стрельнула в парня взглядом. — Ребята, здесь в газете написано, что металлисты города Куйбышева приняли приветствие товарищу Сталину и героическим защитникам Москвы. Предлагаю тоже принять такое приветствие от лица всех учеников нашей школы и через райком комсомола передать его на фронт нашим защитникам! — голос Лены звенел на весь класс. Ребята поддержали ее одобрительными возгласами. А Сашка не понимал, что за приветствие и зачем оно Иосифу Виссарионовичу и бойцам на фронте. Но раз все так поддерживают эту затею, наверное, дело нужное.
А ему сейчас не до того. Сегодня предстоит провести первую лекцию перед курсантками и из-за этого его слегка пробирал мандраж. До поздней ночи он готовился, писал конспект, делал заметки. Основная сложность заключалась в том, что пока девушки не дали соответствующие подписки и не приняли присягу, давать им можно было только общую информацию, не содержащую никаких секретных данных. Сашка долго ломал голову с чего начать и решил, что расскажет им основы конструкции воздушных судов, особых различий между самолетом и вертолетом в основных элементах нет, а дальше, прибудет особист, возьмет подписки, и можно будет вести уже нормальные занятия. Ну и еще надо оценить базовый уровень знаний у девушек в математике и физике. Их, конечно, отбирали, все они с отличием закончили десятилетку, но посмотреть самому, что они усвоили было необходимо, чтобы понимать, как дальше строить их обучение. Правда, что лучше, провести контрольные работы или индивидуальные собеседования он еще не решил.
— Спасибо, Лена, — Вилен Дмитриевич искрился энтузиазмом, — ребята, после урока не расходимся, через полчаса будет митинг посвященный товарищу Кирову, присутствовать должны все! Сашка поднял руку. — Что тебе, Стаин? — в голосе преподавателя послышалась плохо скрытая неприязнь. С Карцевым у парня отношения не заладились сразу и с каждым днем становились все хуже.
— Вилен Дмитриевич, я не могу остаться.
— Что значит, не могу, Стаин?! Весь советский народ сегодня чтит память товарища Кирова, а ты не можешь?! А может быть, ты сочувствуешь троцкистам, а, Стаин?
Сашка удивленно посмотрел на Карцева:
— При чем тут это? Я просто не могу остаться, у меня дело. Важное.
— Ну, так скажи какие у тебя дела, что ты не можешь присоединиться к своим товарищам? Мы послушаем, что за дело важнее всенародного митинга памяти.
— Этого я Вам сказать не могу, но дело действительно важное.
— Значит так, Стаин, сейчас ты идешь на митинг вместе со всеми, а потом будешь заниматься своими делами! И это не обсуждается!
— Нет.
— Что значит, нет?!
— Нет, значит, сейчас я не иду на митинг, я же все объяснил, — этот разговор начал Сашку раздражать.
— Хорошо, — Карцев судорожно вскинул голову, — мы еще вернемся к этому разговору в другом месте, — и Вилен Дмитриевич выскочил из класса. Александр стал быстро собирать портфель, нужно было спешить, через сорок минут за ним приедет машина. На счет стычки с учителем он особо не переживал и никакой вины за собой не чувствовал. А с Карцевым пусть вон Батин разбирается. А ему все это надоело. Настроение и так не очень хорошее стремительно поползло вниз.
— Дааа, Стаин, отличился ты! — к его парте подошла Волкова с Настей Федоренко и Колей Литвиновым. — Я, как комсорг класса, обязана поставить вопрос о тебе на комсомольском собрании. Уроки ты посещаешь как попало, в общественной работе класса не участвуешь, в отряде самообороны не состоишь, и это в то время, когда наши бойцы на передовой гибнут, защищая тебя, а теперь еще и стал с учителями пререкаться.
— Не с учителями, а с учителем, не пререкался, а поставил в известность, что занят, и не могу участвовать в митинге. И я не комсомолец, при чем тут комсомольское собрание? — Саша действительно не понял суть претензий.
— Ты ошибаешься, комсомолу до всего есть дело! Будем перевоспитывать тебя! А если ты не изменишь свое поведение, мы вынуждены будем поставить вопрос об исключении тебя из нашей школы. Нам такие товарищи, как ты, не нужны! — Лена смотрела на него зло исподлобья, во взгляде Литвинова проскользнуло злорадство, а вот Настя Федоренко глядела на парня сочувственно.
Сашка пожал плечами.
— Надо поставить вопрос — ставьте, а перевоспитывать меня не надо, — и, подхватив портфель, пошел на выход. Лена хотела его остановить, но передумала. Выйдя из класса Александр в раздумьях остановился. Зайти к Батину, рассказать о стычке с Карцевым и претензиях одноклассников? По-детски как-то, да и смысл, и так узнает, а сейчас просто некогда. Да и не серьезно все это, ну что ему сделают? Арестуют? Так не за что вроде! На фронт пошлют? Ха! Да это было бы прекрасно, там хоть все понятно, есть командиры, есть подчиненные, одни командуют, другие выполняют приказы. Ни от кого ничего не надо скрывать, все предельно ясно и логично! А сейчас он даже на опостылевшую базу был бы рад вернуться, только бы сбежать от этой школы с ее странными порядками, политинформациями, митингами! Вот для чего они? Зачем чтение газеты вместо урока? Что, он сам бы эту передовицу не прочитал, если б ему интересно было? Или приветствие бойцам? Оно им нужно? Хотя, судя по тому, как серьезно люди здесь относятся к подобным вещам, может быть и нужно. Еще комсомольцы эти привязались! Этим-то что от него надо?! В комсомоле он не состоит, и вступать не собирается. В общественной жизни он бы, конечно, поучаствовал, интересно же, но ведь ему попросту некогда! С отрядом самообороны так же. Да он лучше бы в самую лютую бомбежку на крыше отдежурил, чем сейчас ехать и стоять под ехидными и смешливыми взглядами курсанток.
Повернув к дому, Сашка увидел, что машина его уже ждет. Подошел к водителю, извинился за задержку и рванул переодеваться. Натянув форму, быстро оглядел себя в зеркало. Нормально села, к новому обмундированию он уже начал привыкать. Подхватил планшет с конспектами первого занятия и, не застегивая шинель, выскочил из дома.

 

Шел третий день, как они прибыли к месту учебы. В день прибытия ничего интересного не было. Сначала старшина, невысокий, кряжистый мужичок лет сорока, с добродушным усатым лицом, большими трудовыми руками и коротенькими кривыми, как колесо ногами, показал им, где они будут спать, удобства, баню, учебный класс, дровяной сарай, рассмешив их в конце:
— Значит так, девоньки, курсию я для вас значица провел, потом сами еще тут все посмотрите. А сейчас давайте, шагайте за мной, надоть вас вещевым довольствием значица обеспечить, — от этой его «курсии» девушки дружно прыснули смехом. — Так, что за смешки?! — построжел старшина.
— Так, наверное, не курсия, а экскурсия, товарищ старшина, — выдохнула сквозь смех одна из девушек. Голос показался Лиде знакомым, тот же самый, что отпускал шуточки про Петю и Сашу. Лида внимательно посмотрела на говорившую. Невысокая, чернявая, с задорным взглядом, ввалившихся глаз с темными кругами под ними, остреньким, как у лисички носиком и выдающейся грудью, несоответствующей ее, сказать прямо, скромной, тоненькой фигурке.
— Может оно и так. А тебя значица, как звать-величать? — беззлобно спросил старшина.
— Зина. Зинаида Воскобойникова, — бодро отрапортовала девушка.
— Э, нет. Теперь ты курсант Воскобойникова. И это просто замечательно! — радостно сообщил старшина и весело оглядел девушек, а потом, подняв заскорузлый указательный палец вверх, многозначительно спросил: — А почему замечательно?
— Почему, товарищ старшина?
— А потому, товарищ курсант Воскобойникова, что именно такая вот шустрая и образованная мне и нужна! Будешь сегодня дневальной! — голос у старшины был такой радостный, как будто он нашел клад, от этого всем стало еще веселей. Кандыба тоже улыбнулся, а потом уже серьезно прикрикнул: — Отставить смех! Девушки замолчали. — С обязанностями дневального я вас всех сегодня ознакомлю, ничего там сложного нет. Обычно дневальных назначает командир роты. Но пока такого у вас нет, его обязанности исполняю я. Сейчас все идем в каптерку и я выдам вам обмундирование, постельные принадлежности, мыло и прочие очень нужные вам вещи. А курсант Воскобойникова в этом мне поможет. Затем, идете в баню, как раз сегодня суббота. Обмундирование подгоните себе сами. Шить все умеют?
— Все, — ответили хором девушки. Владеть иголкой и ниткой учили в школе на уроках домоводства.
— Вот и отлично, значица, подшить подворотничок сможете. Пришивать петлицы я вас научу. Портянки тоже мотать научу, — старшина невесело усмехнулся, — вам теперь многому научится предстоит, девоньки. Ай, что уж тут, давайте за мной.
Так началась их служба.
Новая форма оказалась действительно совершенно новой. Правда была на несколько размеров больше. Но среди них оказались две девушки, Света и Гуля, умеющие хорошо шить. Они сказали, что если найдется швейная машинка, форму они для всех подгонят. Старшина крякнул, почесал затылок и пообещал решить этот вопрос. Действительно, через полтора часа незнакомый пожилой красноармеец привез на подводе немецкую машинку «Зингер» на ажурной чугунной станине. Старшина с красноармейцем выгрузили ее, затащив в свободное помещение. К машинке прилагалась коробка с нитками, иголками, шпульками и прочей нужной для работы мелочью. Света и Гуля сразу взялись за перешивку формы. Дело у них спорилось так ладно, как будто они вместе работали очень давно. Пока одна распарывала и на стежок подгоняла швы, вторая прострачивала их на машинке. Кому-то и вовсе подгонка была не нужна. Но все равно, закончили девушки уже за полночь.
На следующий день подняли их в шесть утра. Очередь на морозе в туалет, построение на завтрак, сам завтрак. Все быстро, почти на бегу. После завтрака их опять построили перед бараком. Майор Максимов в краткой речи объяснил, чем они будут заниматься сегодня и в ближайшее время, и ушел к себе. А Никифоров с Кандыбой занялись распределением на работы. Лиде с Тоней досталось дежурство по кухне. Ничего сложного, перемыть посуду, вымыть полы, принести дров и воды, помочь с готовкой Прасковье Никитичне, пожилой дородной тетке работающей у них поваром. Она все время тяжело вздыхала, глядя на девушек и ругалась на старшину:
— Что вояки, уже без девчонок справиться не можете?! Ни стыда, ни совести у вас!
Кандыба краснел и молча уходил, стараясь, как можно реже попадаться ей на глаза. Лиде стало жалко Кандыбу и она заступилась за него:
— Вы не ругайтесь на него, Прасковья Никитична. Он не виноват. А мы все добровольцы тут.
— Ничего, ему полезно! И что ж вам, дочки, дома-то не сиделось?
— Так война же.
Повариха, смахнув внезапно проступившую слезу, покачала головой:
— Да, война, — она как то сразу осунулась и засуетилась у кипящей кастрюли.
Девушки переглянулись. Тоня подошла к Прасковье Никитичне и без слов ее обняла. А Лида спросила:
— У вас погиб кто-то?
— Нет. Надеюсь, нет. Дочка у меня на Украине осталась. Чуть старше вас, — женщина блестящими от слез глазами посмотрела на Лиду. — Замуж вышла и в Киев уехала. А тут война. Я ждала ее, думала, эвакуируется, приедет. Нет. Ни слуху, ни духу.
— Жива она! Обязательно жива! — с горячностью заговорила Лида. — Вы главное верьте! Я тоже думала, моего Петю убили. Похоронка на него пришла. А он вернулся. Живой. Раненый только.
Прасковья Никитична тепло улыбнулась девушкам, сквозь слезы:
— Спасибо вам, девочки. Конечно, жива! Это просто я напридумывала себе от неизвестности. Наверное, уехать не успела, а весточка не дошла, — в глазах женщины мелькнула надежда, она шептала, как будто убеждая саму себя, — ведь такое творилось. У нас столько беженцев было. Не протолкнуться. Сейчас всех вывезли. А когда фронт близко подошел, они шли и шли через нас. Уставшие, голодные, грязные. С детьми, стариками. Мы их подкармливали. А потом нечем стало. Раздали все. Спасибо, вон Федотычу, взял меня сюда. Тут хоть за работой мысли не так гложут. Ой! — повариха всплеснула руками, — заболтались мы с вами, а скоро девочки на обед придут! И она опять засуетилась. А Лида с Тоней пошли мыть полы в столовой.
Так за работой пролетел день. После команды отбой, девушки уснули, едва донеся голову до подушки. Лиде показалось, что она только легла, как их уже подняли. Опять очередь в туалет, построение, распределение на работы. Но с сегодняшнего дня у них уже начиналась учеба. Сначала старшина читал и разъяснял им Устав внутренней службы, Дисциплинарный устав Красной Армии и значение присяги. В конце занятий он выдал им книжицы Уставов, велев зубрить их каждую свободную минуту. После тридцатиминутного перерыва настало время второго занятия «Аэродромная служба». Вел его Начальник курсов майор Максимов. Рассказывал он неожиданно интересно, с примерами из своей службы. Было видно, что Иван Андреевич дело свое знает и любит. Поначалу девушки побаивались сурового майора, но в конце занятия освоились и с интересом стали расспрашивать майора о его службе, не стесняясь задавать вопросы, если что-то было непонятно. Если чтение Уставов было нудным и скучным, то здесь время пролетело незаметно, настолько яркой оказалась лекция. Даже на обед идти не хотелось. Пообедав, весело гомонящей толпой девушки высыпали во двор на перерыв.
— О, мальчоночка появился, с твоим вон о чем-то говорит, — кивнула Лиде неугомонная Зинка, — а он красавчик, — протянула Воскобойникова, не уточняя кто, Сашка или Петя. Потом, увидев, как нахмурилась Лида, добавила: — Не переживай, подруга, отбивать не буду, на чужом несчастье свое счастье не построишь. Лида особо и не переживала, Пете она верила. Просто почему-то Зинаида была ей неприятна. Лидочка, ничего не ответив, посмотрела в сторону, куда показывала Воскобойникова. Действительно, там стояли Александр и Петр. Саша был явно чем-то расстроен. Переговорив, они отправились в сторону барака. Заметив Лиду, парень тепло улыбнулся и приветственно кивнул головой.

 

По прибытию в Кубинку, первым, кого увидел Сашка, был Никифоров.
— О, Саня, здорово, как доехал, как Москва?
— Привет, — друзья пожали друг другу руки, — нормально Москва, ночью опять тревога была, но бомбежку не слышал. Как у вас? Как Лида?
— Нормально. Курсантки осваиваются, сегодня к учебе приступили. Кандыба с Максимовым с ними занимались. Я после тебя. Завтра обещали особиста и комиссара прислать. В общем, налаживается жизнь, — Никифоров улыбнулся, — Лида тоже в порядке. Тяжело ей с непривычки.
— Ничего, втянется. Максимов на месте?
— Конечно, куда он денется. Только закончил лекцию.
Саша кивнул:
— Зайду, доложусь о прибытии.
— Давай. Заметив, что парень не в духе Петр спросил: — А ты чем расстроен?
— Да так. В школе ерунда всякая. Не обращай внимания. Разберусь, — Сашка махнул рукой. — Ладно, я к майору, потом еще поговорим, если успеем.
— Успеем, полчаса точно будет, пока перерыв у курсанток.
— Вот и отлично, — Сашка отправился к бараку, по пути кивком поприветствовав Лиду. Доложившись Максимову, Стаин тоже заскочил в столовую перекусить по-быстрому, дома пообедать он не успел. Уложился в десять минут. Во дворе уже послышалась команда к учебе и девушки потянулись в класс. Через несколько минут, туда же направился и Александр. Уже подходя к классу, услышал за спиной окрик Петра:
— Сань, — Сашка обернулся, — ни пуха, ни пера! — улыбаясь, Никифоров поднял руку с зажатым кулаком.
— Иди к черту! — традиционно ответил Сашка. Он был благодарен другу за так нужную ему сейчас поддержку. С приближением времени занятий его все сильнее начинал бить мандраж. Сейчас он сочувствовал всем своим учителям, ведь им приходится каждый день вот так вот заходить в класс под десятки глаз учеников. Хотя, наверное, они уже привыкли. Набрав полную грудь воздуха, он резко выдохнул и открыл дверь. Гул голосов в помещении стих. Курсантки встали, приветствуя инструктора.
— Здравствуйте, товарищи курсанты, — у Сашки внутри разлился холодок волнения, от десятков любопытных, насмешливых, заинтересованных девичьих взглядов, скрестившихся на нем. Парень старался не показать своего волнения, но немножко резковатые, нервные движения выдавали его.
— Здравствуйте, товарищ лейтенант, — раздался разноголосый хор.
— Зовут меня лейтенант Стаин Александр Петрович. Вести я у вас буду летную подготовку и, пока нет инструктора по технической части, техническую эксплуатацию летательных аппаратов. Предупреждаю сразу, не все станут пилотами, кто-то из вас будет техническим специалистом, кто-то отсеется в процессе учебы и будет переведен в другие части. Все зависит от вас, вашего старания, терпения и физической подготовки. Легко не будет, ни вам, ни мне. Вопросы есть?
— Есть, товарищ лейтенант.
— Представьтесь.
— Курсант Воскобойникова. А сколько Вам лет товарищ лейтенант? — ну кто бы сомневался, опять Зинка! Лида осуждающе посмотрела на сокурсницу. Вот что она лезет со своими вопросами, разве не видно, что Саша и так не в своей тарелке.
— Хоть вопрос к теме не относится, я отвечу. Мне шестнадцать лет. Чтобы снять другие вопросы, скажу сразу лейтенант это мое настоящее звание, заслуженное. И еще. Меня сюда направило командование, значит, оно считает, что я соответствую занимаемой должности. Мне доверили ваше обучение и, когда мы перейдем к практическим полетам, вашу жизнь. И я оправдаю оказанное мне доверие! — Сашка строго оглядел всех присутствующих. — Если кого-то не устраивает мой возраст, можете написать рапорт, и вас переведут в другую часть или училище, — может быть он и взял слишком жестко, но эти разговоры о возрасте надо пресекать сразу, иначе никакой учебы не будет, его просто не будут слушать. — Еще вопросы есть?
— Нет, товарищ лейтенант, — Зина, не ожидавшая такого жесткого ответа от парня, покраснела.
— Садитесь, товарищ курсант, — Сашка оглядел курсантов и, чтобы немножко сгладить свою отповедь, добавил. — То, чему вас будут учить здесь, вас не научат нигде в мире. Вы первые. По том, как вы будете учиться, будет приниматься решение о дальнейшей целесообразности курсов, думаю, товарищ майор вам об этом уже говорил. Так что прошу отнестись к учебе со всей серьезностью. А сейчас, я сделаю перекличку, чтобы познакомиться с вами и приступим.
Дальше все пошло нормально. Девушки слушали с интересом, хотя Сашка еще ощущал некоторую напряженность между ним и курсантками, но надеялся, что со временем она пройдет. Тем не менее, когда занятие закончилось, и девушки покинули класс он с облегченным вздохом, устало прислонился к стене. Мокрую от пота спину приятно обдало прохладой. В класс стремительно ворвался Никифоров:
— Ну как, Сань?
— Нормально, Петь. Устал, — Сашка улыбнулся, — вымотался сильнее, чем в полете. Вся спина мокрая.
Друг сочувственно посмотрел на парня, а потом почесал в затылке.
— Дааа уж. А ведь сейчас у меня занятие с ними. Еще и Лида будет.
Александр весело посмотрел на Никифорова и с видом опытного и знающего человека, строго сдвинув брови сказал:
— Не переживайте, товарищ лейтенант. Не так страшен черт, как его малюют. Мы в Вас верим! — напряжение потихоньку отпускало и от этого на душе становилось легко и радостно.

 

[i] Приказ № 65 от 17 апреля 1939 г. с объявлением "Положения о начальниках физподоготовки части и соединения, преподавателях физподготовки военного училища (школы) и академии и инспекторах физподготовки управления рода войск Красной Армии и военного округа.
[ii] Передовица газеты «Правда» от 1 декабря 1941 года.
Назад: VI
Дальше: VIII
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий