Лучший из худших

Книга: Лучший из худших
Назад: Глава 1
Дальше: Глава 3

Глава 2

Похоже, я сошёл с ума. Какие-то пять трупов, какая-то магия, император… Четвертак тюремного заключения…
Понял, батю пробило устроить мне розыгрыш. Наверное, «Холопа» пересмотрел. С его баблом можно позволить себе такое развлечение.
Ну-ну, я тоже в кинотеатры хожу и не только, чтобы целоваться. Щаз вместе похохочем.
- Где микрофон и камера, Станислав Сигизмундович?
- Я ваш адвокат, Анатолий, — оскорбился поляк. — Никто не вправе записывать мои переговоры с клиентом. Это уголовно наказуемо.
- Наказуемо, да?
Я повёл головой, пытаясь высмотреть, куда здесь могли прилепить аппаратуру. В стены что ли вмонтировали, ироды? Визуальных признаков нет: голые стены, покрытые краской и шершавый, словно корова лизнула, потолок. Такое чувство, что белили по старинке, веником.
- Сообщить номер уложения? — спросил адвокат.
«Стряпчих», которых батя подключал, чтобы вытащить меня из тюряги, я успел узнать в лицо. Этот был какой-то новенький что ли. Прежде не видел.
Хотя… Какой из него адвокат, дешёвый актёришка из провинциального театра, отыгрывающий передо мной роль.
Я ещё раз осмотрелся. Гаджетов не видно. Только удивляться нечему. Техника за последнее время так продвинулось, что в тебя шприцом килограмм всяких чипов могут закачать.
Подобравшись и сделав морду кирпичом, я прорычал:
- Батя, если ты меня сейчас слышишь или услышишь потом — знай: то, что ты творишь — ни х… не смешно. Это я тебе точно говорю!
Станислав Сигизмундович покачал большой умной головой.
- Анатолий, если вам плохо — могу вызвать врача. Или договорюсь, чтобы вас поместили в тюремную больницу.
- Иди в п… со своими советами! — совершенно искренне пообещал я.
Глаза адвоката недовольно сверкнули.
- И всё-таки вам точно нужен врач.
Меня просто распирало от злости. После всего, что со мной произошло, после смерти любимой девушки, ареста, СИЗО, покушения, этот грёбаный мудак намекает, что у меня с кукушкой не в порядке. А играет-то как бесподобно!
Пожалуй, это уже не провинциальный театр, тут МХАТом попахивает.
Никогда не замечал за собой столько агрессии. Катя (царствие небесное!) любила подшутить надо мной, говорила, что я плюшевый и мягкий. Но сейчас внутри сконцентрировалось столько ярости, что я уже не мог её удержать.
Пальцы сами собой сложились в кулак, и я закатил такой прямой в челюсть адвоката, что он опрокинулся вместе со стулом, сверкнув напоследок передо мной подошвами лакированных туфель.
Шума и грохота было преизрядно.
Почти сразу с лязгом распахнулась железная дверь, находившаяся за спиной поляка, в комнату влетели двое дюжих мужичков в угрёбищной серой форме с погончиками, а главное — с резиновыми «демократизаторами» в руках.
Вот сука! Я понял, что огребу сейчас по полной программе. Эти хмыри не парились ни секунды, даже не задумывались, что мой папа при желании сделает так, чтобы они жрали собственное дерьмо — просто накинулись на меня.
В их пустых глазах читалось неприкрытое желание отхреначить меня дубинками. Да они от этого явно получали удовольствие.
Врёшь, не возьмёшь. Менты это — или ряженые, но обращаться со мной по беспределу нельзя.
Я подорвался с места, вытащил из-под жопы стул и выставил перед собой как щит. Первые удары дубинками пришлись по нему.
Ну, козлы, щаз покажем вам триста спартанцев.
За спиной у меня оставалась пара метров пустого пространства. Я сделал шаг назад и крутанулся, со всей дури зазвездюлив стулом в башку первого мордоворота. Это тебе, сука, на долгую память.
Тот аж к дверям отлетел вместе со своей резиновой палкой. Надо бы тебе её в жопу вставить да провернуть до характерного треска.
А вот второй оказался изворотливей, пригнулся и, пока я вращался юлой, саданул мне «демократизатором» по почкам. Тут, как и с яйцами, никакой пресс не спасёт.
Я как-то разом потерял интерес к жизни и заорал благим матом.
Второй удар сработал как тумблер выключателя, отправляя меня спатеньки.
Последнее, что я вспомнил, перед тем, как вырубиться — обещание вывернуть наизнанку матку этого урода.
Надеюсь, они не сотворят чего-то подобного с моим бесчувственным телом.
Пробуждение было из цикла «началось в колхозе утро».
Почему-то вспомнилось лермонтовское (не зря «Бородино», выходит, в школе зубрил) «тогда считать мы стали раны, товарищей считать…»
Посчитать было что. Начнём с дискомфорта в местах, которые в шутку называют мягкими.
Дикой боли, чтобы прямо лезть на потолок, я не ощущал, но это ничего не значило, могли наколоть всякими препаратами. На текущий момент, по субъективным оценкам, не ужас-ужас, просто терпимо.
Попинали меня, конечно, славно. Поработали от души, что уж там, оттянулись как следует. Я мог себе даже представить, как это происходило, с каким наслаждением эти хмыри в сером лупасили по мне, тем более, что не могли получить сдачи.
С другой стороны — сам напросился. И это уже объективная реальность.
Что такое на меня накатило, откуда взялся этот приступ безумства, что за наваждение охватило меня… Я, конечно, не Рики, не Мартин, то есть — не белый и не пушистый, но вроде и на безбашенного психа не похож.
Чтобы раздраконить меня до такой степени, надо оч-чень постараться, и делать это долго, методично и со вкусом. А в кабинете с адвокатом я вспыхнул как спичка — ярко и быстро, и точно также сгорел за считанные секунды.
Дело ясное, что дело тёмное.
Осталось понять, где я нахожусь. Для этого пришлось приподняться на локтях, встать сразу на ноги показалось мне не самой удачной идеей.
Шконка, на которой я лежал, не походила на тюремную, а вот решётка на окне, расположенном почти у самого потолка, наводила на нехорошие впечатления.
Скорее всего, тюремная больница. Зашибись, короче!
Нет, отец обязательно что-то придумает, выцарапает меня отсюда, долго этот кошмар продолжаться не может.
Я вообще привык на него полагаться, всегда считал, что он способен решить любую проблему, и дело даже не в его деньгах. Просто с самого начала он был пробивным, шёл на таран и сносил все преграды.
Мне очень хотелось походить на него, но я отдавал себе отчёт: в моём случае и труба пониже, и дым пожиже.
Может быть, когда-нибудь… но пока я оставался его блеклой тенью.
Ладно, всё будет пучком.
Но тут меня ждал новый сюрприз.
В далёком детстве я сильно порезал левую ладонь: строгал какую-то дощечку, не рассчитал и полоснул по руке ножом. Ничего страшного, так в итоге заимел шрам. Мне советовали свести его при помощи лазера, но я каждый раз отмахивался. Дескать, зачем, шрамы украшают воина.
Сейчас, разглядывая ладонь, я вдруг понял, что это… не моя рука. Шрам куда-то делся… Сам по себе рассосаться он точно не мог. Да и пальцы, они у меня не были такими чересчур вытянутыми как у профессионального музыканта.
Бред? Слишком детальный и логичный для бреда.
Нет, была у моего приятеля история, как он писал курсовик по пьяни. Вернулся с вечеринки бухой, в дрова, внезапно почувствовал вдохновение, засел за работу, накатал с дюжину листов, причём, как говорил, всё казалось изумительно стройным и понятным. Закончив трудиться, завалился спать. Когда проснулся и перечитал, что наваял, просто охренел: предложения могли оборваться посредине, потом пропуск в поллиста, какие-то загадочные расчёты, чертежи…
Но это явно не мой случай.
Тогда, что ж получается? Я попал?
По всему выходит, что так, причём состоялся перенос не физический, а ментальный. Моё сознание, очевидно, подгрузилось в чужое тело.
Выглядит лютой жестью, но пока это самое логичное объяснение происходящему.
Если вспомнить то, что говорил Станислав Сигизмундович (долго ему ещё сухарики хрумкать не придётся со сломанной-то челюстью), получается, что это не мой мир, а некая параллельная реальность.
Дополнительно: поляк упоминал о существовании императора и дворянства. В принципе, у нас в половине Европы монархия и ничего, живут как-то люди и не парятся.
А вот фразочка, что я будто бы убил сразу пятерых, причём с помощью магии — это уже за гранью добра и зла.
Допустим, настоящий хозяин тела, в котором я нахожусь, действительно перебил столько народа (зачем — другой вопрос), но вот упоминание магии… Я что, Гарри Поттер здешнего разлива?
Где тогда моя волшебная палочка?!
Шок, бляха муха, это по-нашему, по-большевистски…
Ход размышлений прервал визит ещё одного, совершенно незнакомого мне человека. Он тенью проскользнул в комнату и встал напротив меня.
Готов поклясться всем, что у меня осталось: прежде мы никогда не встречались, однако я ощутил в себе внезапно нахлынувшее чувство любви и нежности по отношению к этому мужчине.
Он был немолод, выглядел чрезвычайно усталым, я бы даже сказал измождённым. Тёмные круги залегли у него под глазами, подбородок заострился, скулы были обтянуты кожей.
Высокий, худощавый, пропорционально сложенный, с широкими плечами и узкой талией. Плотный серый костюм-тройка сидел на нём как влитой.
Он слегка прихрамывал и опирался на элегантную тросточку, совсем, как лондонский денди.
Ещё мне показалось, что его окутывало что-то вроде прозрачного кокона, который иногда светился и переливался красками.
И это было как-то странно.
Неужели я вижу человеческую ауру? Если это так — то почему не могу рассмотреть свою? Всё чудесатей и чудесатей.
Покуда я предавался этим мыслям, незваный гость глядел на меня с нежностью и печалью, не проронив при этом ни слова.
Я присел на шконке, подобрав ноги.
Что-то внутри перевернулось, в душе засаднило. Растерянность овладела мной.
- Отец, — машинально вырвалось из моих уст. — Зачем? Тебе нельзя сюда приходить!
Назад: Глава 1
Дальше: Глава 3
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий