Лучший из худших

Книга: Лучший из худших
Назад: Глава 23
Дальше: Глава 25

Глава 24

Влетев на территорию при особняке, я выскочил из внедорожника с автоматом наперевес. Удивлённый охранник на дорожке дёрнулся к кобуре, но достать пистолет не успел — моя очередь прошила его грудь, заставив конвульсивно дёрнуться и осесть на дорожку, выложенную из декоративной плитки.
Ещё одного «бодигарда» я завалил, когда тот попытался достать меня из будки, в которой сидел. Стёкла в ней были не бронированные, так что ни одна пуля не ушла в «молоко».
Во мне вдруг проснулся хладнокровный убийца, да я сам себя не узнавал — неужели моя личность начала смешиваться с Ланским, в тело которого я попал? Он точно не был пай-мальчиком, это я уже сообразил. И явно не входил в число тех, кто добровольно подставляет щёку для удара.
Даже если это так — плевать! В ситуации, когда тебя словно крысу загнали в угол, надо выгрызать жизнь и кусать тех, кто почему-то решил, что мне не место на этой земле.
Хрен вам, гады! Выкусите!
Устроенный переполох услышали в доме, что-то вдруг загудело — ох едрит твою мать! А ведь тут всё-таки подумывали о безопасности коттеджа, на моих глазах на окна опускались металлические жалюзи. Аналогичные, только размером побольше, постепенно закрывали дверной проход.
Закупориться от меня решили? Ну-ну… размечтались, одноглазые!
Я прицельно выстрелил так, чтобы зацепить сервопривод. Бронированное жалюзи на дверях заклинило на полпути… Мне хватит, чтобы прорваться внутрь.
Правда, сейчас я пожалел, что не прихватил с собой гранатомёт, из которого подбили армейский грузовик и пару выстрелов к нему. Правда, потом пришлось бы долго объясняться, тут любому дураку понятно, что я штурмовал особняк, а не прорывался из него. Но да то уже потом!
Единственное, что меня сейчас мотивировало — желание разорить бандитское гнездо. Даже если потом меня ждал суд и тяжкий приговор, после которого вряд ли удастся снова свалить в армию.
Я пригнулся и на бегу впечатался в дверь. Похоже, её не рассчитывали на таранные удары, так что я влетел внутрь особняка вместе с дверной коробкой.
В какой-то степени это меня спасло, ибо оттуда дружно ударили сразу два автомата. Может, дверь и стояла хлипко, однако изготовлена оказалась из весьма прочной древесины, потому достойно приняла на себя град пуль.
А я же пошёл перекатом вперёд и, оказавшись на спине из положения лёжа открыл огонь по этим автоматчикам. Для гарантии пришлось выпустить весь магазин.
Но, ничего, почти сразу обзавёлся трофейным оружием. Стрельба по-македонски — явно не мой конёк, поэтому воевать с двумя автоматами сразу я не стал, взял один и вытащил рожок из второго, попутно выругав про себя телохранителей Гвоздя — почему-то эти уроды принципиально не таскали с собой запасные магазины. А мне бы сейчас они не помешали.
Я оказался посреди большого и гулкого холла, от которого наверх уходила широкая мраморная лестница, покрытая ковровой дорожкой. Где же я такое видел? Точно, в индийском кино, когда там показывали особнячки местных богатых «танцоров диско». Но вообще — дизайнерский закос под британцев. Дорого и богато, как говорят украинцы.
Перед тем как отправиться в край вечной варки в котле, киллер, которого я допросил, сообщил, что Гвоздя охраняет полудюжина «бодигардов». На текущий момент — минус четыре, элементарная математика подсказывает: где-то ходят-бродят ещё два недобитка и их предводитель «команчей». В сопоставлении со мной, серьёзная моща.
Да и не может везти вот так, с начала и до самого конца. Это пока тут слегка растерялись от моего натиска и не успели организовать оборону по всем правилам науки и, если я дам им время, чтобы очухаться, они что-то придумают и мне придётся несладко.
Так что ран, Форрест, ран! Тебе надо лететь вперёд как электровеник…
И я полетел, почти не касаясь ногами ступенек лестницы, в любую секунду ожидая пулю в лоб или другую часть тела.
На втором этаже произошла короткая заминка — нашёлся храбрец, который попытался проделать во мне несколько нештатных отверстий. Я спинным мозгом ощутил его появление в коридоре и, крутанувшись на сто восемьдесят градусов, превратил в кусок фарша. Пуль не жалел, и нафаршировал парня свинцом так, что, что он разом потяжелел на пару килограммов. Вот только ему больше никогда уже не похудеть.
Минус пять. А ничего так… Кучно пошло.
Ещё недавно я даже не представлял как, будучи солдатом, буду стрелять по живым людям, а тут замочил чуть ли не взвод бандосов… И, главное, в душе ничего не свернулось и не развернулось. Я давил их как каких-то клопов, хотя к клопам, пожалуй, больше жалости.
Да и чего рыдать над теми, кто начал убивать первым. Видит бог, я этого не хотел, но мне пришлось принять навязанные правила жестокой игры.
Экскурсия по второму этажу показала, что больше желающих изобразить из себя ковбоев нет, то есть искать их нужно повыше. Значит, нам туда дорога…
Только успел об этом подумать, как рядышком щлёпнулась хрень с уже знакомыми очертаниями ручной гранаты. Етить-колотить… Трюк с замедлением времени уже не получится, маны во всём особняке нет, а копить запасы в себе я не умею. Научусь со временем, конечно… если выживу.
Одна радость, «лимонка» упала на редкость неудачно для того, кто бросил, и весьма удачно для меня: она подпрыгнула и быстро покатилась в другую сторону.
Соответственно, я рыбкой полетел в противоположном направлении. Тут пригодились качества «кузнечика», приобретенные когда-то на полосе препятствия.
В общем, громыхнуло, когда я оказался в соседней комнате, спрятавшись за стеной.
На моё счастье перегородки были капитальные, не пенопласт фирмы «Мухин и Ко», так что осколки прошлись по стенам и потолку, но на мою долю ничего не перепало.
Однако желание идти на штурм третьего этажа сыграло вниз на несколько биржевых пунктов, как акции пейджинговых компаний в момент появления операторов мобильной связи.
Понимание, что я не трус, но я боюсь прошло красной строкой по моему сознанию. Но, к счастью, наметившаяся слабина резко дала назад, после того, как пришла следующая мысль: если сейчас сдрейфлю и смоюсь, буду бояться до конца дней, то есть, в свете происходящих событий, ждать придётся недолго.
Закусив удила, блохой поскакал по ступенькам на следующий этаж. Там, кажется, стали рано праздновать победу, уж больно удивлёнными и вытянувшимися были морды крепкого мускулистого мужичка лет сорока, всего из себя экипированного, как заправский страйкболист, и второго — гораздо старше, в полосатом костюмчике на итальянский манер и с седой благообразной внешностью крёстного отца мафии.
«Страйкболиста» я вынес первым, а вот старичок меня заинтересовал.
- Гвоздь? — спросил я, наставив на него дымящийся ствол здешнего «узи».
Тот с достоинством кивнул.
- А я — Ланской, которого ты приказал убить. У меня к тебе один вопрос, старый… Скажи, какого х…, ты, сука старая, ко мне привязался?
Мужчина в костюмчике действительно оказался мужчиной. Вместо того, чтобы упасть на колени и броситься к моим ногам, умоляя сохранить ему жизнь, он распрямился во весь невысокий рост и с полупрезрительной ухмылкой произнёс:
- Ты обидел моих людей, Ланской. В нашим мире это карается смертью.
- Спасибо! — кивнул я. — Значит, концепция не изменилась. Прощай, Гвоздь!
- Прежде чем нажать на спусковой крючок, хорошенько подумай! — произнёс он.
- Ненавижу банальщину, но ладно… Назови хотя бы одну причину по которой я должен оставить тебе жизнь, — шаблонная фраза из кучи просмотренных когда-то боевиков, оказалась как никогда к месту.
- Моё убийство тебе не простят! — грозно выпалил Гвоздь.
- И кто — если не секрет? — заинтересовался я. — Огласил весь список, желательно с адресами. Я пройдусь по ним позже, когда будет больше свободного времени.
- За мной стоят такие люди, что на твоём месте я бы сам пустил себе пулю в лоб, — уже не так уверенно заявил собеседник.
- Конкретней, пожалуйста! Я, понимаю, что тебе спешить на кладбище не хочется, но у меня ещё куча дел, — попросил я.
- Дурак! — покачал головой он. — Дурак!
Я понял, что кроме ругательств больше от него ничего не услышу. Обидно, конечно, где-то даже досадно, но ладно.
- Значит, нормально говорить не желаем, предпочитаем обзываться. Давай, Гвоздь, пизд… к своим! Они тебя заждались, — Я нажал на спуск автомата.
Покончив с мафиози, обессилено присел на корточки. Чуток отдохну, изображу картину подостоверней и пойду вызывать полицию.
Авось, проканает версия о невинно похищенном, спасавшем свою шкуру от кровожадных бандитов.
Хотя, признаюсь, упоминание некоей грозной силы за плечами Гвоздя, не сильно прибавили во мне оптимизма.
Снова захотелось вернуться в уютный полумрак казармы, где все твои проблемы решаешь не ты, а отцы командиры.
Закончилось заседание сенатской комиссии по бюджету, и председатель одной из самых могущественных фракций, после Остермана, конечно, Василий Васильевич Голицын находился в добром расположении духа.
Концессия на строительство крупного порта отошла компании, к которой Василий Васильевич имел самое непосредственное отношение. Ну как непосредственное… Официально, конечно, во главе стоял попка — наёмный директор, и ни в одном из документов компании фамилия Голицыных не фигурировала, но… кто в курсе, те знали настоящий расклад, включая и то, кто снимает основные сливки.
Все знали, что порт будет построен точно и в срок — такое положение всех устраивало, ну, а что по бумагам будет потрачено несколько больше, чем на самом деле… Так и тут претензий к Василию Васильевичу не имелось: он воровал не с убытков, а прибылей.
И пока что такая ситуация устраивала всех. Возможно, и государя-императора, хотя тот порой начинал выказывать признаки некоторого неудовольствия. Правда, Голицын понимал: до настоящей грозы и туч над головой ещё ой как далеко, а может и не будет вовсе.
Уберёт его императорское величество фамилию Голицыных от руля, неужто на их место встанут иные? А если и встанут, давно известно, что от честных дураков куда больше вреда для дела.
После такого события было не грех заехать в «Медведь», позволить себе рюмку-другую — от кутежей с цыганами, гитарами и девками, Василий Васильевич давно уже устал, предпочитая шумному гулянию спокойные посиделки.
Но тут в кабинете неслышной тенью появился его секретарь с последним чудом техники — новомодным радио-телефоном в руке.
И Василий Васильевич, как умудрённый опытом муж, сразу понял — его ждут дурные вести. У него был по-настоящему звериный нюх и интуиция на такое. Они не раз спасали его от тяжёлых последствий.
В голове заиграла мрачная мелодия: «та-да-да-там»…
- Кто? — нахмурил брови сенатор.
- Их светлость, новгородский губернатор граф Толстой.
Голицын с тоской поднёс к ушам трубку.
- Слушаю…
- Здравствуй, Василий Васильевич, — между Толстым и Голицыным была давняя дружба и потому они общались между собой по-простому, без чинов.
- И тебе не хворать. Чую, неспроста звонишь, хотя мог бы и почаще. Мы с тобой хорошо если раз в году на ассамблеях встречаемся.
- Дела, Василий Васильевич… Дела наши скорбные. У нас тут пренеприятный конфуз приключился в губернии.
- У тебя губерния с три Франции, — усмехнулся Голицын.
- И то верно. Нет, в самом Новгороде всё, как полагается, в образцовом порядке. А вот в Череповце один тебе хорошо знакомый мизерабль — Ланской-младший начудил изрядно.
- Что же он такого натворил? — напрягся Василий Васильевич.
Собеседник на том конце трубки затих.
- Говори, не стесняйся, — с нотками раздражения произнёс Голицын.
- В общем, наделал делов шалопай… Я тебе всего сказать не могу, разговор конфиденциальный, но намекнуть могу: убил, понимаешь, паршивец, мещанина Гвоздикова… Ты о нём, наверное, что-то мог слышать.
- Гвоздикова? — сделал вид, что вспоминает Голицын. — Знаешь, не уверен. Через меня столько людей проходит — всех не упомнишь.
- Ну тогда хорошо, а то я боялся настроение тебе попортить. Как назло, обставил паршивец всё так — комар носу не подточит. Дескать, его похитили, собирались денег вытребовать. Только откуда у него деньги-то, после того, как семья отказалась? — задал риторический вопрос губернатор. — Даже посадить не удалось — вояки за него вступились, он ведь теперь в батальоне осназа его императорского величества служит…
Переведя дух, он продолжил:
- Я прессе освещать это дело запретил, не хватало, чтобы ещё на всю страну раструбили. Так что ни в газетах, ни по телевизору ничего не будет. Никаких новостей на сей счёт. Но ты же у нас человек государственный, тебе многое знать полагается… Так что я тебе курьера своего отправил со всеми бумагами касательно этого неприятного дела. Он сегодня прилететь в Петербург должен. Ты уж сделай милость, прими его…
- Раз ты просишь — не могу отказаться, — сквозь силу улыбнулся Василий Васильевич.
- Спасибо, Василий Васильевич! Извини, мне пора… Передавай от меня наилучшие пожелания супруге и деткам. За сим откланиваюсь.
Трубка замолчала.
Василий Васильевич ощутил в себе нарастающее желание бросить телефон на пол и растоптать его ногами, но он быстро опомнился — аппарат-то тут причём? Штука механическая, ни в чём не виноватая — чего на ней злость вымещать?!
Мещанин Гвоздиков — он же Гвоздь, давно был человеком Голицына. Собственно, Василий Васильевич употребил всё своё влияние и возможности, чтобы продвинуть того на довольно высокий пост в криминальной иерархии.
Гвоздь оказался благодарным, добро помнил. Через него к Василию Васильевичу регулярно тек довольно приличных размеров финансовый ручеёк. К тому же руками бандитов порой можно было творить такие дела, что не получались с привлечением государственных механизмов.
Потерять Гвоздя — всё равно что лишиться одного из пальцев на руке. Жить без него можно, но, сука, неприятно!
Особенно, когда причина этих неприятностей носит фамилию злейших врагов.
Спускать такое Василий Васильевич не собирался.
Гвоздя не стало, очень жаль, но тот был не единственным, кто мог окончательно порешать вопрос с этим изрядно поднадоевшим Ланским.
Голицын знал других людей, которые охотно сделают для него маленькую услугу просто так, из уважения к их дружбе. Однако Василий Васильевич был готов заплатить любую сумму.
Ланской должен исчезнуть раз и навсегда!
Назад: Глава 23
Дальше: Глава 25
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий