Лучший из худших

Книга: Лучший из худших
Назад: Глава 27
Дальше: Глава 29

Глава 28

Белов не обманул, когда пообещал мне нелёгкую жизнь под его присмотром. Не успел я как следует очухаться после недавних переключений, как в тот же день попал в крепкие руки помощников фельдфебеля, которые начали делать из меня какую-то машину для убийства.
Теперь все занятия шли исключительно по индивидуальной программе. В казарму я возвращался только, чтобы спать, при этом вставал раньше всех, а ложился намного позже.
Изменилось всё и не только отношение окружающих. Совершенно другая, я бы сказал «научная» кормёжка, в которой учитывалась каждая калория и каждый полезный витамин, тщательно выверялись все пропорции микроэлементов.
При этом сам график был построен по такому принципу, что я уставал, но не настолько, чтобы превратиться в дохлую клячу. Наоборот, с каждым подъёмом начинал ощущать бурлящую внутри силу и переполненность энергией.
Кроссы, тренажёры, тир, полоса препятствий, рукопашный бой по методике, представляющей собой микс из разных стилей единоборств, при этом я быстро понял, по какому принципу отбиралась техника — убить или обезвредить врага максимально быстро и эффективно. Что-то от айкидо, что-то от знаменитой «Системы» и прочих методик.
На первом этапе, конечно, пригодились азы из прежней жизни, всё-таки не зря довольно долго занимался с не самым плохим сенсеем. Однако хватило их ненадолго.
Фактически меня заново учили даже дышать — и это отнюдь не шутка.
Конечно, и я сам прежде слышал и мне не раз говорили, что два бойца сойдутся в рукопашной только при фантастическом стечении обстоятельств — когда будут потеряны автомат, пистолет, нож, поясной ремень, лопатка, бронежилет, каска; найдена ровная площадка без камней и всего прочего; а главное — найдётся второй такой же распиз… Ну, вы меня поняли…
Но пока по жизни драться приходилось гораздо чаще, чем я хотел.
Пусть некоторые философы утверждают, что если ты ввязался в махач, то уже проиграл — иногда судьба кидает тебя в такие коллизии, что миновать мордобой при всём желании не получится. И тут я слегка перефразирую Черчилля: если, выбирая между войной и позором, выбираешь позор, то получаешь и то и другое.
Невозможно научиться всему и сразу, тем более за очень сжатые сроки, но инструктора честно старались, натаскивая меня на то, что пригодится в первую очередь. Человека можно убить тысячью способами, но совершенно необязательно знать все — достаточно отработать и эффективно применять парочку из них.
Время летело как скоростной поезд. Я будто видел свою жизнь на перемотке, события мелькали перед глазами калейдоскопом.
Однако даже при столь плотном графике у меня находилась и отдушина в виде наших встреч с Шереметевой. Минимум раз в неделю мы кувыркались в её кабинете, причём осваивали не только кушетку, но и другие любопытные и нестандартные места.
Чем больше было таких интимных «занятий», тем сильнее во мне крепло подозрение. Пожалуй, зря я себя записал в эдакие герои-любовники. Да, определённую симпатию ко мне Василиса испытывала, но её любопытствующий взгляд в некоторые, даже вроде кульминационные моменты, начинал наводить на не очень приятные размышления.
Кажется, я всё-таки стал подопытным кроликом, хотя мне самым тщательным образом внушали, что это не так, что я вроде как царь горы и пуп земли, вокруг которого всё вертится, а женщины падают штабелями возле ног.
Если бы… Птица обломинго начала недвусмысленно размахивать передо мной своими пышными перьями от крыльев.
То и дело меня пытались подловить на какой-то вроде безобидной мелочёвке… и только хорошенько включив голову, я в последнюю секунду соображал, что рискую раскрыться и показать, что магические способности никуда не делись, несмотря на пресловутое шельмование.
Так, чудом не проколовшись раз, другой, третий, я всё же схватился за голову — оказывается, мной уже вертят как хотят, а я-то хожу гордый, словно павлин.
И это был мощный удар по самооценке. И не так-то легко было его перенести.
Я порядком сглупил, ввязавшись в игру не на своём поле, и теперь находился в глубоких раздумьях, как без потерь выбраться из той глубокой задницы, куда сам же и залез, весело прихрюкивая.
Естественно, о наших взаимоотношениях никто не знал. Официально я проходил реабилитацию после тяжёлого испытания. И с этой «реабилитацией» пора кончать.
Придумать какой-нибудь ерундовый повод, чтобы порвать с Василисой? Мысль о том, что больше не смогу обладать её шикарным телом просто сводила с ума, но надо думать головой, а не тем, что ниже.
Как назло ничего путного в башку не лезло. Госпожа поручик, она же несравненная и прекрасная Василиса вела себя настолько безукоризненно, что докопаться до неё мог только чокнутый параноик.
Изобразить из себя очень важную особу, то есть «вери импотент», то бишь импотента на фоне усталости от бесконечных и изматывающих занятий. Три раза «ха»! При виде её прелестей я забывал, что такое эта самая усталость, так что тема была провальной с самого начала.
Поговорить начистоту? Да это всё равно, что дать чистосердечное признание и тогда… Она вряд ли станет молчать, не тот типаж — это я для себя уже понял.
Будет переживать, мучиться от угрызений совести, но всё равно сдаст меня с потрохами кому надо.
В общем, ничего удачного, кроме попытки изобразить из себя ипанутого ревнивца, я не придумал и стал со следующего свидания воплощать план.
Я превзошёл всех Отелло вместе взятых, докапываясь до такой ерунды, что представить себе невозможно. Привязывался ко всему, любой мелочёвке. Клевал мозг по пустякам. Даже представить невозможно, какие номера и коленца выкидывала моя богатая фантазия и всё ради того, чтобы оттолкнуть от меня красивую женщину.
Я очень старался стать в её глазах невыносимым и в итоге преуспел.
Через неделю Василиса начала меня ненавидеть. Страшно представить, какого шизика она увидела во мне, но я мог гордиться собой.
- Перестань так смотреть на Цыгана! Когда я вижу, что ты не сводишь с него глаз — меня от злости аж распирает! — заявил я однажды.
Она глубоко выдохнула и отстранилась от меня. Я видел, как в ней бушуют два желания: продолжить моё душевное препарирование или хорошенько надавать по щам.
Победило второе.
- Одевайся! — трясясь от злости велела она.
- Что? — делая вид, что ослышался, спросил я.
- Одевайся и вали отсюда на хрен, Лан! Господи, как же ты меня заеб…! Никогда бы не подумала, что встречу такого говнюка! — закатив глаза, заматерилась Василиса. — Проваливай, Лан, пока я сама не взяла тебя за шкварник и выкинула за дверь!
Было гнусно и противно от такого исхода. Внутри меня всё переворачивалось. И всё-таки это было то, чего я усиленно добивался. Больше Василиса не желала со мной иметь дела. Конец этим психологическим экспериментам, угрозе моей дальнейшей жизни, которую даже нормальной-то не назовёшь.
Проклиная себя в душе, я оделся, потянулся к девушке, чтобы напоследок поцеловать её в такой притягательный лобик.
Она гневно отпихнула меня руками.
- Иди, Лан! Иди, а то я, клянусь матерью, убью тебя, и мне ничего за это не будет.
Я печально кивнул и вышел.
Иногда, чтобы победить, приходится нарочно поддаваться и проигрывать. Ничего, Василиса, когда-нибудь придёт час, и ты сможешь понять, что мной двигало. Простить, конечно, вряд ли, но я на это даже не надеюсь.
Был ли у меня какой-то иной способ переиграть ситуацию в свою пользу? Скорее всего, нет.
Но теперь ничто не мешало сосредоточиться на остальном. Девушки… Ну, в конце концов есть Ольга, к которой я до сих пор неровно дышал. Не сложится с ней, найдутся и другие. Тем более связывать себя узами брака в ближайшее время я не собирался.
Ещё неизвестно, вернусь ли из боевой командировки. Так что пусть всё остаётся на своих местах.
Долго предаваться унынию всё равно не получилось, потому что меня тут же поймал очередной инструктор и потащил на площадку, выбивать дурь.
Когда на душе хреново — лучшее лекарство выплеснуть злость и обиду на подходящем объекте. Бедная боксёрская груша, сегодня ей конкретно перепало.
Страшно подумать, что бы я сотворил с человеком, если бы меня поставили в спарринг. Убил бы точно!
Лупася несчастную грушу, я не переставал думать о Василисе. Она, конечно, стерва, причём стерва красивая и умная. Такие западают в душу надолго.
Но гибнуть из-за её красоты — бр! Ищите идиотов в другом месте.
Рациональный ход мыслей приободрил меня, а может помогла физическая нагрузка. Когда в том мире не стало моей Кати я тоже изнурял тело и душу тяжёлыми тренировками. Даже в камере изолятора не сидел на месте а выплёскивал негатив, упражняясь до сухого пота.
Дня два я походил в режиме зомби, а потом всё рассосалось само по себе. Разве что подступала короткая боль при виде поручика Василисы, ведь она по-прежнему вела наши занятия, но… потом всё проходило, и с каждым разом становилось намного легче.
Штабс-капитан Голиков оторвал взгляд от машинописных строк доклада. Напротив него, всё то время пока он изучал документы, терпеливо сидела поручик Шереметева.
- Значит, опробовали на Ланском методику суккуба, — протянул он.
- Да, — кивнула поручик. — Нас в университете учили, что это один из самых эффективных способов, уж простите господин штабс-капитан, приручить к себе трудных личностей мужского пола.
- И какая у вас в университете была оценка по этому предмету? — прищурился Голиков.
- Твёрдая пятёрка. Я закончила с отличием, — с лёгкой обидой заметила поручик.
- Тогда я могу быть уверенным в результате на все сто.
- Не верите мне, можете привлечь другого специалиста.
- Зачем? — улыбнулся особист. — В принципе, примерно такого результата я и ожидал. Ланской, при всех его достоинствах, рядовой человек, лишённый магических способностей. Думаю, теперь могу смело подготовить свой рапорт и отправить наверх. Пусть от него отвяжутся!
- Надеюсь, мне больше не понадобится его разрабатывать? — спросила поручик.
- Разумеется.
Девушка облегчённо вздохнула.
- Но… — продолжил особист, и Василиса напряглась. — Я, конечно, тщательно изучил вашу работу, она выполнена на высоком профессиональном уровне, однако сейчас мне бы хотелось поговорить с вами, не как с офицером, а как с человеком, причём женщиной… Скажите, что лично вы думаете о Ланском, теперь уже не как об объекте исследований?
Поручик на секунду задумалась.
- Честно?
- Да. Всё, что вы сейчас скажете, никуда не попадёт и останется между нами.
- Мне кажется, он гораздо умнее, чем кажется. И я не раз испытывала ощущение, что он ведёт какую-то свою игру. Признаюсь, он довёл меня до бешенства нелепыми выходками и дурацкой ревностью, однако… У меня было время проанализировать, и я поняла — он догадался, что наши любовные отношения — часть исследования, психологические опыты. И Ланской нашёл способ прекратить их, причём так, чтобы инициатором стала я, — с грустью заключила поручик.
- Вы как-то прокололись? — нахмурился особист.
- Не думаю. Я действовала безупречно. Просто Ланской умеет шевелить мозгами. Не забывайте, из какой он семьи. Такого на мякине не проведёшь.
- И, тем не менее, никакой магии?
- Никакой, — подтвердила Василиса.
- Тогда пусть сдаёт экзамены, становится солдатом. Его ум — не направлен империи во вред. Надеюсь, мозги пригодятся Ланскому, чтобы выжить в ближайшей командировке и вернуться.
- Вы удивитесь, господин штабс-капитан, но я буду молиться за него и ждать, — тихо произнесла Шереметева.
Назад: Глава 27
Дальше: Глава 29
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий