Лучший из худших

Книга: Лучший из худших
Назад: Глава 6
Дальше: Глава 8

Глава 7

Удивительное дело, кажется, что день тянется чуть ли не бесконечно, но потом — хлоп! и вдруг выясняется, что уже пролетела целая неделя.
Незаметно подкралось моё первое воскресение, объявленное выходным. Ну как выходным, всё в полном соответствии с армейской поговоркой: «что ни отдых, то активный, что ни праздник, то спортивный».
Выразилось это лишь в отмене занятий, вместо них нас погнали на спортгородок, где устроили эстафеты и прочие «весёлые старты». Выяснилось, что я неплохой бегун (хоть какая-то плюшка от истинного владельца тела). Не чемпион, конечно, однако показал очень хорошие результаты в забегах на сто метров и три километра. В последнем состязании вообще пришёл к финишу первым в учебном взводе.
За эту неделю произошло не так уж и много событий, самый главным из них стало появление в части ещё двух десятков зелёных рекрутов — в итоге взвод стал полноценным, в нём появились сразу три отделения.
Формально, каждым «рулил» ефрейтор, к примеру, нашим занимался Санников. Однако каждый из нас примерял на себя в течение дня обязанности командира отделения. Санников выдавал белую повязку с надписью «стажёр» и коричневый кожаный планшет, крепившийся к портупее.
Теперь «стажёры» водили отделение на зарядку, развод, приёмы пищи, вечернюю прогулку и отбой, а Санников наблюдал за процессом, практически не вмешиваясь.
Я сам не заметил как вошёл во вкус ещё в первый день стажёрства. Наверное, это играли и бурлили отцовские гены, мне нравилось командовать, вести за собой людей. И, как часто бывает с новичками, дорвавшимися до власти, я перегнул палку.
После ужина нам полагалось с полчаса личного времени, в это время ослабевал надзор даже сверхбдительных ефрейторов и унтеров, которые подходили ближе к вечерней прогулке.
Я устал как собака после кроссов, и пусть опять «опарафинился» при сдаче нормативов на турнике, всё равно ощущал в себе некоторый душевный подъём. Эдакая усталость в теле и одновременно приподнятое настроение. Приятно быть хоть в чём-то лучше других. Да, я хреново подтягиваюсь, зато бег — мой конёк.
К тому же на моём рукаве была белая повязка «стажёра», весь день я командовал отделением и, как мне казалось, неплохо. Правда, то и дело ловили на себе косые взгляды сослуживцев, однако явного сопротивления к приказам не встречал.
Папа всегда твердил мне: будь проще и люди к тебе потянутся. Я пробовал вести себя именно так, как он говорил, но результаты пока не были радужными. Парни меня откровенно чурались, я чувствовал себя какой-то белой вороной и не понимал, как исправить ситуацию.
Почему-то, что в школе, что в университете никогда не испытывал дефицита в общении, приятелей и друзей что там, что там было хоть завались, но тут просто какой-то затык.
Сложно сказать, разойдутся ли наши стёжки-дорожки после того, как на плечи лягут солдатские погоны, но интуиции подсказывала, что с кем-то из этих парней всё равно придётся тянуть вместе все эти пять лет контракта. Если не в одном отделении, так во взводе точно.
По установившейся традиции мы не звали друг друга по фамилии, иногда по имени, но чаще всего по стихийно возникшим прозвищам.
Конопатый, которому в первый день «пробивал фанеру» фельдфебель Белов, так и остался для всех Рыжим. Ко мне приклеилось погоняло Лан — сокращённое от Ланской.
А ещё в отделении появился неформальный лидер: смуглый и разбитной парень, года на два постарше остальных, откликавшийся на погоняло Цыган. Сухой и при этом жилистый, физически крепкий и явно неглупый, он сразу подмял под себя ребят.
Прошло всего несколько дней, а все, кроме меня, буквально ему в рот смотрели.
Как это у него получилось — ума не приложу. При этом непохоже, чтобы Цыган прикладывал к этому какие-то особые усилия. Быть может, яркая лидерская харизма или что-то другое.
Однако на меня она не действовала, я словно оказался на другом полюсе. Вероятно, это тоже была одна из причин, по которой у меня не складывались отношения с сослуживцами. Они держались вместе, а я вроде как на отшибе.
Когда коту нечем заняться, он полирует до блеска яйца. В армии терпеть не могут отлынивающего бойца, поэтому лучше всегда изображать какую-то деятельность, если не хочешь, чтобы тебя припахали.
Я сидел на табурете и тряпочкой натирал латунные пуговицы куртки. Считалось особым шиком, когда они блестят и переливаются на солнце словно перламутровые.
В этот момент меня тронули за плечо.
Я вскинул голову и увидел длинного и нескладного Кузю, у которого явно была некоторая заторможенность в развитии. Он словно немного застрял в детстве.
В иных обстоятельствах его лёгкий инфантилизм и наивность могли бы вызвать умиление, но только не в армии. Странно, что комиссия вообще его пропустила.
- Чего тебе? — спросил я, продолжая наяривать тряпкой.
- Лан, тебя Цыган ищет.
- Чего меня искать — я здесь, — спокойно произнёс я.
Стычек с Цыганом у меня не было, но в душе я догадывался, что это до поры — до времени. Рано или поздно коса найдёт на камень.
- Ему надо с глазу на глаз с тобой потолковать, — Кузя беспомощно оглянулся. — Лан, ну не артачься, а…
Вид у него при этом был абсолютно детский и безобидный, как у плюшевого медвежонка.
Мне стало его жалок.
- Где?
- Он во дворе тебя ждёт, — обрадовался Кузя.
В любой воинской части, несмотря на установленный строгий контроль и порядок, всегда есть места, в которых солдат может, как это принято говорить, «проеб…ться». Какими бы пугливыми и неопытными были мы, рекруты, однако даже нам удалось быстро вычислить парочку таких мест. К ним относилась в первую очередь территория за казармой, куда, почему-то не выходило ни одно окно, а с других мест его было сложно разглядеть из-за густо посаженных деревьев. Мы называли этот крохотный «пятачок» двором.
Я отложил куртку и поднялся. Воровство у нас не приветствовалось, «крыс», таскавших у своих не любили, впрочем, как и стукачей. Так что я мог не опасаться, что куртку кто-нибудь тиснет.
- Пойдём.
Чем ближе я подходил ко двору, тем всё меньше и меньше мне нравилась эта история. Не похоже, что меня ждёт приятный разговор в тёплой и дружеской обстановке, скорее — наоборот.
С другой стороны, пасовать тоже нельзя. Запишут в трусы и чмошники, и ты никогда не ототрёшься от этого.
Как и в зоне, в армии тоже есть свои понятия, и большинство из них действительно понятны сразу, словно записаны на подкорке сознания. Прогибаться нельзя, но и отделяться от коллектива тоже. Чем быстрее вольёшься в одноцветную массу «своих», тем легче будет и меньше ненужного внимания и придирок.
Хоть Цыган вроде и звал меня потолковать тет-а-тет, однако во дворике он прохаживался в компании своего заместителя — плюгавого Ушана, который так походил на шакала Табаки из «Маугли». Такой же лопоухий (отсюда и прозвище Ушан) и визгливый.
Почуяв в Цыгане силу и авторитет, Ушан с первого дня приблизился к нему и теперь бегал покорной собачонкой.
Сам по себе опасности этот прихлебатель не представлял. Ниже меня ростом и гораздо слабее, пусть и вертелся на турнике юлой. Тем не менее, я мог свалить его с «копыт» одним щелчком. Конечно, не проверял этого на практике, но откуда-то знал и был уверен на все сто.
А вот Цыган — другое дело. В нём интуитивно чувствовался опытный боец, за плечами у которого богатый багаж уличных драк и стычек.
Нам запрещалось выпытывать детали прошлого друг у друга, военнослужащий батальона, как красиво говорили нам, начинали жизнь с белого лица — я часто слышал это выражении, но на уровне сплетен и слухов информация о всех и о каждом так или иначе просачивалась, становилась доступной.
Об Ушане поговаривали, что сюда его сплавили родители, которых он чуть не разорил пристрастием к карточной игре — в империи не были запрещены казино и игровые залы с «однорукими бандитами». Такие, как Ушан, обычно просаживают уйму денег и становятся всем должны. Что, собственно, и получилось.
В итоге сюда его сплавили, чтобы спастись от разгневанных кредиторов.
Про Цыгана ходили слухи, очень похожие на правду, что он член крутой бандитской группировки, причём не из рядовых. Но в армию угодил отнюдь не из тюрьмы, в отличие от меня. Как и в моём мире засадить такого за решётку — штука сложная. У ребят хватает бабла на всё, и на подкуп следаков и на крючкотовров-адвокатов.
История Цыгана оказалась по-своему занятной и в чём-то романтичной: в парня втюрилась дочка какого-то аристократа, причём основательно. Девка так втрескалась, что сбежала из дома и несколько дней жила на хате любовника.
Само собой, долго такая верёвочка виться не могла. Папаше пришлось не по душе, что его дщерь вошкается с плебеем, в итоге Цыгана взяли в такой оборот, что самым лучшим выходом стала армия, и не рядовая воинская часть, а батальон Смерти.
Глядя на его тёмное смазливое лицо, в это охотно верилось. Уверен, он перепортил до службы кучу девок.
Вот только то, что Цыган — бабник, не делало его менее опасным. Это был отнюдь не комический персонаж.
Глядя на него, я ни капли не сомневался, при необходимости он убьёт или покалечит, это было написано у него в глазах.
Ну что ж, посмотрим, что день грядущий нам готовит.
Я уже примерно догадывался, что именно, однако надежда умирает последней, пусть и в тяжёлых муках.
Назад: Глава 6
Дальше: Глава 8
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий