Предатель рода

30
Миг пустоты

И хоть Кин сломал замок камеры, Аянэ всё же захотела вернуться в свою тюрьму после осмотра ран Даичи. Тихо закрыв за собой дверь, она уселась в темноте и стала ждать, несмотря на протесты Кина. Ведь для того, чтобы снова выйти из клетки, ей нужно было разрешение. Как признание ее права на свободу. Как ее реабилитация. И израненный старик со сбитым дыханием, пробудившись от сна, который мог закончиться смертью, если бы не проклятая лотосменка и ее блестящие паучьи конечности, дал свое согласие.
Наконец-то свобода.
Аянэ вышла из камеры и, широко улыбаясь, обвила руками шею Кина. От нее пахло потом, влажной тканью, засохшей кровью. Кин в ответ слабо приобнял ее, надеясь, что она его быстро отпустит. Ее руки неохотно соскользнули с его плеч, она отступила и взглянула на него своими темными глазами с поволокой, которые казались слишком яркими на бледной, как лунный свет, коже.
– Кин-сан, что случилось?
– Ничего.
– Да побери тебя Первый Бутон, постарайся приложить хотя бы чуточку усилий, чтобы врать получше, – криво улыбнулась она. – Тогда я бы постаралась поверить тебе.
– Зачем ты все время повторяешь это?
– Что?
– Ругаешься Первым Бутоном. Ты же больше не член Гильдии.
– Старая привычка? – Девушка пожала плечами, серебристые лапы закачались на спине.
– Этим ты обращаешь на себя внимание. Напоминаешь людям, кем была раньше. Даичи согласился тебя освободить, потому что ты спасла ему жизнь. Но чем меньше они будут думать о тебе как о гильдийке, тем лучше.
– Тогда кем мне клясться? Богами грома и их барабанами? Может, Создателем и его тестикулами? – Она произнесла это грубым голосом и состроила хмурую гримасу. – Я-я-я-яйца Идзанаги.
Кин невольно улыбнулся.
– У тебя здорово получилось.
– Благодарю, мой господин. – Аянэ сделала реверанс, как придворная дама. – А теперь скажи, что тебя беспокоит, или нам следует притвориться, что ты вполне порядочный лжец и ты покажешь мне баню?
– Просто… всё вместе. – Он пожал плечами. – Метатели не сработали. Даичи почти умирает. Они думают, что это моя вина. Всё пошло к черту с тех пор, как улетели Юкико с Буруу, – вздохнул Кин. – И им пора бы уже вернуться.
Эти слова звучали так, как если бы их произнес кто-то другой. Кто-то, кто сидел в дальней комнате, предаваясь пустым сплетням, и был слишком глуп, чтобы просто подумать.
Юкико пропала? Бред какой-то. Когда он видел ее в последний раз, они поругались. Судьба так жестока… Неужели он потерял ее навсегда?
– Ты беспокоишься о ней, – сказала Аянэ.
Он уставился на пол. Кивнул.
– Я уверена, что с ней все в порядке, Кин. Где бы она ни была. Она – Танцующая с бурей. Она уничтожила три броненосца, не получив ни единой царапины. Убила сёгуна, просто взглянув на него.
Кин снова кивнул.
– Это не она. Это вы все так ее видите… – Он вздохнул, потер складку между бровями. – Ты ее совсем не знаешь.
Аянэ нежно коснулась его руки кончиками пальцев – и это прикосновение паутинкой легло на его кожу. На ее губах появилась слабая улыбка.
– Знаешь, ты такой милый, Кин-сан. Ты всегда хорошо думаешь обо всех.
Он посмотрел на ее пальцы, от прикосновения которых по его коже бегали мурашки. А взглянув ей в глаза, понял, как близко она стоит. И прежде чем он осознал, что происходит, ее губы – полные, мягкие, теплые – коснулись его губ, ее тело прижалось к его телу – нежно-нежно, как будто он мог сломаться. Кин замер на секунду, две, три, дыхание в легких сбилось, в ушах зазвенело. Но все-таки отстранился, отступив назад и подняв руки. Аянэ стояла неподвижно, как камень, с закрытыми глазами, серебряные конечности, колыхаясь, разворачивались, темно-розовые губы скривились в слабой улыбке.
– Так вот на что это похоже, – выдохнула она.
– Зачем ты это сделала?
Аянэ открыла глаза и быстро заморгала. Серебряные конечности задрожали.
– Просто чтобы почувствовать, – сказала она. – Просто чтобы знать.
– Нельзя так делать. Сначала надо спросить.
– Тебе понравилось?
– Нет.
А тебе?
– Прошу прощения. Я просто подумала… – Она сложила руки перед собой. – Я подумала, что если бы ты не хотел этого, ты бы меня остановил…
– Больше так не делай, пожалуйста.
– Не сердись на меня.
– Не сержусь…
– Сердишься! – На глаза девушки навернулись слезы. – Прости меня. Просто… всё это… – Она покачала головой, пытаясь подобрать слова. – Теперь у меня есть возможность чувствовать, я просто хочу чувствовать всё это…
По ее отросшим ресницам и бледным щекам потекли слезы.
– Прости меня, Кин. Пожалуйста, прости.
– Всё в порядке. – Он неловко приобнял ее.
Она прижалась к нему и задрожала, грудь слегка вздымалась. Он провел рукой по отрастающим на голове волосам и прошептал, чувствуя себя совершенно несчастным:
– Всё будет хорошо, не плачь, успокойся.
Совсем недавно он был так похож на нее, впервые расправив крылья в мире, которого он никогда не знал. Он вспомнил, что значит чувствовать, быть изгоем для тех, кто смотрит на тебя извне, и на один короткий, невозможный миг он забыл о девушке с длинными темными волосами, кожей, похожей на сливки, и такими глубокими глазами, в которых он тонул. О девушке, которая улетела на своем грозовом тигре и забрала его сердце с собой. Забыл, что она пропала, что она могла умереть, что последний раз, когда они говорили, мог оказаться последним в самом прямом смысле.
Он совершенно забыл о ней. Но только на мгновение.
На единственный миг пустоты.
* * *
Затылок ему жгли злые взгляды.
Аянэ шла рядом и, казалось, потерялась в потоке видов и запахов. С легкой улыбкой она, прищурившись, смотрела на верхушки деревьев и глубоко дышала, как будто каждый ее вдох был первым и последним. Но Кин чувствовал зло. Видел его в мрачных лицах Кагэ, в их расправленных плечах. В том, как в перерывах между делами, когда они с Аянэ проходили мимо, они осеняли себя знаком защиты, когда думали, что он не замечает.
Некоторые смотрели на Аянэ с неуверенным одобрением. Видимо, уже распространился слух, что она спасла жизнь Даичи. Но для Кина у них было только недоверие. Гнев и презрение.
Они ступили на мостик, Аянэ болтала о том, как из-за ветра волоски у нее на руках встают крошечными рядами, и что это похоже на статический ток, и как странно вообще иметь волосы на руках. Кина кололи злые взгляды, но он терпел, стиснув зубы, его терзала несправедливость этой ситуации. Если бы не его метатели, боевой отряд о́ни было бы не сдержать – Кагэ не смогли бы сразиться ними, не говоря уж о том, чтобы победить. Если бы не его периметр защиты, сейчас отродья ада беззаботно бродили бы по лесу, а Кагэ прятались бы на своих деревьях и молились о скором возвращении Юкико. Ведь сначала метатели Кина уничтожили более дюжины монстров, и лишь потом случился сбой. Но это никого не волновало. Никто и не задумался, что бы произошло, если бы Кина здесь вообще не было. И никому не показалось подозрительным, что все метатели вышли из строя в считаные секунды, один за другим.
Как, черт возьми, могли разорваться уплотнения?
– Гильдиец.
Этот голос, твердый, леденящий, заставил его вздрогнуть. Он помнил, как скрежетал нож во входном гнезде, заставляя его стискивать зубы.
Скритч.
Скри-и-итч.
– Уходи, Исао, – сказал Кин.
Юноши стояли в конце пешеходного моста, преграждая им проход к бане: впереди – Исао, за ним, тенью – Ацуши. Кин остановился, остановил Аянэ. Девушка моргнула и озадаченно огляделась.
– Что случилось, Кин-сан?
– Вернись в тюрьму, – тихо произнес он. – Жди меня там.
– Я предупреждал, чем всё закончится, если ты не уйдешь. – Исао поднял пару деревянных дубинок тонфа с короткой поперечной рукоятью. – Тебе следовало прислушаться.
Кин заметил движение сзади него. На другом конце моста с улыбкой на кривом лице стоял Такеши. Он оглянулся на жителей деревни на других площадках, но они отворачивали взгляды. А потом все просто собрали узлы или бросили работу и ушли. А ведь недавно они вместе сражались с демонами, убивали их. Но после катастрофы на линии метателей большинство Кагэ стало смотреть на Кина с ещё большим недоверием, чем раньше.
Кин сжал руку Аянэ и потянул ее за собой.
– Лучше держись в стороне, Аянэ.
– Из-за твоих чертовых метателей Даичи-сама чуть не погиб, – выплюнул Исао. – Я тебя предупреждал.
Десять футов.
– Моих метателей? – Кин прошипел сквозь стиснутые зубы. – Это ведь вы, ублюдки, вывели их из строя. Поэтому вы и умоляли Даичи не использовать линию в битве. Вы испортили их, хотели, чтобы они взорвались во время испытаний перед всей деревней, а не во время…
– Откуда мне, черт возьми, знать, как вывести из строя твои машины, гильдиец?
– Я видел твои руки после битвы, Исао. Они были в смазке.
– Смазка? Да ты совсем тупой, – Исао презрительно фыркнул. – Черная, да? Липкая? Как кровь о́ни?
Пять футов.
– Когда Даичи узнает об этом…
– И как же он узнает? – усмехнулся Исао. – Мертвецы молчат.
Два фута. Совсем близко. Можно было увидеть капли пота на коже юноши. И ненависть, горящую в глазах.
– Исао, не…
Тонфа просвистела рядом с его челюстью. Кин отклонился и случайно ударил Аянэ затылком по носу. Девушка взвизгнула и, закрыв лицо руками, отлетела назад. Она успела ухватиться за веревочные перила, чтобы удержать равновесие. Мост под ними качнулся.
Кин шагнул вперед, схватил вторую тонфу и резко хлопнул ладонями по дереву. Он попытался вырвать оружие из рук Исао, но тот ударил другой дубинкой раз, второй – в солнечное сплетение, по ребрам, – выбивая воздух из легких. Кина чуть не вырвало. Он упал и неуклюже прицелился локтем, намереваясь ударить Исао в подбородок. Но получил пинок в живот и свернулся калачиком на досках. Тут он услышал крик Аянэ и резкий смешок Такеши: этот ублюдок схватил ее за руки.
Исао поднял Кина на ноги и снова ударил его кулаком в живот – раз, другой, – пока боль не накрыла его белым саваном, а изо рта не пошла кровь. Мир вокруг закачался, будто какой-то великан тряс его, сжав в неуклюжих жирных кулаках. Кин чувствовал, как его толкают к перилам, как мост под ними шатается, рука Исао сжимается на шее, а другая хватает его за оби и тащит вверх, чтобы скинуть в лес, с высоты в шестьдесят футов.
– Ну что, гильдиец, есть у тебя машина, на которой ты сможешь полететь?
Кин захрипел, почувствовал вкус крови, руку, которая держала его за горло. Он ощущал, как дует лесной ветерок, прохладный и свежий, как летят из-под навеса листья цвета огня и падают вниз. Интересно, будет ли он трепетать так же? Порхать из стороны в сторону. Вплоть до самой земли, когда он закроет глаза и больше не будет видеть снов. Неужели так всё закончится?
Значит, всё, что он видел в Палате дыма, было ложью?
Сотни красных, как закат, глаз уставились на него с таким обожанием, на какое только было способно стекло.
Его собственное лицо, но абсолютно чужое.
– Не называйте меня Кином. Это не мое имя.
Сквозь навес проникал блеклый солнечный свет, а глаза ему ослепляло кроваво-красное марево.
Юкико, где ты?
Он почувствовал струю влаги на лице, услышал голос, заглушивший свистящий сребристый звон. Исао ослабил хватку и отшатнулся, Кин рухнул на колени. И в воздухе снова раздались резкие крики страха и боли. Он посмотрел сквозь блики света и увидел склонившуюся над ним Аянэ с окровавленным лицом, вытянутыми руками, дрожащими пальцами, растопыренными в попытке ухватить воздух. Паучьи конечности дыбом стояли у нее на спине, и на каждой блестела тонкая алая пленка.
Исао отступал, схватившись за лицо, ладони его были окрашены красным, а взгляд не отрывался от покачивающихся за спиной Аянэ серебристых лап. Ацуши у него за спиной выл, как голодный ребенок, его пальцы были разодраны, а бицепсы проткнуты, как будто в него стреляли из игломёта. Такеши лежал на мосту, свернувшись клубочком, зажав руку, а по его плечу текли тонкие алые струйки и падали на дерево под ним.
Нижняя губа Аянэ дрожала, темные глаза расширились от страха.
– Держитесь от него подальше, – тихо произнесла она прерывающимся голосом. – Не прикасайтесь к нему.
– Монстр, – выплюнул Исао. – Мерзость.
Девушка посмотрела на юношу позади нее, потом снова на Исао. Щеки ее были мокрыми от слез и крови.
– Просто оставьте нас в покое, – прошептала она.
Такеши поднялся на ноги и поплелся прочь, оставляя за собой алые следы. Исао и Ацуши тоже отступали, не отрывая полных ненависти глаз от дрожащей девушки. С ветвей падали листья, опускаяь по спирали вниз, выкладывая между ними оранжевые и желтые узоры, пропитанные кровью, и исполняя медленный прекрасный танец, который, как все они знали, скоро закончится.
Ушли.
Аянэ схватила Кина и помогла ему встать. Ее трясло так сильно, что она едва справилась. Он же чувствовал себя так, словно его пропустили через мясорубку: каждый вдох – битва, на языке – медный привкус крови. Аянэ обняла его за плечи и повела прочь. Голос ее был тихим и хрупким, как снежинки.
– Ты говорил, что Кагэ хорошие люди, Кин-сан. Что они верят в то, что правильно.
Кин стер со рта кровь тыльной стороной ладони. Выговаривать слова было больно. Больнее, чем он мог представить. Но он все равно их произнес:
– Возможно, я ошибался.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий