Предатель рода

36
Добыча

Дождь пел гимн белого шума, стуча по шкуре океана в промежутках между ударами грома. Кочевник прижимался к земле и рычал, опьяненный запахом крови. Буруу поднялся на ноги, встряхнулся, словно промокший пес, глядя, как на загривке молодого грозового тигра встала дыбом шерсть. Юкико осторожно протянула руку и сделала шаг поближе к сопернику Буруу. Ее голос прозвучал в Кеннинге достаточно громко, чтобы услышали оба.
Все в порядке, не бойся.
*НЕ БОЮСЬ НИЧЕГО. НИКОГО.*
Мысли кочевника прозвучали в ее голове криком, громыхнувшим, как выстрел из железомёта, слишком громко, и ей стало больно. Вздрогнув от напряжения, она выстроила стену между ними в Кеннинге, будто перекрыла реку, чтобы пропускать только тонкую струю. Кочевник был встревожен, чувствовал страх перед лицом этой странной девушки, которая разговаривала с его мыслями. Ее воля обрушивалась на него тяжело, словно сама буря.
Я не собираюсь причинять тебе вред.
*ПОПРОБУЙ.*
Я хочу поговорить с тобой.
*КАК ТЫ ГОВОРИШЬ В МОЕЙ ГОЛОВЕ?*
Я – ёкай-кин.
Кочевник моргнул, посмотрел на нее прищуренными янтарными глазами. Мысли его замелькали, и у нее снова заболела голова, даже под защитой стены. Она поняла, что у нее снова идет кровь из носа.
Ты странник? У тебя нет стаи?
*СОЗДАМ СОБСТВЕННУЮ.*
Юкико взглянула на самку, которая, как она чувствовала, всё еще кружила над их головами.
Она, похоже, не заинтересована в тебе, друг.
*СИЛЬНАЯ САМКА. ЕЙ НУЖЕН ЕЩЕ БОЛЕЕ СИЛЬНЫЙ САМЕЦ. КОТОРЫЙ УЖЕ ДОБИЛСЯ СЛАВЫ. ТАКОВ НАШ ПУТЬ.*
У меня есть способ получше.
*ПОЛУЧШЕ?*
Путь завоевать великую славу.
*…КАК?*
Присоединяйся к нашей стае.
Кочевник посмотрел на Буруу и фыркнул – как будто рассмеялся.
*СКРААЙ ПРИСОЕДИНЯЕТСЯ К ПРЕДАТЕЛЮ РОДА? НИКОГДА.*
Юкико сморгнула дождь из глаз, нахмурившись.
Почему ты его так называешь?
*ОН ТАКОЙ И ЕСТЬ.*
Но себя ты называешь Скраай?
*ЭТО МОЕ ИМЯ.*
У Буруу не было имени, когда я встретилась с ним. Я не думала…
Буруу шагнул вперед, опустив глаза.
ЮКИКО…
Кочевник покачал головой и снова фыркнул.
*У ПРЕДАТЕЛЯ БЫЛО ИМЯ. НО У НЕГО ЗАБРАЛИ ИМЯ, ДИТЯ ОБЕЗЬЯНЫ.*
Звук рвоты отвлек внимание Юкико. Ильич со спутанными волосами на лице выкашливал морскую воду, свернувшись клубочком на мокрых камнях. Ее беспокойство усилилось, разговор со Скрааем на мгновение забылся. Она подошла к упавшей сумке и вытащила двух крупных тунцов, каждого длиной с ногу. Одного она подтащила к Буруу, второго с кряхтеньем бросила кочевнику.
Надеюсь, пока вы наслаждаетесь едой, вы не разорвете друг друга на куски, и вас можно оставить?
Арашиторы настороженно посмотрели друг на друга. Юкико опустилась на колени рядом с гайдзином, убрала волосы с его лица. Буря утихла, ветер успокоился, и даже потоки дождя ослабли. Ильич взглянул на Юкико, слабо улыбнулся, прислонился спиной к битому камню и натянул на себя волчью шкуру. Проводя пальцами сквозь мокрую шерсть, он что-то бормотал под нос. Закрыл глаза, склонил голову. Казалось, он благодарит. Юкико стало интересно, каким богам он молится.
Вскоре Ильич вытащил из-под комбинезона жестяную коробку, достал одну из своих дымовых палочек и дрожащими руками поднес к губам. Поняв, что она насквозь промокла, он с отвращением выплюнул ее.
Юкико встала и подошла к Буруу, провела пальцами по изломанным линиям его механических крыльев. Некоторые брезентовые перья он потерял во время борьбы со Скрааем. Сильно пострадала и упряжь, но каркас казался почти целым. Погнулся и помялся, конечно. Лететь в таком состоянии им было бы невозможно.
Но Юкико могла починить их с помощью нужных инструментов.
Проблема была в том, что они не взяли их с собой.
Она снова повернулась к Ильичу, который всё еще лежал на камнях, переводя дыхание. Она вбила ему в голову картинку – инструменты, руки, работающие с механическими крыльями. Ильич вытер рот тыльной стороной ладони и устало кивнул.
– А как нам их доставить сюда? – Юкико снова указала на кабельную сеть, перебирая руками. – Мы должны вернуться и принести их.
От этой мысли у нее заболело всё тело.
Гайдзин поднял палец вверх, как бы говоря «смотри и учись». Он полез в свой рюкзак и вытащил сверток, упакованный в коричневую клеенку. Развернув несколько слоев, он вынул цилиндр из черного металла, длиной около фута. Юкико помогла ему встать, он улыбнулся и пробормотал слова, которые, по ее мнению, были благодарностью. Подойдя к краю острова с клеенкой под мышкой, он крутнул цилиндр, поднял его над головой, наставив на облака. Из рукоятки вылетел клуб дыма, трубка зашипела. Вспыхнул яркий магниевый свет, и в небо взлетел объект, на высоту пяти футов. Крошечное второе солнце, шипящее и сверкающее под дождем, оставляло за собой длинный шлейф бледно-серого дыма. Буруу и Скраай оторвались от еды и посмотрели, как над ними пылает белый огонь. Буруу зарычал. Юкико, нахмурившись, шагнула вперед.
– Что ты делаешь? – Она повысила голос, как будто так он смог бы ее понять. – Ильич? Разве они не увидят это на ферме?
Гайдзин повернулся к ней с улыбкой. Сунув руку в клеенку, он вытащил трубку из закрученной в спираль латуни и тонких стеклянных шаров, и направил ее в сторону Буруу.
– О боги, н…
Из трубки вырвалась потрескивающая дуга белого света, пересекла пространство между Ильичом и Буруу и наполнила его громом. Арашитора отшатнулся, сверкающая дуга влетела ему в грудь, выбив воздух из легких, и он врезался спиной в камни. Юкико с криком бросилась к оружию, но Ильич ударил ее в челюсть, и она упала. Скраай взревел, расправил крылья и стремглав бросился в новую вспышку ослепляюще белого света. Тот ударил в него, как шаровой таран. Глаза тигра закатились, он рухнул, и, пролетев по камням, остановился в трех футах от ног гайдзина, от его шерсти поднимался пар.
Юкико метнула черным светом из глаз, потянувшись к разуму Ильича с намерением размазать его по черепу. Но он нанес ей жестокий удар по ребрам, выбив воздух из легких. Она закашлялась, брызгая слюнями. Он пнул ее сапогом с железным носком. Потом еще раз ударил по затылку, и она свернулась клубком, из глаз посыпались искры.
Ильич порылся в сумке, лениво держа под прицелом оглушенного арашитору. Юкико изо всех сил пыталась перекатиться на живот и вдохнуть, не обращая внимания на жгучую боль в голове. Ильич предупреждающе зарычал, нацелил оружие ей в лицо и покачал головой. Наверху грохотал гром, и над бурлящим океаном трещали молнии. Юноша извлек еще один световой патрон и с криком выпустил его в небо. Юкико прижалась щекой к обсидиану, такому приятно прохладному, скользкому от дождя. Он взывал к ней древним, как земля, голосом.
Спи.
А теперь спи, дитя.
Она стиснула челюсти и едва слышно спросила:
– Зачем ты это делаешь?
Ильич прорычал непонятные слова, взмахнул медной трубкой, приложив палец к губам.
Не обращая внимания на боль, которая кровоточила в мыслях, она обратилась к Буруу через Кеннинг. Сквозь головокружение она чувствовала его тепло: искрящее оцепенение только что пойманной рыбы, которую бьют о корму, чтобы оглушить. Скраай был в таком же состоянии. Он пытался вырваться из темноты, в которую его погрузила спиральная трубка из латуни и крошечных стеклянных шаров.
Но они были живы.
– Черт тебя побери… – Юкико убрала мокрые волосы с губ и попыталась приподняться. – Я спасла тебе жизнь. Зачем ты это делаешь?
Ильич закричал так громко, что у нее перехватило горло. Юкико прижала ладони к ушибленным ребрам, обхватив себя руками. Прошли мгновения – минуты или часы, она не понимала. Но в конце концов она осознала, что среди воя шторма слышит ритмичный глухой звук – бум-бум-бум, – который раздавался у нее за спиной и становился всё ближе и ближе. Ей даже не нужно было оборачиваться, она и так знала, что это – летающий аппарат с молниевой фермы. Металлическая стрекоза.
Юкико протянула руку сквозь стену и снова коснулась мыслей Ильича, сопротивляясь порыву раздавить его. Но чем ей придется расплатиться за это? Сколько сил она потратит на него? Сможет ли она сразиться с гайдзином, направляющимся к ней в брюхе этого металлического насекомого?
Он использовал меня. Использовал меня, чтобы поймать их обоих. Но зачем?
Она смотрела, как Ильич снова роется в своей сумке, на бледную волчью шкуру. Юкико вспомнила накидку из медведя на спине Данила, самурайские шлемы, прикрученные к его широким плечам. Катю – в коже лотосменов. Каждый гайдзин-солдат, которого она видела, носил на себе шкуру врага или животного.
Но ни у кого не было шкуры арашиторы – это было фантастикой.
О боги, нет…
Эта мысль заставила ее перевернуться на живот, наполнила ее страхом, который затмил всё, что она чувствовала в лапах Йоритомо.
Он не мог…
Ильич нашел то, что искал, правой рукой вытащил из сумки предмет, вспышкой сверкнувший в темноте. Оружие длиной как минимум в фут, изогнутое и жестокое.
Нож.
– Нет, ты не…
Она с трудом попыталась подняться на ноги, череп был готов расколоться, но она пыталась ухватиться за его мысли и сдавить их. Его глаза расширились от боли, налились кровью, но тогда он подошел и пнул ее по голове. Мир рухнул. Ненадолго взлетев, Юкико упала, ударившись плечами о битое черное стекло. Она моргнула, глядя на шторм в небе, лишь смутно осознавая, что Ильич крепко связал ей руки. Он бил ее по лицу снова и снова, и сознание грозилось покинуть ее, улетев на темных крыльях.
Буруу…
Она слышала, как приближается летательный аппарат гайдзина, как стучат его двигатели в висках, напоминая далекий бой барабанов.
Бум-бум-бум-бум.
Она перевернулась на живот, но всё расплывалось перед глазами. Сквозь пелену она видела Ильича, который присел рядом с Буруу, у которого подергивался кончик хвоста – и только это говорило о том, что он жив. Но Юкико чувствовала, как он борется, пытаясь всплыть на поверхность – слабые блики света далекого солнца. Она попыталась дотянуться до Кеннинга, но ее мысли ускользнули через трещины в черепе и пролились кровью из ушей.
Буруу, ПРОСНИСЬ!
Ильич нахмурился, осматривая металлические крылья, пробежал пальцами по переливающемуся металлу, шарнирам, поршням и фальшивым перьям. Подняв брезентовое покрытие, он стал трогать тупые отростки перьев, отрубленных Йоритомо на арене Кигена десять тысяч жизней назад. И, пробормотав проклятие, Ильич встал, плюнул на землю и подошел к Скрааю, хрустя сапогами по расколотому обсидиану.
Выл ветер.
Гремел гром.
Бум-бум-бум-бум.
Кочевник шевельнулся, когти, которые могли разорвать в клочья броню, словно ткань, сжимались, оставляя царапины на черном стекле под ним. Ильич пробежал пальцами по перьям на шее арашиторы, по могучим крыльям, глубоко дыша, и его лицо медленно озарила улыбка. Перья светились слабым блеском – заряд статического электричества отразился в его жадных глазах.
Он удовлетворенно кивнул.
Бум-бум-бум-бум.
– Нет, – простонала Юкико. – Не надо…
Ильич оседлал арашитору, оттянул назад его голову, прижал сапоги к бокам и поднял морду к небу.
– Императрица, буте свидетилем! – воскликнул он. – Моя добича! Моя слава!
Бум-бум-бум-бум.
Ильич поднял нож.
– Ильич, не надо!
В небе вспыхнула молния, отразившись в блестящем клинке.
Взмах.
– НЕТ!
Вспышка стали, чудовищный фонтан крови – Ильич вскрыл горло грозового тигра.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий