Предатель рода

39
Хрупкость

Капли дождя что-то нашептывали на ухо Кину.
Это был не нежный шепот мужчины, когда в его руках любимая женщина и он купается в облаке аромата ее волос, – Кин не знал, как должен звучать такой шепот. И не шепот отца, который, глядя на мир металла, заклепок и железных зубьев, наклоняется и говорит сыну: «Все это я оставляю тебе». Тот шепот остался слишком далеко – его и не вспомнить сейчас. Это не шепот земли, звучавший дыханием великого существа под ногами, которое не отпускает нас от себя от колыбели до могилы, разверзаясь в конце нашей жизни, чтобы баюкать нас в руках, пока мы засыпаем вечным сном.
Нет, это был шепот машины.
Когда Кин поднял руку, чтобы постучать в дверь Даичи, он услышал голос Каори, низкий и настойчивый, говоривший, не замолкая. Он чувствовал запах мяты и кедра, слабый аромат глицинии. И его рука замерла, зависнув на мгновение, способное изменить всё.
Он оглядел деревню Кагэ. Крошечный узел жизни, завязавшийся в самой глуши дикой природы. Мятежный кулак, угрожающий уничтожить нацию. Он увидел силу воли, которая потребовалась, чтобы создать его из необработанного дерева и голых сучьев. Чтобы прийти сюда одному, подальше от всего и всех. Чтобы первым крикнуть «хватит». Но самое главное – он увидел людей, их маленькие жизни и хрупкие мечты, их надежды на лучшее будущее для себя, для детей и для детей их детей.
Еще не поздно остановиться. Тебе не нужно этого делать.
Он подумал о девушке, которая ждала в комнате Юкико, забившись в угол, и дышала страхом, как дымом. Он подумал о ее губах, коснувшихся его губ, о ее нежных руках и грустной улыбке. О крови на ее коже. О рыданиях. И, стиснув зубы, он превратил свое сердце в черный камень, сжал пальцы в кулак и резко стукнул о дверной косяк.
Нет. Нужно.
– Входите, – глухо проскрежетал Даичи.
Кин распахнул дверь и вошел, моргая во мраке. Старик сидел у огня и выглядел изможденным и бледным. Грудь его всё еще была покрыта бинтами, на коже и под глазами расплывались синяки. Каори опустилась рядом с ним на колени, лицо закрывала косая челка. В руках у нее лежала ладонь отца, измазанная черной жидкостью. Когда она заговорила, Кин услышал в ее голосе слезы и гнев, ужасный, душащий.
– Чего тебе надо, гильдиец?
– Кин-сан. – Даичи сглотнул, вздрогнув. – Сейчас не лучшее время…
– Юкико, видимо, не вернется.
Кин и сам не верил своим словам. Во рту у него было вязко, и эта неуклюжая и холодная фраза, скорее, просто сорвалась с губ.
– Почему ты так…
– Она ушла насовсем, Даичи. – Он покачал головой. – Она никогда бы не бросила нас в такой ситуации. С ней что-то случилось. Мы не можем рассчитывать на то, что она спасет нас, да и времени у нас нет. Хиро женится на Аише и утвердится в правах. Землекрушитель двинется на Йиши, и тогда эти острова погрузятся во тьму, сквозь которую не пробьется солнечный свет. Но я вижу выход. Я знаю, как положить конец всему этому.
Земля под их ногами содрогнулась, будто подчеркнув слова Кина.
– Вы помните нашу партию в шахматы? – Кин уставился на старика через тлеющие угли, огонь горел устало, серо-стальным цветом. – Помните, что вы мне сказали?
Даичи смотрел, не мигая, холодно, как рептилия. Обдумывая все хитросплетения. Уставший и старый, отягощенный чувством вины, ответственности за жизни тех, кто нуждался в нем сейчас больше, чем когда-либо. Сейчас, когда он был так слаб.
Он медленно кивнул, и на губах выступили черные пятна.
– Помню.
– Тогда нам нужно поговорить.
Он кивнул в сторону Каори.
– Наедине.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий