Предатель рода

Книга: Предатель рода
Назад: 48 Тишина
Дальше: 50 Ощущения

49
Сложение и вычитание

В лицо Йоши плеснули ледяной водой. Он пришел в себя и тут же получил пощечину – да такую сильную, что клацнули зубы. Он слышал шум толпы вдали, рев пламени и гул двигателей неболётов. В воздухе витал запах пота, смешанный с въевшимся дымом лотоса, приправленный вонью его собственной крови. Он вспомнил Джуру – мертвого, истерзанного, валяющегося в переулке, обглоданного, без глаз, с обрубками пальцев рук и ног, и ненависть вспыхнула в нем так ярко, что он боялся воспламениться.
Еще одна пощечина. На этот раз сильнее.
– Проснись, мальчик, – шепеляво прорычал кто-то.
Отбросив волосы с глаз, Йоши заморгал, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь во мраке. Он висел на крюке и длинных цепях, пальцы ног касались земли. Голый, если не считать его новых хакама, теперь покрытых кровью и грязью. Бетон под ним был липким, с темными пятнами. Единственный плафон отбрасывал на пол слабый круг света. Боковым зрением Йоши заметил десяток мужчин и женщин, которые сидели, скрестив руки на груди и наблюдали за ним, как наблюдают трупоеды за жертвой в ожидании предсмертного хрипа. На плечах у каждого между татуировками были вписаны изображения двух сцепившихся клешнями скорпионов.
Сердце Йоши замерло в груди.
Напротив он увидел Хану, связанную, в руках у злобных мужчин с ирэдзуми во всю грудь. Ее волосы падали на лицо, из носа шла кровь, а по закрытому глазу Йоши понял, что она потеряла сознание.
Йоши посмотрел на того, кто его ударил. Худощав, суров и жесток. Грубое лицо с угловатыми резкими чертами, темные злобные глаза. Он видел его во время первого налета – это был партнер игрока. Мужчина держал в руках плоскогубцы.
– Проснись и пой, лентяй.
– Пошел ты, – выплюнул Йоши.
– Смешно, – криво улыбнулся желтыми зубами гангстер. – Твой дружок говорил то же самое.
Йоши попытался сделать выпад, но единственное, что ему удалось – это крутнуться на цепи. Худощавый рассмеялся, обнажив желтые крошащиеся зубы и обдав Йоши несвежим дыханием.
– Меня зовут Сэйми. – Мужчина прижал плоскогубцы к щеке Йоши. – Последнее, что ты увидишь в этой жизни, – мое лицо. И за это приношу извинения.
– Моя сестра не имела к этому никакого отношения. Отпустите ее.
– Никакого отношения? – Сэйми приподнял бровь. – Рассказывай…
Мужчина повернулся к верстаку, стоявшему на границе света. Каких только инструментов там не было: ножовки и отвертки, ножницы, сверла и плоскогубцы. Бутылка саке. Чаша с солью. Паяльная лампа с питанием от чи. Молоток.
Сэйми плеснул водой в лицо Ханы и сильно ударил ее. Она забормотала что-то, медленно поднимая голову. Глаз закатился, кожа вокруг него была покрыта синяками. Хана заморгала и попыталась сфокусироваться.
– Привет, красотка.
Сэйми схватил ее за лицо, прижал пальцы к щекам и сжал ее тонкие губы в бантик.
– Йоши? – Его сердце почти разбилось от ужаса в ее голосе. – Йоши, что происходит?
– Всё в порядке, сестренка. – Он попытался сдержать дрожь в голосе. – Всё будет хорошо.
– Слышала, красотка? – Сэйми наклонился ближе, уставившись в ее здоровый глаз. – Твой вороватый ублюдок-брат говорит, что всё будет в порядке. Успокой теперь свое сердечко!
– Ублюдки, отпустите ее! Она не имеет к этому никакого отношения!
Хана дрожала так сильно, что у нее стучали зубы. Она пыталась вырваться из рук державших ее мужчин, но они были вдвое больше ее, блестели разрисованными мышцами и широко улыбались. Сэйми провел рукой по ее горлу и расстегнул ей воротник туники. Его голодный взгляд остановился на золотом амулете— мерцающем крохотном олене с тремя рожками в виде полумесяца.
– Стоп, – прозвучал жесткий низкий голос.
Раздались тихие шаги, размеренное дыхание. На свет вышел мужчина. Невысокий. Загорелый. В простой одежде. Седеющие волосы были зачесаны назад и открывали резко очерченные брови.
Он смотрел на Йоши пустыми черными глазами.
– Знаешь, кто я?
– Нет, – тяжело выдохнул Йоши. – Не знаю.
Мужчина подошел ближе, остановившись в нескольких дюймах от него. Йоши видел поры на его коже, морщинки в уголках темных бездонных глаз. В голосе мужчины не было ни гнева, ни даже намека на злость.
– Я тот человек, который платил вам за квартиру. Платил портному, который сшил вам одежду. Татуировщикам, расписавшим вам кожу. Я платил за ваше курево и алкоголь. Я тот человек, кому в лицо ты плюешь каждый раз, когда тратишь одну из украденных монет.
– Мне жаль. – Йоши сглотнул. – Простите, но моя сестра не имела к этому никакого отношения, пожалуйста, только…
– Как тебя зовут?
– Йоши.
– Меня – Джентльмен. – Мужчина уставился на руки Йоши без татуировок. – Ты – низкородный?
– Хай.
– Это многое объясняет. – Джентльмен медленно обошел вокруг Йоши. – Знаешь, в чем разница между нами, Йоши-сан?
– Нет…
– Я тоже буракумин, как и ты. Мальчик, рожденный нищим, без клана, без семьи, без имени. И, как и тебе, мне приходилось делать страшные вещи, просто чтобы выжить в этом месте. – Джентльмен покачал головой. – То, что я делал, Йоши-сан, было ужасно. Как и то, что я буду делать…
Мужчина перестал ходить и посмотрел Йоши в глаза.
– Но я не воровал. За то, что у меня есть, я заплатил потом и кровью. У меня хватало совести смотреть в глаза людям, когда я забирал у них всё. Вот в чем разница между нами. Поэтому я стою здесь, а ты висишь там. Без своей маленькой ручной пушки.
С каждым словом лицо Джентльмена становилось всё ближе.
– Ты. Трус.
Йоши ничего не ответил. Он был в отчаянии. Разум пытался найти хоть какой-нибудь выход из этой ситуации. Из этой дыры. Ямы, в которую он затащил и ее. Боги, пожалуйста, только не Хана…
– Говоришь, твоя сестра невиновна? – Джентльмен посмотрел на нее, затем снова на Йоши. – Что она ничего не знала о ваших преступлениях против Детей Скорпиона?
По лицу Йоши катился пот, в глазах мелькали кровавые пятна.
– Ничего.
– И ты бы хотел, чтобы я отпустил ее?
– Она не заслужила этого. – Он облизнул разбитые губы. – Со мной можешь делать что угодно. Я виноват. Я заслужил. Но она не должна видеть всё это.
Джентльмен уставился сначала на него, потом на Хану, наклонив голову, будто прислушиваясь к скрытым голосам.
– Полагаю, ты прав, Йоши-сан. Она не заслужила видеть весь этот ужас.
Йоши почувствовал облегчение и почти всхлипнул, бормоча благодарности. Джентльмен отвернулся и подошел к Сэйми, взял из его мозолистых рук плоскогубцы. Затем наклонился над Ханой и в мгновение ока вырвал ее единственный глаз из глазницы. Ее крик взорвал тишину. Йоши и представить не мог, что можно кричать так громко. Он не заметил, как взревел сам, завыл от ненависти, беспомощно болтаясь на удерживавших его цепях и плюясь. Джентльмен коснулся мужчин, державших Хану, и они бросили ее на пол. Она закрыла лицо связанными руками, свернулась клубочком и кричала, кричала, кричала. И Йоши подумал, что его сердце разорвется. Слезы затуманили его взор, превратив мучителей в размытые пятна в мерцающем свете. Он судорожно вдохнул дымный воздух в легкие.
– Ублюдок! – выкрикнул он. – Ты гребаный ублюдок!
Джентльмен бросил плоскогубцы на пол, словно почувствовав отвращение. Они с глухим металлическим лязгом ударились о бетон. Он вытащил платок из уваги, стер кровь с рук и медленно, размеренно обратился к Сэйми.
– Отпустите девушку, когда закончите. Но этого…
Джентльмен осмотрел Йоши с головы до ног.
– Я хочу, чтобы о его страданиях слагали легенды. Я хочу, чтобы Киген знал, отныне и навсегда, какую цену придется платить за попытку обокрасть Детей Скорпиона. Если ты, брат, считаешь себя художником, то представь, что этот юнец – твой холст. Нарисуй свой шедевр на его плоти. Как закончите, подвесьте его на стене на Рыночной площади, чтобы весь мир мог посмотреть. Понял, Сэйми-сан?
Мужчина накрыл кулак ладонью и поклонился.
– Да, оябун.
Воздух разорвал далекий взрыв. Послышался топот тяжелых ботинок, лязг стали и крики.
– Прошу прощения, братья, но меня ждут жена и сын.
Джентльмен бросил последний взгляд на рыдающую Хану, слезы которой смешивались с кровью. Сжал губы и заложил руки за спину. На кратчайшее мгновение в его взгляде что-то дрогнуло и мелькнула едва заметная жалость. Но он моргнул, и это ощущение исчезло – свет единственной свечи погас в бездонном черном океане. Махнув рукой Детям Скорпиона, стоявшим за пределами круга света, он вышел из помещения, прихватив с собой восемь якудза. Йоши слышал, как открылись и закрылись тяжелые двери, и на мгновение звуки охватившего улицы хаоса проникли внутрь вместе с запахом дыма от пожаров.
Сэйми смотрел на него сузившимися глазами.
– Ну что, уличный мусор, покажи нам, есть ли у тебя яйца.
Якудза подошел к столу, взял паяльную лампу с питанием от чи и слегка улыбнулся.
– Сначала попробуем вот это.
Йоши глубоко вдохнул.
И надолго задержал дыхание.
На полу, в крови, мучениях и страшной боли там, где совсем недавно был глаз, лежала Хана, свернувшись клубком, и рыдала.
И дрожала, вспоминая прошлое.
* * *
Бутылка уже опустилась, разбилась о голову, а затем вгрызлась ей в горло. Брызнула кровь, густая, горячая, яркая. И Хана сделала то, что сделала бы в тот момент любая тринадцатилетняя девочка.
Йоши врезался в отца, дико ревя и размахивая кулаками. Он ударил его по щеке, в челюсть, они свалились на стол, который разлетелся под их напором. Хана стояла и кричала над телом матери, голова ее тряслась так, будто сейчас взорвется. Она в ужасе смотрела на разорванное и будто ухмыляющееся горло и эти прекрасные голубые глаза, в которых больше не было жизни.
Отец отшвырнул Йоши в сторону. Лицо его побагровело от напряжения: катился пот, вздувались вены, сквозь сжатые зубы летели слюни.
– Маленький ублюдок, я убью тебя, – прорычал он.
Здоровой рукой отец поднял разбитую бутылку саке и склонился над повергнутым Йоши. Кровь на стекле. Кровь на руках. Кровь ее матери. А теперь и брата? Она слишком мала и не сможет остановить его. Да и что от этого изменится? Но в тот момент Хана обнаружила: она рычит, бездумно, безоглядно бросается на него сзади, молотя своими крошечными кулаками и крича «Нет, нет, нет!», как будто в нее вселились все бури мира. Он обернулся, и на его лице отразился ужас – он не мог поверить, что она отвернется от него. Это не его Хана. Не его маленький цветочек.
– О боги, – сказал он. – Твой глаз…
Залитой кровью бутылкой он указал на ее лицо, и его черты исказились от боли.
– О боги, нет. Нет, это не ты…
Йоши с ревом прыгнул на спину отца, схватив его руками за горло. Отец двинул его локтем в челюсть. Лязгнули зубы. Брызнула кровь. Брат рухнул среди останков стола, как тряпичная кукла, и потерял сознание.
Отец повернулся и ударил Хану, и от этого удара ее закрутило, как волчок. Она упала на колени, но он повалил ее на спину и уселся на грудь, прижав ей руки бедрами к телу. Он был очень тяжелым. Таким тяжелым, что она едва дышала. Она умоляюще зарыдала.
– Папа, нет! Не надо!
Но он надавил ей рукой-обрубком на горло, всё еще сжимая другой рукой разбитую бутылку.
– Я должен был догадаться, – прошипел он. – Должен был понять, что это уже есть и в тебе. Она отравила тебя.
Он указал на мать, зрачки которой застыли блестящим пляжным стеклом цвета драконьего шелка.
– Это уже в тебе, – говорил отец. – Ты – гайдзинский мусор. В тебе сидят белые дьяволы. Но я их вижу. Я могу их вытащить…
Он занес бутылку над ее лицом, в дюйме от правого глаза, в радужной оболочке которого отражалось разбитое стекло.
– Папа, нет! – Она замотала головой, крепко сжав веки. – Нет, нет!
А потом он опустил бутылку, чтобы вонзить в глаз.
– Я могу их вытащить…
Назад: 48 Тишина
Дальше: 50 Ощущения
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий