Предатель рода

51
Тихая тьма

Мичи пробила потолок покоев Аиши и спрыгнула в фонтан из ярко-красных струй, отделив чейн-катаной голову от плеч одного охранника. Затем она присела и отрезала ноги по колено второму. Визжал металл. Стены были залиты кровью. Вверх поднимались ряды серебряных игл.
Воздух вокруг нее пел, пронизанный яркими резкими нотами, за которыми стояла боль. Отступив назад, она нанесла удар и услышала, как стукнули зубья чейн-вакидзаси о металл, увидела, как посыпались искры, и смахнула кровь с ресниц. Она задыхалась, глаза горели, по коже тек пот, а тяжелое платье тянуло ее вниз.
У них была внешность демонов: безликие лица, обтянутые блестящей коричневой пленкой тела, длинные юбки, усыпанные толстыми блестящими пряжками, восемь невероятно тонких рук парили за спинами сияющим ореолом. Но Мичи заметила мехабаки у них на груди, вспомнила, что видела их в паланкине у причальных доков и наконец поняла, из какого ада их выплюнули.
– Гильдийцы, – прошипела она.
Твари с ужасающей быстротой набросились на нее, они размахивали серебристыми конечностями, вонзали их в ее правую руку и пытались выбить катану. Мичи нанесла ответный удар вакидзаси, вскрыв одной твари живот до груди. Искореженное металлическое существо почти по-человечески взвизгнуло и отступило, пытаясь удержать руками влажно поблескивавшие кишки, которые вываливались из разреза.
Воздух снова наполнился серебристым звоном – это готовилась к атаке вторая гильдийка. Мичи перенесла вес на другую ногу, пока вокруг нее летали и щелкали острые иглы. Низко присев, она с размаху пнула ее по щиколоткам, и затянутое в пряжки и юбки тело отлетело назад. Попав пятками в лужу крови, гильдийка поскользнулась на полированной сосне и потеряла равновесие. Крутнувшись на месте, Мичи нанесла ей страшный удар чейн-вакидзаси в грудь, пробив мехабак визжащей пилой со стальными зубьями, от которых дождем сыпались яркие искры.
Гильдийка уставилась на лезвие, безмолвно опустившись на колени. Подняв чейн-катану с залитого кровью пола, Мичи без церемоний снова взмахнула ею. Существо свалилось вперед, но уже без головы, подергивая серебристыми конечностями, будто в тисках.
– Мичи, – раздался голос. – Спасибо, боги.
Тут она и увидела ее. Горло у Мичи сжалось так сильно, что она не сразу смогла ответить.
– Аиша…
Она лежала на огромной дубовой кровати, до подбородка укрытая красным шелком и обложенная подушками. Томо, ее маленький черно-белый терьер, сидел рядом и рычал, даже когда вилял своим маленьким хвостом. По обе стороны от нее стояли машины: башнеобразные устройства с циферблатами, манометрами и сильфонами, транзисторами и электронными лампами. Вложив лезвие в ножны на талии, Мичи бросилась через комнату и схватила Аишу за руку.
– Нет времени объяснять, нам надо бежать…
Она с силой потянула Аишу за собой, пытаясь вытащить из постели. Та дернулась вперед – мешком мертвой плоти и костей. Шелковая простыня соскользнула вниз, до талии, и Мичи с нарастающим ужасом осознала, что машины у постели и провода, тянувшиеся из выходных отверстий, змеились по полу, взбирались на кровать и оттуда…
В Аишу.
В ее руки. В штыковые выходы, торчащие из ее кожи. В устройство, лежавшее на ее груди, в тонкие латунные ребра и диоды, в мехи машины рядом с ней, которые двигались вверх и вниз в такт ее дыханию.
– О боги… – прошептала Мичи, укладывая Аишу на подушки. – Что они с тобой сделали?
– Спасли мне жизнь.
Голос ее звучал глухо, отдаваясь почти неуловимым эхом в конце каждого слова.
– Заставили мое сердце биться, легкие дышать. – В ее глазах заблестели слезы. – Аматэрасу, защити меня…
Слезинки выкатывались из глаз сквозь полуприкрытые ресницы и текли по бледным щекам.
– Я ничего не чувствую, Мичи. – Голос Аиши превратился в сдавленный едва слышный шепот. – Мой брат, он… – Она зажмурилась. – Я ничего не чувствую ниже шеи…
– Нет, – выдохнула Мичи. – Нет, этого не может быть. Я же видела тебя в доках.
– Ты видела труп, опертый на доски гроба. Рот заткнули респиратором. Подключили к этому проклятому креслу и штуковине под ним. Все для шоу.
– Но тебя видели на балконе…
Взгляд Аиши метнулся к одной из машин: вертикальная тележка с целой кучей колес, расположенных в форме пирамиды, которые вращались по бокам, с блестящими пряжками и ремнями.
– Они вывозят меня на балкон с помощью этого, – прошептала она. – Привязывают и вытаскивают на солнце. Чтобы я там посидела какое-то время, и чтобы болтающиеся без дела придворные или бусимены могли увидеть меня и опровергнуть любые слухи о моей смерти. И на свадьбу меня собирались везти в этой штуке.
– О боги-боги…
Мичи взяла Аишу за руку, холодную и безвольную, как у трупа. Кожа ее госпожи была бледной, с синими прожилками, а пальцы стали такими тонкими, что напоминали веточки. Мичи оглядела кровать. По лицу ее рекой хлынули слезы, смывая тушь и пудру и разбавляя кровь на простынях.
Вдали раздавался глухой грохот, сотрясавший город. Ночь звенела криками. Взгляд Аиши метнулся к окну.
– Что там происходит?
– Не знаю. Думаю, что Кагэ атакуют Киген. Но они отвлекли силы Хиро от дворца. Я смогу вытащить тебя отсюда.
– Милая, да я и пальцем не могу шевельнуть. – Аиша посмотрела Мичи в глаза. – Я ничего не чувствую.
– Нет, это из-за машины. – Мичи закружилась между рядами оборудования, с отчаянием оглядывая участки диодов, шестеренок и проводов. – Они просто обездвижили тебя. Гильдия тебя обманула. Они заставили тебя думать…
– Нет, Мичи, – сказала Аиша. – Я поняла это, когда Йоритомо сломал мне шею.
– Нет. Неправда. Этого не может быть.
– Ей хоть удалось сбежать? – В глазах Аиши вспыхнул горячий свет отчаянной надежды. – Юкико? С грозовым тигром?
– Хай. – Мичи кивнула, смахивая жгучие слезы. – Народ слагает о ней песни, Аиша. Они называют ее Араши-но-одорико.
– Танцующая с бурей, – выдохнула Аиша. – Значит, оно того стоило.
Булькающее дыхание отвлекло Мичи от Аиши, и она посмотрела на гильдийку, которая сидела, опираясь на стену. Она придерживала свои внутренности – лиловые, влажно блестящие разодранные кишки, – а на коленях у нее лежал расколотый мехабак, кашляя и щелкая бусинами. Мичи перевела взгляд с гильдийки на трубки в груди и руках Аиши. Она схватила свою чейн-катану, и в ее глазах вспыхнул огонь ненависти.
Гильдийка заметила ее приближение, и у нее изо рта вырвался влажный хрип. Она завалилась на живот и, задыхаясь, рванула спину конечностями. Раздался звук, похожий на треск яичной скорлупы, серебристый шар на ее позвоночнике с лязгом раскрылся, и на пол выскочил металлический предмет размером с кулак.
Мичи отступила назад, опасаясь взрыва. Но предмет развернул восемь крохотных механических лапок и уставился на нее горящими красными глазами.
«Дон! Дон! Дон! Дон!» – пропел дрон-паук, будто возмущенный убийством своей «матери». Мичи шагнула вперед и ударила. По полу разлетелись механизмы и ливень ярких синих искр.
– Они знают, – прошептала Аиша. – Они уже знают, что ты здесь. Они придут.
– Пусть попробуют, – прошипела Мичи.
– Я не хочу, чтобы ты погибла из-за меня.
– Кто говорил…
Мичи сначала услышала и только потом почувствовала – отдаленный грохот, как будто долго дремлющий великан зевнул и потянулся в своей колыбели под землей. Всё вокруг дрожало, дворец трясся, с карнизов летела пыль. Томо завыл, подняв мордочку вверх, и маленькими кругами запрыгал по простыням. Мичи подбежала к кровати и накрыла собой Аишу, крепко прижимая ее к себе. Дворец сотрясало до самого фундамента так, что по углам трещали окна. Она лежала неподвижно, пока землетрясение не стихло, стараясь не замечать запахи металла и смазки, сочащиеся из пор хозяйки.
– Боги сердятся, – выдохнула Аиша. – Наступает час расплаты.
– Аиша, я должна вытащить тебя отсюда.
– Как ты понесешь меня, Мичи-чан? Сама?
Они услышали далекий гул – железные двери гудели под тяжелыми ударами. Раздавались крики, требующие открыть от имени разных кланов: Тигра, Феникса, Дракона.
– Ты не сможешь унести все эти машины, Мичи. – Теперь Аиша смотрела на нее без слез. – Это – мои легкие. А это – сердце. Без них я бы уже давно обрела покой, который заслужила.
– Но я не могу просто оставить тебя здесь!
– Нет. – Аиша посмотрела ей в глаза с легкой грустной улыбкой на лице. – Конечно, не можешь.
Мичи моргнула, приоткрыв рот и пытаясь дышать.
– Нет, этого я не сделаю никогда…
– Я бы сделала сама, – горько улыбнулась Аиша. – Но, если бы я могла поднять клинок, я бы не просила тебя об этой милости.
– Аиша, нет…
– Не будет свадьбы. Не будет сёгуна. – Аиша облизнула сухие потрескавшиеся губы. – Не оставляй меня вот так, подруга. Они достаточно поиграли с моими костями. Выдернули меня из тихой тьмы на жалкий дневной свет. Покажи, что я им больше не принадлежу, Мичи. Скажи им, что меня больше нет.
Мичи не могла дышать. Ничего не видела из-за слез.
– Я не могу…
– Последнее семя Казумицу. Так меня называли. Как будто это всё, чем я была. Просто утроба, чтобы произвести на свет еще одного наследника этой проклятой империи. А знаешь ли ты, что они сделали, Мичи? Боги, да это и представить невозможно.
Аиша уставилась в пространство, и ее голос затих до едва слышного шепота.
– Я была слишком слаба, чтобы принять семя Хиро. И он совсем не хотел меня в моем нынешнем состоянии. Но род Казумицу нуждался в драгоценном наследнике. Гильдии нужно было укрепить легитимность своего сёгуна. Знаешь, что они сделали? – Она стиснула зубы, выплевывая слова: – Они вставили в меня металлическую трубку. При помощи смазки. Как будто я животное, Мичи. Как будто я – животное.
– О боги…
– Великий Идзанаги, избавь меня от всего этого. – Аиша подняла глаза к потолку, голос дрожал. – Смилуйся надо мной, Великий Создатель. Хотя бы сейчас смилуйся надо мной.
– Аиша, я не могу…
– Можешь.
– Не могу.
– Ты должна.
Мичи задержала дыхание, зажмурилась, снова и снова качая головой. Она слышала далекий звук тяжелых ударов по железным дверям. Треск дерева.
– Помнишь, я спрашивала тебя, когда ты схватила меня за руку, – сказала Аиша. – Я спрашивала, готова ли ты сделать всё, что я попрошу. Помнишь?
– П-помню.
– Не заставляй меня умолять тебя, Мичи. Просто освободи меня от мук.
– О боги…
В комнате воцарилась тишина, которую нарушали только гудение и щелчки проклятых машин. Машин, которые обрекли Аишу на эту полужизнь-полусмерть и вынуждали ее томиться во мраке, оскверненной чудовищами. Мичи стиснула зубы, заставила себя вдохнуть полной грудью, пробуя на вкус дым и кровь, металл и смазку, и желчь ненависти.
Из глаз Аиши текли слезы.
– Мне очень страшно…
Мичи погладила ее по щеке окровавленной ладонью, ее пальцы дрожали.
– Всё будет хорошо, Аиша.
Женщина закрыла глаза, погрузилась в себя, нырнув в тихую тьму, черную, как утроба, из которой она появилась на свет, и обрела спокойствие, безмолвное и глубокое. Грудь ее мерно вздымалась и опускалась. Затем она открыла глаза, и Мичи увидела в этом силу, ту старую силу, которая и бросила вызов нации.
– Попрощайся со мной, Мичи-чан.
Мичи наклонилась и поцеловала ее глаза – сначала один, потом другой, – и почувствовала вкус соли на губах. Аиша не разомкнула веки даже после того, как Мичи отстранилась. Лицо ее выглядело таким безмятежным, будто она спала.
– Прощай, моя госпожа, – сказала Мичи.
Игла для волос пронзила бледную с синими прожилками кожу Аиши, ее бесчувственную плоть. Один раз. Второй. Еще десяток. Без красоты. Без искусства. И без боли.
Кровь лилась и текла – вялая, густая, яркая на сияющем золоте в руке Мичи. Машины у кровати задрожали, застонали, словно не желая отпускать ее. Глаза Аиши оставались закрытыми, она мягко ускользала от пыток к мирному сну. Это была не печальная смерть женщины, уходящей в своей постели в окружении любимых после долгой счастливой жизни. И не смерть спасителя. И не смерть героя.
Но, по крайней мере, было тихо.
Тихо и темно.
Мичи заставила себя не сводить глаз с лица Аиши. Мгновения тянулись медленно. Прошла целая вечность, наполненная дрожью и стонами этих ужасных машин, и, наконец, последовал мягкий выдох. Нежный, как руки матери. И тогда наступила тишина.
И хлынули слезы.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий