Предатель рода

Пролог

А сейчас станьте свидетелями конца начала.
Бледная как призрак девушка лет шестнадцати, пряди темных волос падают на лицо, покрытое алыми царапинами. Напротив – улыбающийся тиран, одежда залита кровью его сестры, рука до белизны костяшек сжимает дымящийся железомёт. Они стоят на людной Рыночной площади, но между ними – пропасть, в которой хлопьями кружится и танцует пепел сожжённых детей. Она выбрасывает вперед руку, губы ее шевелятся, произнося последние слова, которые тиран вряд ли уже услышит.
«Давайте я покажу, на что способна одна маленькая девочка».
Пятьдесят пять дней прошло. Почти два месяца, как последний сын династии Казумицу погиб от ее руки. С тех пор вокруг один сплошной хаос. Земля уходит из-под ног. Нити судьбы распутываются, одна за другой.
Наша захватническая война против круглоглазых гайдзинов потерпела крах, как только распространились новости о смерти сёгуна, и в сознании каждого правителя клана слились угроза и надежды, связанные с опустевшим троном. И пока над Семью Островами витала тень гражданской войны, Гильдия Лотоса призывала к спокойствию. И к повиновению своим марионеткам в клане Тигра. Угрожая запретами на поставки их драгоценного топлива – кроваво-красного чи, что заставляет биться железное сердце Сёгуната, – для любого, кто не подчинится их воле.
Затем просочилась правда о том, как производилось это топливо.
Слова, которые должны были вызвать лавину неповиновения, прозвучали на пиратских радиочастотах повстанцев. Кагэ сообщили, что иночи – чудесное удобрение, используемое на полях кровавого лотоса на Семи Островах, – производили из останков военнопленных гайдзинов. И народ Шимы содрогнулся от ужаса, ведь Империя и управляющие ею технологии, их образ жизни – всё было орошено кровью невинных.
Беспорядки вспыхнули, как пламя на давно засохших листьях после душного лета, и распространились по всей стране, словно рябь по стоячей воде после первого дождя. Яростные, кровавые, но краткие. Они были жестоко подавлены мечами железных самураев, которые продолжали хранить верность пустующему трону. В столицах кланов воцарился непростой мир, под ногами хрустело битое стекло, и сорок девять дней официального траура прошли в дрожащей, мертвой тишине.
Пока не вернулась она.
Юкико. Араши-но-одорико. Танцующая с бурей. Верхом на могучем грозовом тигре Буруу. В ее глазах – огонь, на его механических крыльях вспыхивают молнии. Они летали по всем столицам, от «Плавучего дворца» в Данро до Рыночной площади в Кигене. Ее голос звучал призывом, убеждая людей открыть глаза, души и сжать пальцы в кулак.
Как бы я хотел быть там.
Как бы я хотел слышать ее голос. Но с того момента, как Йоритомо бездыханный свалился на булыжники, я бежал. Исчез из Кигена в шлейфе бело-синего пламени. На каком-то вспаханном поле я сбросил свою «кожу» – атмоскафандр из отшлифованной латуни, который носил всю жизнь, в последний раз прижал руку к его гладкой поверхности, будто прощаясь со старым другом. Бесконечно долго я брел по пустынной дороге, я сбил ноги в кровь, глядя на бескрайние алые небеса горящими глазами. Плоть моя окрепла и огрубела за те несколько недель, которые я добирался до дебрей Йиши.
Чтобы вернуться к ней.
И вот я здесь. Почти здесь. Член Гильдии Лотоса, который предал всё, что знал, и всё, чем был. Который подарил искалеченному грозовому тигру металлические крылья, чтобы тот мог вырваться из плена. Который помог одинокой девушке убить последнего сына династии Казумицу и ввергнуть народ в пучину войны. Предатель. Под этим именем я войду в историю. Киоши. Это имя я унаследовал после смерти отца.
Но на самом деле меня зовут Кин.
Я помню, как ужасно было жить заключенным в металлическую оболочку. Видеть мир сквозь кроваво-красное стекло. Держаться особняком и думать о том, будет ли что-нибудь еще в этой жизни. И даже сейчас, здесь, в последнем оплоте диких лесов Шимы, я чувствую, как песьеголовые окружают меня, слышу шепот мехабака в голове, ощущаю фантомный вес «кожи» на спине и костях. И часть меня скучает по ней так сильно, что у меня ноет в груди. Я помню ту ночь, когда узнал правду о себе – будущее предстало передо мной в Палате Дыма. Я помню, как закутанные в черное инквизиторы пришли за мной по-кошачьи тихо и сказали, что мне пора посмотреть на Мое Предназначение. И даже когда крики тех братьев, которые не смогли пробудиться, эхом отдавались в моей голове, я не чувствовал страха. Я сжал кулаки, подумал об отце и поклялся, что сделаю всё, чтобы он мною гордился. Я обязательно пробужусь.
В тринадцать лет они называют тебя мужчиной.
Я никогда не видел, как солнце целует горизонт, опускаясь за край света и зажигая небо. Никогда не чувствовал нежных прикосновений ночного ветра на лице. Никогда не знал, что значит быть своим или предавать. Смириться или противостоять. Любить или терять.
Но я знал, кем я был. Я знал, кем должен был стать.
Кожа была прочной.
Плоть была слабой.
Удивительно, насколько слеп был тот мальчик.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий