Время обнимать

ДОРОГА УХОДИТ ВДАЛЬ

Эпилог

Наталья Викторовна вынула пирог из духовки, посыпала сахарной пудрой и выложила сверху клубнику венчиком. Им обоим давно ни к чему есть мучное и сладкое, но сегодня сделаем исключение. Двадцать пять лет вместе.

С тех пор как Тёма с Колей пропали, она старается не вспоминать прошлое, вот найдутся, все вместе сядем и вспомним, как Петр Афанасьевич организовал ремонт актового зала, а сам кисточку в руках держать не умел! Или как сидел на каждом концерте в заднем ряду, прикрыв газетой приготовленный букет. Или как уже после трагедии с Колей принял на себя больного беспомощного мальчика, таскал в парк, не хотел верить, что последствия травмы необратимы. Но только она одна знает и помнит тепло его губ, тихие ласковые слова — Тусенька, солнышко, утешение мое — и горячее страстное дыхание, кольцо сильных мужских рук, когда остается только утонуть, раствориться в объятиях.

Пятнадцать лет. Пятнадцать лет она его ждала, отмахивалась от случайных романов, отшучивалась от ухажеров, регулярно поставляемых мамой и Асей, — только бы не повторить совершенного однажды преступления, не выйти замуж за нелюбимого человека! И какое счастье, что они все-таки встретились, и какая жалость, что так поздно. Будь чуть моложе, она бы решилась родить еще ребенка или даже двух, сейчас жили бы большой семьей… Нет, не решилась бы. Потому что считала невозможным — ни жилья, ни лишних денег, боже, какая ерунда! В детстве главной религией и верой служило чтение. Вместо утренней и вечерней молитвы люди вокруг читали, читали как ненормальные, правдами и неправдами доставали редкие книги, мечтали и говорили словами литературных героев. Эффект замещения — смеялся ее сын, потому что реальная жизнь с приключениями и путешествиями была недоступной и невиданной, как французская дубленка в Тульской области. И такой же эффект замещения и непонимания мучил ее многие годы. Страдала что не имеет щедрого отца и влиятельных предков — ни квартиры в наследство, ни дачи, как у той же Гули. И профессор Шнайдер ничего не оставил детям, кроме легенды, и господа Богоявленские, декабристы-народовольцы, напрасно положили свои светлые головы. Что они, скажите на милость, передали единственному внуку? А ведь передали! Благородство и милосердие. Неужели мы забыли такие слова?

И Наташа Приходько, если задуматься, шикарное наследство получила от своей семьи! Мужество Самюэ­ля и преданость Беаты, Асино веселье и мамины красивые ноги, Комарово, Ахматову, музыкальные вечера, умение дружить. И главное — любовь друг к другу. Любовь, которая спасает и хранит намного надежнее самой дорогой квартиры.

Что это она расселась, спрашивается, что распустилась? Племянник Леня постоянно повторяет — пока человека не видели мертвым, он жив! Самые опытные инструкторы, полиция со служебными собаками, спасательный вертолет — все искали и не нашли никаких следов ни Артема, ни мальчика. Словно растворились в прозрачном горном воздухе. Значит, нужно надеяться и ждать.

Совсем недавно, на Наташино пятидесятилетие Артем явился с безумным сюрпризом: они срочно едут в Грузию, Да, втроем, два часа на сборы! И покатили! Все было организовано и оплачено — гостиницы, машина с шофером, экскурсии. Горные дороги нависали над бездной, они с Петром ахали от ужаса, и хохотали, хохотали, пили темное, как чернила, вино (точно из одной бочки!) объедались хачапури, шашлыками, умопомрачительным местным хлебом. У кого еще был такой потрясающий сын?

Скоро лето, совсем скоро. Обязательно нужно опять арендовать их любимый домик на заливе, пригласить Дину с дочками, или Арину с дочками, или всех вместе — в доме должно быть много девочек, нарядов, кокетства, тогда старость пугается и отступает. Когда-то Бог пожалел добрую беспокойную Мусю, дал ей уйти и не узнать о трагедии с Колей. Может быть, пожалеет и остальных?

Гуля вернулась из больницы раньше обычного. Устала. Пора понять и принять, что отделение может успешно работать без ее постоянного руководства. И уже совсем скоро Галина Викторовна Чудинова уйдет на заслуженную пенсию, а ее любимые молодые коллеги оглянутся, вспомнят на минуту в какой-то особо сложной ситуации и пойдут своей дорогой. Может быть, пришлют поздравления к Новому году.

Как-то пусто стало в последнее время, особенно после маминой смерти. Талантливая актриса Елена Сергеевна Чудинова ушла, как и жила, — красиво, стремительно и безвозвратно. Утром еще пила кофе из любимой фамильной чашки, потом температура, обморок и два часа в реанимации.

— Только не дай никому меня оживлять и мучить!

Гуля не дала. Все организовала, как мама хотела и завещала. Только Сережа не приехал, опять Сережа не приехал.

Какая ужасная беда у Наташи! Почему они, две сестры на всем белом свете, так непростительно и глупо не дорожили друг другом? Будто есть толпа других родственников и каждый готов обнять тебя и зарыдать, как она сама рыдала и рыдала день за днем, мучительно жалея всех — сестру, себя, Артема, Колю, маму, бабушку Марфу, давно ушедшего отца, — рыдала и, как всегда, не находила слов.

Но в целом Галина Викторовна Чудинова прожила хорошую жизнь. Честно работала, вырастила детей, защитила диссертацию, успела повидать мир. Да, вполне хорошую и разумную жизнь.

А если бы хоть раз решилась поступить неразумно? Например, уехать вместе с Рудиком в его Мухосранск? Покинуть Питер и успешную работу сразу после защиты?! Забрать детей из английской школы? — Что за глупость! Но тогда наверняка Рудик остался бы со своей семьей, Арина не стала бы спешить и затевать дурацкий брак, а Сережа мучиться от неуверенности в себе. Пусть в обычной провинциальной школе, но зато — первый парень на селе, музыкант, красавчик, баловень женщин, а не жалкий лузер и пидор. Именно так, оказывается, его дразнили в школе.

Они были такими хорошими друзьями с Рудольфом, часами разговаривали, обсуждали все на свете. Сейчас бы наверняка спорили по поводу медицинской реформы, с Ариной не поговоришь — только критикует и не слушает возражений. Кстати, Арине предлагают должность начмеда больницы, и хотя на самом деле не столько почета, сколько ответственности и головной боли, но ведь она очень подходит — решительная, организованная, четкая. Почему-то мы с Рудиком ее совершенно не разглядели. В любом случае дети вырастают и уходят собственной дорогой, но зачем уходит близкий единственный друг?

Они совпадали во всем, с первого дня знакомства совпадали с Рудиком — оба любили свою работу, передачу «Что? Где? Когда?», автомобили, собак, фильмы Иоселиани. А еще — цитировать на спор отрывки из «Трех мушкетеров», спать допоздна, пить хорошо заваренный чай, бродить по ночному городу. Просто бродить вместе и не ценить, как не ценишь дыхания.

Зато теперь она свободна и независима от всех! Есть в близости людей заветная черта, ее не перейти влюб­ленности и страсти… Мама любила цитировать Ахматову в отличие от самой Гули, странно, что вдруг вспо­мнилось, и не к месту.

Если бы еще не огорчала Аринина суета с приемными детьми. Дорогая няня, занятия музыкой и балетом, игрушки, подарки. Даже Гулины родные дети знали ме­ру и не выпрашивали подарки по любому поводу — то зуб выпал, то зуб вырос, то выпускной вечер в саду. При переходе из младшей группы детсада в среднюю безусловно необходим выпускной вечер! Обидно смотреть, сколько ее дочь тратит времени и сил. И отношения разладились, не зайдет лишний раз, не позвонит без необходимости. Может быть, стоило не протестовать и отговаривать, а поехать тогда вместе с Ариной? Да, поехать в тот несчастный роддом, самой купить коляску или кроватку, как купила бы любая бабушка, попробовать обнять новорожденную Дашу, принять, полюбить? С Машей еще труднее. В гостях старается вовсе не разговаривать, а если Гуля к ним приезжает, уходит в другую комнату. Наверное, надо было в первый год почаще общаться, посидеть вечерами вместо няни, сходить в зоопарк? Но разве ее родители ходили с Ариной в зоопарк? Или занимались с Сережей чистописанием? Бесполезные рассуждения, каждый человек такой, какой он есть! Гуля не любит общаться с маленькими детьми, как и папа никогда не любил. И она сразу честно предупредила Арину, что не готова сидеть с девочками, ей хватило бессонных ночей с Сережей.

А как спала Даша в первый год? Арина — прекрасно, Сережа — ужасно, а Даша?

Квартира после ухода мамы вдруг поблекла. Стало заметно, как выгорели обои и покосились кухонные шкафчики. В маминой комнате теперь сложены старые семейные вещи, целые коробки воспоминаний — документы дедушки Сергея, портреты и фотографии давно ушедших людей, рассыпавшийся от времени аль­бом юной Ариадны, выпускницы Смольного института. И еще какие-то пожелтевшие кружева, вышитое вручную одеяльце маленькой Леночки, бархатная довоенная скатерть. И в отдельной коробке — грамоты и дневники отличницы Гули. Только в седьмом классе схлопотала четверку по истории, задолбали съезды и пятилетки.

В хорошем уютном питерском доме должна быть удобная прихожая с подставкой для зонтиков, веселая теплая детская, кабинет с обязательным кожаным диваном и письменным столом хорошего темного дерева и, самое главное, просторная гостиная, полная света и праздника — обеденный стол, большая лампа, керамическая супница с гнутыми ручками, серебряные подставочки для приборов. И пианино, как же она забыла про пианино с ворохом растрепаных нот! Дом должен жить и дышать, а не превращаться в музей воспоминаний.

А что если предложить квартиру Арине? Пусть переезжает со своими девчонками, перестраивает и украшает, как вздумается. Замечательная квартира на канале Грибоедова подходит молодому перспективному руководителю. И совсем рядом хорошая школа. А Гуля вернется в свой старый дом, вспомнит, как покупали мебель в детскую и жутко дорогой цветной телевизор, как были молоды и ни в чем не сомневались. Может, Рудик выберется в Питер и зайдет, посидит на своем любимом кожаном диване.

***

Арина составляла план на завтра. Лучше заранее продумать все дела и потом не натыкаться на пробелы и лишнюю головную боль. Тем более никто другой за нее ничего не сделает и сделать не может.

В первую очередь отвезти Машу на анализы! Восемь лет без рецидива, Господи, спаси и сохрани! Хорошо, что так быстро приступили к лечению. Если верить литературе, полное окончательное выздоровление редко встречается, но возможно. Все возможно, как оказалось, Господь Бог не устает затевать сюрпризы, остается только понять: тебя одарили на этот раз или опять огрели по лбу. Воистину роковое совпадение!

Пока никто, кроме Маши, не знает, да никому и не нужно знать! Арина очень боялась Машиной реакции — испугается, рассердится, заплачет? А ее девочка, как самый верный друг, только ахнула и закружилась в восторге — ура-ура-ура! И тут же стала придумывать, как переставить мебель, куда складывать игрушки. Настоящий друг и помощник, вот ведь какие дела.

С Дашей никогда не было никаких проблем. С того самого первого дня, когда Арина с помощью школьной подруги привезла домой тихо сопящий сверток в новеньком дорогущем конверте с розовыми лентами и переложила в купленную в самом лучшем магазине кроватку. Крошечная живая кукла в теплых складочках оказалась вся в маму Арину — кушать так кушать, гулять так гулять. Буквально через пару недель набрала вес, ушли потертости на попе и ножках, ровно в шесть месяцев показался первый зуб, ровно в год отпустила руку и бодро затопала по комнате. А с Машей намучились до слез: плакала по любому поводу, очень плохо ела, почти год не могла привыкнуть к детсаду, боялась воспитательниц, писалась во сне. И постоянно болела и болела! Ангины, бронхиты, аллергия на кошек, мокнущая экзема, боли в животе. Сегодня непонятно, как Арина все это выдержала. Слава богу, вскоре нашла доб­росовестную, преданную няню (лучше не вспоминать, что оставалось от зарплаты). И вот, невозможно поверить, выросла такая большая красивая девочка, умница и отличница. В двенадцать лет почти с маму ростом, готовая нянька! Впрочем, Арина с пяти лет нянька своего брата, и конца этому не видно.

Одежду пора продумать — платья уже месяц не сходятся, а теперь и самые широкие брюки стали давить. В пятницу после работы нужно поехать в торговый центр, говорят, есть специальные брюки с мягкой растягивающейся вставкой на животе. Тогда можно подобрать пару длинных туник и больше не заморачиваться. Когда-то смертельно завидовала беременным женщинам, потом примирилась, потом перестала обращать внимание.

Что ж, самая длинная история в ее жизни закончилась. Будем считать скорее облегчением, чем огорчением, — больше не нужно мучиться ожиданием, по пять раз на дню проверять почту, бояться нелетной погоды и непредсказуемой израильской войны. Последнее письмо Арина получила еще три месяца назад, вполне хорошее и внятное письмо, давно пора стереть и не перегружать память в служебном компьютере.

 

…с самой первой встречи он восхищается ее характером, никогда не встречал такой красивой, умной и сильной женщины. …действительность слишком сложна, она, конечно, все понимает. …никогда не при­выкнуть к этой холодной, жесткой стране. …замечательный город, самые незабываемые дни, но отрекаться от веры и традиций? …больше нужен другим людям — родителям, бабушке, сестрам, армейским друзьям. И подруге. Да, они помирились, и он страшно этому рад. …добрая и беззащитная, и готова все простить. …скоро поедут в отпуск, в Испанию или в Италию…

 

Господи, чуть не забыла, кроме Машкиных анализов надо обеих записать к зубному врачу! Почти год не проверялись, еще не хватало прозевать кариес. Лучше всего на среду, когда нет летучки, но позвонить обязательно сегодня. И обязательно заплатить за Дашин танцевальный кружок и за Машин английский. И повесить, наконец, новые шторы, потом и на стул не влезешь.

— Мама, — спросила вчера Маша, — ты точно знаешь, что мальчик?

— Точно.

— А как мы его назовем? Ты уже придумала?

— А что тут придумывать? Артемом, конечно, как моего старшего брата. Артем Чудинов — хорошо звучит, правда? Знаешь, в детстве он обещал меня защищать. Но не успел, к сожалению. Зато наш Артем будет защищать тебя и Дашу!

— А у него будет папа?

— Маш, разве честно, когда у одного ребенка есть папа, а у других нет? Поэтому у всех будет одна только мама, но очень прекрасная и замечательная! Ты согласна?

— Мама, я давно хочу тебя попросить. Только не обижайся. Давай не будем рассказывать Даше, что она усыновленная?

— Что?! Нет, я поняла. Ты думаешь, она обидится из-за нового мальчика? Понимаешь, доченька, я боюсь, что расскажут другие люди и она еще больше обидится. А тебе плохо быть усыновленной?

— Мне?! Мне совершенно все равно! И у меня самая лучшая мама на свете. Но Даше не будем рассказывать. Просто так, не будем, и всё.

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий