Время обнимать

ОБЛАКО, ОЗЕРО, БАШНЯ

Артем

Самолет вылетел вовремя, улучшенные места сразу за бизнес-классом Артем заказал заранее, если вдруг Колю начнет тошнить. Многие удивлялись, что он тащит больного ребенка в горы, но Коля любил путешествовать и состояние его улучшалось от свежего горного воздуха. Или Артему только казалось? Если судить по недавно полученному заключению врачей, ни о каком улучшении не было и нет речи.

Консультацию в который раз организовал Леня. Целый консилиум лучших израильских специалистов — невропатолог, нейрохирург, офтальмолог, психиатр. Плюс повторная энцефалограмма и компьютерная томография. За неделю получили развернутое заключение. Приговор подписан и обжалованию не подлежит.

Осталось еще пять часов лёту, вся группа спит, Коля покрутился и тоже затих, времени достаточно, чтобы подвести итоги. Итак, через два месяца Артему исполняется сорок лет. Собственной квартиры нет и собрать нужную сумму не представляется возможным. Собственная фирма накрылась, несмотря на все усилия, и долги в ближайшее время вернуть не из чего. Сын — тяжелый инвалид с необратимым поражением мозга и вторичной эпилепсией. Жены нет и, учитывая первые три пункта, не предвидится.

 

«Спецменю это волшебно!» — недавно прочел Артем в рекламе нового питерского ресторана. Почему-то идиотские фразы запоминаются проще всего.

В двадцать два года он отказался от аспирантуры и начал работать на фирме Андрея Федоровича. Кто бы решил иначе — быстрый успех и большая зарплата вместо сомнительной безденежной карьеры в науке?

Но разве он не понимал, что участвует в преступлении? Что деньги, проходящие через его руки и уплывающие в фантомные фирмы, не свалились с неба, а украдены? Конечно, его шеф не кошельки тягал из карманов, он работал по-крупному — банки, нефть, строительные подряды. Потому что кошелек воровать нельзя, а оказаться в ряду воров-победителей можно и нужно. Потому что надоело жить в бедности и тесноте, слушать тихие сетования мамы на скупость Коломейцева, смотреть, как Муся чинит шубу. Буквально в воздухе крутятся большие деньги, бывшие тупицы и троечники богатеют, а ты, славный отличник и умница, не имеешь права на приличный автомобиль, дорогие часы, красивых женщин?

Вот именно — красивых женщин, которых покупают за большие деньги. Валентина потом призналась, что специально приходила в тот ресторан. И не один раз. Предположим, облажался — прекрасная фигура, нежный голос, любовь-морковь, — но разве потом он не увидел пошлости и хамства, не потакал шопингу, не ездил с ней вместе на дорогие курорты? Да, и Муся, и мама, и даже Чудиновы уверяли, что кошмар с Колей случился по вине Валюшки. Но разве он сам не видел, что Валентина не занимается ребенком и грубит няне? Израильская девочка сказала правду — саудовский шейх, который не отвечает даже за одного ребенка! Именно так, у Коли была не только плохая мать, но и плохой отец. Спасение, что рядом оказался Петр Афанасьевич, принял на себя все заботы, кормил, таскал на плечах, катал на карусели!

— Петя, полетели, — кричал Коля, — полетели высоко-далеко!

Мама, его милая деликатная мама, склонная расстраиваться и впадать в панику по два раза на дню не побоялась в пятьдесят лет раскрутить гениальный проект. Без мошенничества и крыши, только высокий профессионализм. Даже сейчас, когда стала уставать от ежедневной работы и долгого стояния на ногах, ей предложили не уйти на заслуженный отдых, а влиться в большой коллектив, то есть объединиться с модным и успешным танцевальным ансамблем. В прошлом году они с Петром сняли маленький домик на Финском заливе, собирали грибы, гуляли вдоль берега, ах, какой воздух, как она любит спокойное холодное море.

Господи, нужно было сразу выкупить для нее этот несчастный домик! Все надеялся победить, доказать всему миру, что он не глупее и не слабее партнеров. Миру есть до тебя дело!

Несколько лет назад Артему повезло познакомиться с прекрасной компанией путешественников, словно люди с другого глобуса. Все они работали вполне скромными инженерами и врачами, растили детей, не заморачивались покупкой фирменных часов и автомобилей, но зато два раза в год уезжали в загадочные страны: Непал, Тибет, Северную Индию — немодные в его окружении, бедные страны, где человек умеет жить созерцанием и покоем. Первый раз Артем поехал случайно, посмеиваясь напялил холщовые штаны и кепку, сложил в рюкзак стопку простых темных футболок, фонарик и зубную щетку. (Подумать только, пятнадцать лет не видел рюкзака!) И не нужно упаковывать глаженые рубашки и дорогие туфли, укладывать парфюмерию, бритвы и дезодорант, тащить костюм в портпледе. Волшебно! Короче, поехал и прожил лучшие часы своей жизни. Высоко над миром, на краю света, где травы растут над облаками и по утрам открывается из тумана бездонное, как небо, горное озеро. Почему не бросил к чертовой матери ненужную изматывающую борьбу под названием «бизнес», не попробовал устроиться программистом, инженером, преподавателем в школе? Обиженное самолюбие, постыдное стремление доказать Валентине и всем прочим, что ты богат и независим? Жалкая суета.

Нет сил забыть, какой радостный голос был у мамы. Пожалуй, впервые после смерти Муси.

— Тёмочка, ты не поверишь! Некая фирма занимается расселением коммуналок в центре города, и Пет­ру Афанасьевичу предлагают продать комнату на очень хороших условиях. Не волнуйся, мы все проверили, были у юриста — старые коммунальные квартиры выкупают, перестраивают в маленькие отдельные студии и сдают в аренду. Страшно выгодный проект. А сын Петра Афанасьевича недавно построил большой дом в пригороде Таллина и ни в чем не нуждается. Вот мы и решаем, что лучше: поменять квартиру на трехкомнатную или выкупить тот маленький домик, что снимаем на лето? С одной стороны, в трехкомнатной Коля может ночевать, если ты уезжаешь, и гости из Израиля, например, Дина с девочками. Кстати, Леня в последнее время зачастил по работе именно в Петербург! А с другой — будет своя маленькая дача, не нужно зависеть от хозяйки, Коле полезно пожить на свежем воздухе.

— Мама, я тебя очень прошу, дайте мне эти деньги на короткий срок! Уверен, до лета верну и вы еще успее­те выкупить свой домик до наступления жары!

Артем сгорал от стыда, но как раз сейчас крупная фирма начинала потрясающий проект. Клондайк! И они предлагали партнерство. Дело оставалось за начальным капиталом, но банк требовал такие проценты по ссуде, что хотелось удавиться. И вдруг реальная сумма живых денег! Риски минимальные, через год сможем потянуть и домик, и трехкомнатную квартиру!

— Конечно, — сказала мама, — я тебе полностью доверяю. (Почему, почему она не сказала, как в детстве: «Тёма, не болтай глупости!»?) Да, и я, и Петр Афанасьевич тоже. Мы ни на минуту не забыли, что живем в твоей картире, а ты с ребенком на съемной. Нет, сыночек, я все понимаю, но не могу примириться, что эта бессовестная дрянь бросила больного ребенка и забрала все твои деньги! Кстати, по закону она должна хотя бы платить алименты на Колю! Хорошо-хорошо, оставим эту тему. Петр Афанасьевич уже подписал договор, примерно через неделю вся сумма будет у тебя.

Ведь он все рассчитал и продумал до мелочей! Строго по закому зарегистрировал фирму, нашел помещение, заказал удобную красивую мебель, пригласил толковую девицу в качестве секретаря. Не допустил ни одной ошибки в расчетах и документах, не зря он всю жизнь был отличником, в конце концов! Артем не учел одного — собственного воспитания. С самого детства его растили на великой литературе: Гюго, Джек Лондон, Ремарк, Хемингуэй, молчаливая мужская дружба, восхитительные нежные женщины. Да и в жизни — только смешная беспокойная Муся, дочка профессора Шнайдера, мама, поющая а капела, Петр Афанасьевич с кодексом чести декабристов (или все-таки народовольцев?). Разве они могли научить, что достаточно вспомнить «Боливар не выдержит двоих» и принять волчий закон борьбы за себя? Что в деле важны беспринципность, звериная хватка, правильная крыша и Карнаухов. Да, каждый деловой человек должен иметь в запасе своего Карнаухова.

До места добрались только на следующий день к вечеру, но Артем в последнее время полюбил долгую дорогу. Нет необходимости вести переговоры и принимать решения, можешь без угрызений совести смотреть боевик. Или просто спать, лениво и беззаботно дрыхнуть среди бела дня. Конечно, если хлопнуть две таблетки снотворного. Оказалось, снотворное — прекрасная заглушка от мыслей и воспоминаний.

Группу уже ждали. Все как обещано — прекрасный ужин, приличные спальни, опытный инструктор и еще два человека для сопровождения. На Колю, как и всегда, посмотрели с молчаливым сожалением и страхом, пришлось сразу объяснить, что они с сыном не планирует осваивать красный маршрут. И вообще никаких маршрутов и тем более сопровождающих. Им вполне достаточно прекрасной здешней природы и горного воздуха, погуляют и будут ждать товарищей на базе. Да-да, он уже четвертый раз так выезжает, никаких проблем.

Утро сияло таким ослепительным солнечным светом, что даже маленькая серая птичка в траве отливала золотом.

— Здравствуй, солнышко, здравствуй птичка, я проснулся.

Завтрак, заботливо прикрытый бумажным полотенцем, мирно остывал на столе под деревьями. Группа ушла еще на рассвете. Артем не любил плотно завтракать, но Коле нагрузил полную миску каши с изюмом и отдельно положил пачку его любимого шоколадного печенья. Строго-настрого велел маме не перекармливать, а сам не мог удержаться — только еда вызывала на Колином лице радостную осмысленную улыбку. Еда и карусели. Отвратительный растворимый кофе в фаянсовой кружке нагнал тоску, но Артем тут же обнаружил под полотенцем стеклянную банку с плотно притертой крышкой — новые друзья знали его слабость и специально привезли ароматную молотую арабику. Даже если просто залить кипятком, получается вполне прилично.

В прошлом году в Москве Артем даже растерялся немного — столько за последнее время открылось новых кафе и ресторанов. В результате выбрал совсем небольшую, в парижском стиле кофейню, напомнившую его любимую на Большой Конюшенной. Несколько уютных столиков, стоящих почти вплотную, вазочки с живыми ромашками, несказанной красоты витрина с пирожными. Целая жизнь прошла, облысел, помялся, как старый пиджак, а детская слабость к пирожным не покидает. Оглянулся по сторонам и заказал два эклера и безе со свежей черникой.

Провести три дня в суетливой заносчивой столице казалось сущим наказанием, но требовалось оформить Колины документы для поездки в Израиль, они с мамой из последних сил продолжали надеяться на всемогущих израильских врачей. За соседним столиком сидела женщина. Молодая, симпатичная, со вкусом одетая женщина, каких сколько угодно и в Москве, и в Питере, и в любом другом приличном городе. Без обручального кольца, автоматически отметил про себя Артем, вспомнив мамин любимый фильм «Москва слезам не верит». Женщина посмотрела в его сторону, на мгновение отвернулась к окну, но тут же опять посмотрела повнимательнее и принялась улыбаться, как давнему знакомому. Сам не зная зачем, Артем вежливо поклонился и приподнял свою чашку.

— Вы позволите? Мы где-то встречались раньше?

— Садитесь, пожалуйста. — Она сняла сумку со свободного стула. — Нет, я не помню, чтобы встречались, — и опять почти рассмеялась. — Извините за бестактность, но вы свитер наизнанку надели. Я неприлично себя веду?

— Это я неприлично себя веду. Хорошо, что вы заметили и сказали.

Артем отошел к входу, стянул свитер через голову, надел правильно и вернулся за столик. Дожил, скоро начнет ходить в разных ботинках с незавязанными шнурками.

— Вот что значит одеваться в номере отеля, не глядя в зеркало.

— Вы проездом в Москве?

— А что, сразу заметен человек из провинции?

— О, ни в коем случае! Москвичи грубы и неотесанны, а вы наверняка из Петербурга? Только там еще сохранились прекрасные старинные манеры.

Ее зовут Марина, даже Марина Ивановна, как Цветаеву. Мама в юности увлекалась и верила в роковое значение имени. К сожалению, из ее дочери ничего выдающегося не получилось. Да, коренная москвичка, еще дедушка родился на Сретенке, но какое это сегодня имеет значение? Город изменился неузнаваемо, хочется закрыть глаза, чтобы не видеть на любимых улицах базарные гирлянды. Из синтетических цветов! И крашеные избушки с матрешками, и новых хозяев жизни в мерседесах. В красных пиджаках!

У Артема тоже какое-то время был «мерседес». Правда, от красного пиджака мама сразу отговорила. Самое грустное, когда идиот не может понять, до какой степени он идиот.

Нет, она окончила иняз, почти двенадцать лет назад. Глупейший выбор, потому что знание языков уже давно является частью образования, но никак не специаль­ностью. Например, она знакома с одним программистом, свободно владеющим английским, немецким и итальянским! После выпуска два года покрутилась гидом и перешла преподавателем в школу, чтобы видеть хоть какой-то результат. Про зарплату лучше не вспоминать, но зато можно подработать частными уроками. А в последнее время она даже решила освоить дистанционное преподавание! Довольно трудно, но возможно. А у Артема наверняка интересная работа, сразу видно. И семья есть, не правда ли? Мама и сын? А у нее мама и дочка. Мир несовершенен, и семьи неполноценны — все связано, наверное. Дочке уже одиннадцать лет, представляете? Очень взрослая девочка, иногда странно становится, насколько она все понимает. А самой скоро тридцать пять, ха-ха, бальзаковский возраст. Хотя ничего смешного, а, наоборот, очень грустно.

Артем не решился рассказать про Колю, только обмолвился, что сын в раннем детстве тяжело переболел. Ему нравилось сидеть в пустом кафе, слушать ее болтовню, смотреть на приветливое милое лицо почти без косметики, хотя не мешало бы давно попрощаться и уйти. Она почувствовала, вдруг заспешила, стала извиняться за пустые разговоры.

Было приятно подать легкое светло-серое пальто и невесомый шарф, мама бы оценила в полной мере и сумку, и туфли на тон темнее пальто. А ноги он сам был в состоянии оценить, не модель, но очень милая и хорошая девочка, иногда от моделей приятно отдох­нуть. Артем неожиданно для себя опять поклонился (наверное, лавры Петра Афанасьевича не давали покоя) и предложил свой телефон. Именно так, не попросил, а предложил свой. И она впервые посмотрела на него внимательно и даже строго.

Звонок раздался через три дня, Артем только успел вернуться из Москвы. Да, с удовольствием вспоминает тот день. Нет, никаких планов по посещению Питера — новый проект по дистанционному обучению требует много внимания, дочка не любит оставаться с бабушкой. А ваш мальчик? Ох, все бабушки одинаковы — им главное без конца кормить ребенка и никуда не выпус­кать! Да, спасибо, она тоже очень рада слышать. Всего самого доброго!

Через день он купил билет и прямо с работы уехал в Москву. Марина не столько удивилась, сколько без всякого кокетства обрадовалась. И выбрала очень скромный спокойный ресторанчик в районе Старой Басманной. Артем сто лет здесь не был, а может быть, и никогда, одни названия чего стоили — Покровка, Маросейка, Гороховский переулок. Несмотря на все рассуждения, было ясно, как она любит свой город, болеет за снесенные здания, гордится историей.

— У меня в Москве — купола горят! У меня в Моск­ве — колокола звонят!.. — Цветаеву Артем сразу узнал, хотя не был особым ее поклонником. — И проходишь ты над своей Невой о ту пору, как над рекой-Москвой я стою с опущенной головой, и слипаются фонари.

Было неможко смешно и неловко — в его-то годы так растаять от стихов, совсем не понимал, как вести себя дальше, ведь даже отель не успел заказать, болван. В результате Марина сама спросила о дальнейших планах, жутко растрогалась, поняв, что он примчался только ради нее и предложила проводить на вокзал, на ночной поезд. Черт знает что такое!

Через неделю он приехал снова. И попросил пройти по тем же улицам. И стал вдруг рассказывать, как лет пять назад увлекся Набоковым — да, герои малосимпатичные, сюжеты мучительные, та же камера-обскура — истинное страдание (как, впрочем, и сама жизнь). Но сказать божественно о грязном и жестоком, не в этом ли смысл истинной литературы? А помнит ли Марина стихи Набокова? …тоска, которой нет чудесней, тоска невозвратимых дней? Эх, а еще Марина Ивановна! Самое интересное, что щемящие невозвратимые дни Набоков взял у Пушкина, а никто не заметил, Артем сколько раз проверял на самых образованных знакомых!

Приятно было встретить восторженный взгляд, расхвастался, как пацан, но все равно приятно.

— Да, есть фразы или строчки, которые вынимают душу, правда? Для меня это Ахмадулина: Еще жива, еще любима, все это мне сейчас дано… Почти как невозвратимые дни, правда? Помните, что дальше? — ...а кажется, что это было и кончилось давным давно…

А что если начать жизнь сначала? Все бросить, переехать к ней в Москву? В прошлый раз Марина с любовью рассказывала, про свой дом еще послевоенной постройки и старый двор, заросший липами, — словно настоящий парк. Вот так взять и перехать? А почему нет? Одна с девочкой, тридцать пять лет. Мама день и ночь мечтает о новых внуках. Да, можно поднять старые учебники, устроиться преподавателем, пусть даже в школу. А потом организовать курсы углубленного изучения математики, семинары для студентов. Главное, начать! Два учителя в одном доме совсем не так глупо, летом у обоих длинный отпуск, можно путешествовать. И не в Милан на неделю моды, а в какую-нибудь заросшую лесом и цветами глубинку — бродить по грибным дорожкам или сплавляться на плоту по мелкой теплой речке. Боже мой, неужели можно встать и открыть новую страницу — другой город, другой дом, другая любовь? А Коля? Поискать хороший интернат! Самый хороший, пусть придется продать машину. Именно так советовали врачи в Израиле: «Ребенка нужно социализировать, определить в специальную школу для детей с расстройствами психики. Родители не вечны. Вы задумывались о его дальнейшей судьбе?»

Ее волосы пахли травой. Понятно, что хороший шампунь, почему же так сводит с ума? Тот запах вымытых волос, благоуханье свежей кожи!.. (Самойлов был совсем не молод, когда написал!) Да, прохладная, нежная, как у ребенка, кожа и очень нерешительные дрожащие губы. Хорошо, что в вестибюле отеля никого не оказалось, даже дежурных… и поцелуй в глаза, от слез соленые… Расплакалась, беззащитно расплакалась и стала бормотать, что никогда, никогда не приходила вот так в отель. И обмирала в его руках тоже совершенно беззащитно, и потом смотрела и смотрела в окно, чужое, слепое от дождя окно, и вытирала слезы, и улыбалась застенчиво и счастливо.

Шесть лет после Валентины он избегал любых привязанностей — знакомство на вечеринке, легкая болтовня, ужин в хорошем ресторане, бездумный секс — никаких обольщений и огорчений! Многим женщинам нравилось. Или делали вид, что нравилось?

— Марина, скажите, вам не кажется, что мы могли бы не расставаться? Я не вредный, честное слово. И аккуратный, хотя и могу надеть свитер наизнанку. И не слишком легкомысленный. Только не отказывайтесь сразу!

Она растерялась, вспыхнула. Потом попросила подумать. Хотя бы неделю. Все так неожиданно. Нет-нет, она совершенно уверена, что он не вредный и не легкомысленный. Как раз наоборот, очень ответственный и симпатичный. Она никогда не знала, что можно вот так общаться с женщиной. Вот так — бережно и нежно.

Артем честно отсчитал вперед семь дней, но она позвонила через пять.

Да, она подумала. И поговорила с мамой и дочерью. И, да — она согласна. Вдруг поняла, что можно все начать сначала! Взять и начать сначала — оставить постылую работу, покинуть, наконец, мамину старую квартиру. Ей надоела Москва, толпа, борьба за жизнь. Артем наверняка не станет возражать, если она на время оставит работу? Займется домом и детьми, будет водить обоих в Эрмитаж и филармонию, учить английскому языку. Ее девочка очень веселая и доброжелательная, они наверняка подружатся с Колей. Если есть дача, можно всем вместе кататься на велосипедах. Но если и нет, совсем неважно, просто поездить по лесным дорожкам! Артем еще не представляет, какая она прекрасная кулинарка! У вас в квартире электрическая плита или газовая? Гос­поди, опять разболталась! Почему вы молчите, Артем? Алло, алло, вы слышите меня, Артем, вы слышите?!

 

Тропинка оказалась довольно крутой, и Коля сильно устал. Посидели на сваленном дереве, съели взятые с собой яблоки и баранки.

— Колюня, тебе здесь нравится? Пойдем еще выше?

— Да, мне здесь нравится. Очень много воздуха, можно летать.

— Но как мы сможем летать, мы ведь не птицы?

— Давай будем птицы.

Они шли и шли, тропа серпантином уходила вверх и вдруг за высокими кустами открылся простор. Прозрачный, полный воздуха и света простор, ни облака, ни тени, только далеко внизу расстилалось озеро, окруженное травой. Целое поле густой нетронутой травы, до самого берега, заросшего камышами, до самого синего неба. Лечь и долго-долго отдыхать без размышлений. Без поражений и побед. Бог мой, как он устал. Ужасно-ужасно устал.

— Папа, полетели, — прошептал Коля, — полетели высоко-далеко!

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий