Время обнимать

ОБРЫВ

Наташа

Прага встретила прекрасной погодой и совершенно неожиданной сказочной атмосферой — не сумрачный Ленинград, торжественный и величавый, не чистенькая скромная Эстония, где бледное облачное небо пере­текает в такое же бледное прохладное море. Здесь глаза разбегались от солнца и цвета — старинная вымощенная булыжником площадь, старинные готические башни, поющие часы, крошечные магазинчики с посудой и цветами из цветного стекла. Хотелось только ахать и всплескивать руками, как Алиса в Зазеркалье. Что особенно поразило — кафе и ресторанчики! Хочешь — заходи и сиди за чашкой шоколада, хочешь заказывай национальный сытный обед с хлебными кнедликами, сосисками и горячей темной капустой. Не то чтобы Наташа голодала в Ленинграде, и мама, и бабушка прекрасно готовили, но никому не снилась такая веселая яркая трапеза прямо на площади, за длинным деревянным столом с низкими скамьями и разноцветными подушками вместо спинок.

Они сняли уютную квартирку в Старом городе — две смежные комнаты, кухня и даже крошечный палисадник с кустом акации. Было отдельным удовольствием покупать кастрюли и сковородку, вышитый коврик, большую глиняную вазу. Но разве дело только в кастрюлях и прочей утвари! Витрины манили прекрасной одеждой — разноцветными нарядными пальто, шляпками, элегантными платьями, бесконечными магазинами обуви Bata, которую дома удавалось поймать только в комиссионках. Однажды Наташа набрела на целый магазин обалденных замшевых юбок — на пуговицах и молниях, с карманами и цветной вышивкой, достать такую юбку в Ленинграде было практически невозможно.

Илья, приходилось признать, умел жить со страстью и удовольствием, которых закрытой Наташе всегда не хватало, она только смеялась и охала, когда он тащил с рынка корзину клубники или ведро помидоров. В первую ночь он оказался неожиданно ласков и нежен и безумно растрогался Наташиным девичеством. Интересно, чего он ожидал — опытной, много погулявшей женщины? К сожалению, первые трепетные дни быстро пролетели, Илья привык к ее присутствию, как привыкают к любой рутине, по вечерам нетерпеливо добивался близости и тут же с удовлетворением засыпал, словно хорошо отобедал или выиграл партию в шахматы. А Наташа долго лежала и смотрела в темноту открытого окна, благоухала акация, пела незнакомая ночная птица, и казалось, что времена изменятся и душа ее снова будет счастлива и полна любви, как в прекрасной неповторимой юности.

Осень пришла неожиданно, только что грело лас­ковое солнце, такое непривычное в сентябре, и вдруг задул резкий ветер, совсем как дома. Нет, дома уже в августе становилось прохладно, начинались мелкие дождики, от сентября, кроме короткого бабьего лета, вовсе ничего хорошего ждать не приходилось, но все равно дома было лучше. Потому что жизнь манила и бежала вперед, ее любимые девчонки, мама, Ася постоянно находились рядом — то собирались на день рождения к Таньке, то, надев резиновые сапоги и косынки, катили на пригородной электричке в лес, дышали потрясающим влажным воздухом, искали последние случайные грибы. Дома телефон не умолкал, каждые выходные собирались гости, в кинотеатрах все время появлялись новые прекрасные фильмы, только успевай поворачиваться!

А в Праге она была одна, совершенно одна. Илью по-настоящему интересовала только виолончель, его ненаглядная виолончель, которую он холил и лелеял, как самую любимую женщину, и неустанно переставлял из одного угла комнаты в другой, чтобы не перегревалась на солнце. И в оркестре, и вообще в музыке его интересовали только виолончельные партии, мог пять раз подряд слушать один и тот же отрывок в исполнении разных солистов, так что у Наташи голова лопалась и хотелось бежать куда глаза глядят. Никакого круга общения не складывалось, в театр на чешском языке не пойдешь, в кино тоже. Сначала она мечтала устроиться на работу, хотя бы секретаршей в посольстве, но более влиятельные посольские жены быстро объяснили безнадежность подобной затеи — ставок категорически не хватало. Оставалось бродить по городу или заниматься кухней, но одиночество и собственная ненужность давили все сильнее. Правда, иногда приглашали на официальный прием в посольство или какой-либо праздничный вечер, Наташа оживала, долго выбирала наряды (впервые в жизни было из чего выбирать!), задумчиво смотрелась в зеркало, не узнавая себя в элегантной грустной женщине. Многие на таких встречах обращали на нее внимание, подходили знакомиться. Наташа вежливо улыбалась комплиментам, отмечала про себя симпатичных молодых мужчин. Поражала их незнакомая легкость в жестах и взглядах, манере говорить, подавать руку, подвигать кресло. Как сказала бы Таня Сиротина — не мужики, а выставочные экземпляры. Но Таня осталась в другой жизни, а рядом вместо шикарного экземпляра маялся потный Коломейцев, опрокидывая одну за другой стопки Бехеровки. Ее праздник прошел, не начинаясь. Поманил, подразнил и бездумно прошел мимо.

Илья, в отличие от жены, совершенно не скучал в новой жизни. С утра он мчался на репетиции, потом слонялся по городу с друзьями-музыкантами, вечерами осваивал разные сорта пива и мог бесконечно рассуждать, чем отличается темное от светлого и бутылочное от бочкового. Ночью, размякший и довольный, он рвался обнять ее, больно сжимал грудь, тыкался в лицо толстыми мокрыми губами. Острый запах пива висел в воздухе, не давая глубоко вздохнуть.

В октябре зарядили дожди, оркестр уехал на гастроли, болела голова по утрам и все время хотелось лежать и плакать. Наконец она поняла, что беременна.

Сто раз описано и рассказано, как переживает женщина первую беременность, сто раз сама Наташа слышала от подруг и читала у классиков и все-таки оказалась не готова и растеряна. Что теперь есть, покупать, как себя вести? Говорят, вредно ходить на каблуках даже в первые месяцы, нельзя есть соленую рыбу и грибы, нужно пить только кипяченую воду. А вдруг существуют и другие опасные вещи?! Ужасно хотелось к маме и бабушке. Ужасно не хватало их любви и заботы. Зачем она тут одна, совсем одна?

Илья по возвращении не слишком удивился, снисходительно выслушал ее страхи, ласково поцеловал в лоб, как дурочку.

— Рановато получилось, я надеялся следующим летом домой поехать, пожили бы на природе, матери помогли, — он разбирал вещи и одновременно отхлебывал компот прямо из кастрюли, — кстати, она пол-огорода клубникой засадила, нас угощать. Ну ничего, как узнает про внука, умрет от радости!

Господи, чего Наташе не хватало, так это общения со свекровью! Лидия Федоровна Коломейцева — многословная, до смерти скучная, с охами и вздохами по поводу дороговизны и ненужной городской роскоши, приехала за неделю до свадьбы и за неимением других вариантов поселилась в маминой комнате. Понятно, что мама привычно переехала в Наташину, которая издавна служила и спальней, и гостиной, и кабинетом. В первый же день Лидия Федоровна вопросительно застыла напротив старой семейной фотографии Шнай­деров. Муся и Ася в одинаковых клетчатых платьицах с кружевными воротничками, сидели на коленях у родителей на фоне обширной во всю стену библиотеки.

— Так вы что, из немцев будете? — спросила она шепотом.

— Не совсем, — насторожилась мама, — скорее, из немецких евреев.

Наташе показалось, что Лидия Федоровна сейчас перекрестится и скажет «свят-свят», как старухи в фильмах, но будущая свекровь быстро взяла себя в руки.

— А что ж, и хорошо, и на здоровье! У нас в по­селке доктор, Борис Абрамыч, тоже из евреев, а такой хороший человек!

Как все-таки неправильно устроен мир. Совершенно чужая и чуждая во всех отношениях женщина станет близким человеком ее ребенку? Таким же близким как Муся? Что за бред! Не нужно вовсе думать о свекрови, говорят, мысль материальна, еще, не дай бог, передадутся ребенку черты Лидии Федоровны.

 

Боже мой, как давно это было! Вчера Тёме исполнилось семь лет, осенью в школу. Немного беспокойно, как он приживется. Не заскучает ли? Читать научился два года назад, считает со сложением и даже умножением, явно не в мать.

Поверить невозможно, что когда-то у нее не было сына! Каждое утро — праздник, как только Тёма откры­вает ярко-голубые, распахнутые всему миру глаза. Задорный нос в веснушках, кудрявый светлый чубчик.

— Здравствуй, солнышко, здравствуй, птица, я проснулся!

Тёма ужасный хохотун — галка за окном, автобус на светофоре, прохожий в нелепой круглой шляпе — все его смешит и вызывает восторг.

— Мама, мама, смотри, дяденька здоровается с авто­бусом! Видишь, даже шляпу снял.

Наташа никогда не была особой хохотушкой, не любила цирк и даже от выступлений Аркадия Райкина быстро уставала. Про бабушку Мусю и говорить нечего, ей с давних лет одни беды и несчастья мерещатся. И вдруг мир перевернулся! Тёма обожает клоунов, и Наташа с Мусей обожают, Тёма показывает фокусы по книжке, и Наташа с Мусей ахают и всплескивают руками, не в силах поверить, что хлопушка оказалась в шляпе (и кто придумал эти кошмарные шляпы?!). А недавно в цирке Артем при виде дурошлепа-клоуна так развеселился, так безудержно хохотал, что зрители вместо арены принялись смотреть на ее ненаглядного мальчика и смеяться вместе с ним!

Что говорить про детсад! Воспитательницы в полном восторге — Тёма прекрасно кушает, Тёма никогда не плачет, Тёма не обижает девочек и любит выступать на праздниках. Иногда Наташу охватывал ужас, что Артема перехвалят, сглазят, что жизнь не дарит просто так никаких подарков…

Ох, невозможное мамино воспитание! В пятьдесят лет Муся ушла с работы, только чтобы ребенка с няней не оставляли, до сих пор с ложечки кормит и ботинки завязывает. Но самым большим сюрпризом оказалось поведение Наташиного отца!

Все знали, что Виктор не любит маленьких детей. Ни Наташа, ни Гуля не могли похвастаться, что помнят папу в зоопарке, или на каруселях, или хотя бы с детской книжкой в руках. Кстати, одна из немногих тем, которую сестры давно обсудили и пришли к полному согласию. Гуля всегда добавляла, что и сама не терпит возни с младенцами, слава богу, есть балкон, где помещается коляска! Наташе казалось ужасным оставлять ребенка одного на продуваемом всеми ветрами балконе, но она старалась вовсе избегать этой темы. Потому что сразу всплывала жестокая мучительная обида. Пару лет назад на день рождения Гуля получила от родителей подарок: не набор тарелок или новую книгу, не велосипед или лыжи (Наташе и велосипеда никто не дарил!), а новую трехкомнатную квартиру! Понятно, что инициатива, как и другие семейные решения, исходила от Елены Сергеевны. Но отец мог бы задуматься хоть раз, что у него есть еще одна дочь и что она ютится с сыном и мамой в двух комнатах на чердаке. И Гуля еще жаловалась, что ей не нравится новый район! С таким же успехом можно жаловаться голодному человеку, что получил пирог не с мясом, а с вареньем. Плевать! Наташа никогда ничего не просила у отца и просить не собирается.

Но Бог все-таки подшутил над ее папочкой. Именно с рождением Артема у отца пробудилась родительская любовь! В зоопарк с ребенком ходит, книжки читает, в пять лет научил в шахматы играть! И все твердит, что мальчик удивительно способный, наверняка сказались гены Коломейцева. Специально в пику Наташе не преминет напомнить, какого перспективного и одаренного мужа она бросила. Будто сам никогда не бросал ее мать.

 

Никто тогда не понял и не принял Наташиного решения, даже мама. Даже Ася, с которой дружили не только как близкие родственницы, но и как хорошие подруги.

— Натуся, может, ты с жиру бесишься? Илюша талантливый человек, незаурядный музыкант, у него легкий характер. Даже если что-то обижает или раздражает, надо перетерпеть и примириться. Думаешь, бывает полное совпадение интересов и желаний? Оставляешь ребенка без отца, сама — без жилья, без работы…

Ну жилье, положим у нее было. Жили вшестером, неужели втроем не проживем?

Она не желала объясняться, оправдываться, пускаться в унизительные подробности. Да, она не хотела близости во время беременности, потому что противоестественно и опасно для ребенка! Да, она уехала рожать в Ленинград, потому что дома надежнее и спокойнее, и знакомая врач-акушер работала совсем рядом, в клинике Первого меда. Да, она не спешила сразу возвращаться — зачем рисковать здоровьем мальчика, пусть пару месяцев подрастет, окрепнет, наберет вес. И что? Достаточные причины, чтобы вернуться с грудным ребен­ком и найти в собственном доме чужие женские тапочки?! Заколку в форме черепахового гребня! Шампунь и мыло с запахом розы! Нет, она не опустилась до вопросов и разборок, только выбросила всю эту гадость на помойку и сменила подушки и постельное белье. Но если ваш муж по три раза на неделе приходит домой поздно ночью из-за ошибки в расписании репетиций и при этом пахнет женскими духами? Если при встрече с коллегами-музыкантами вам блудливо улыбаются и отводят глаза? Наконец, если в выходной звонит якобы главный дирижер оркестра и приглашает концертмейстера виолончелей на внеочередное выступление в Карловых Варах, а через два часа вы видите названного дирижера мирно сидящим в кафе на площади?

Она собралась очень быстро, никого не оповещая. Самые необходимые вещи отправила грузовой почтой, одежду запаковала в два больших чемодана. Благо на этот раз Илья был на настоящих гастролях в Венгрии. Пусть живет как хочет, она в этом спектакле участвовала достаточно!

Если быть честной, Наташа хотела уехать не только из-за безобразного поведения Ильи. Она хотела вернуться к самой себе! Да, к себе, не бездарной скучающей домохозяйке, но самостоятельной, интересной и образованной женщине. Она хотела работать, общаться с друзьями, ходить в кино и театры на нормальном понятном языке. И еще она страстно хотела любви. Да, любви, полной уважения, взаимопони­мания и дружбы. В конце концов ей только двадцать пять лет!

 

Мама и Ася встречали в аэропорту, испуганные и растерянные. Наташа вдруг поняла, что сейчас расплачется. Господи, закончился дурной сон, она снова дома. Артем выглянул из одеяла и радостно рассмеялся солнцу и пролетающей птичке. Нет, всё не зря, потому что теперь у нее есть чудесный необыкновенный мальчик, сын, радость и опора на всю жизнь.

Они с Тёмочкой поселились в родной привычной квартире, хотя лестница оказалась узковатой для ко­ляски. Но мама придумала закрывать коляску клеенкой от соседских кошек и оставлять на нижней площадке. Ванна в кухне в очередной раз доказала свое удобство — можно на обеденном столе пеленать ребенка, тепло и надежно. И не скучно, потому что на полке над буфетом постоянно работает радио, привычная станция «Маяк».

А с работой и вовсе получилась сплошная фантас­тика! Пока Наташа бегала по районным музыкальным школам, ужасаясь низким окладам преподавателей, ей неожиданно позвонили из Университета Герцена с просьбой срочно прийти на собеседование в отдел музыкального образования. Красивая немолодая дама вежливо, но безразлично открыла диплом об окончании консерватории, задала пару общих вопросов и предложила должность старшего инспектора-методиста по музыкальной работе в школах. С окладом, почти втрое превышавшим ставку учительницы сольфеджио и муз­литературы.

— Вы согласны? Работы предстоит много, поездки по школам, совещания с администрацией, посещение уроков музыки. Партия и правительство все больше внимания уделяют общему музыкальному образованию детей.

В тот же день Наташа позвонила отцу, принялась поспешно неловко благодарить, он в ответ довольно рассмеялся.

— Любовь к искусству делает чудеса! К счастью, твоя начальница оказалась страстной театралкой, контрамарки в БДТ на год вполне приличная плата, не правда ли?

Она не сразу поняла, еще раз поблагодарила, положила трубку…

Мама так никогда и не узнала, что Наташиным благополучием они обязаны ее сопернице и разлучнице, Елене Сергеевне Чудиновой.

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий