Немые голоса

Глава двадцать третья

Вера припарковалась на главной улице деревни и отправилась на поиски еды. Паб был открыт, и ей хотелось зайти, но она знала, как быстро разлетаются слухи в маленьких деревнях: «эта здоровая тетка из полиции пила в обеденное время». И, кроме того, ей хотелось чего-то посерьезнее пакетика чипсов, а они больше ничего не могли предложить. Идя по улице, она позвонила Эшворту. «Сумка Листер. Так и не найдена. Большая красная кожаная штука, она носила ее вместо портфеля». Она знала, что от криков на него толку не будет, потому что поиск сумки и так был в приоритете для всей команды, и ее искала большая часть полиции Нортумберленда. У нее упал сахар в крови, и от этого она всегда становилась раздражительной. «Можешь встретиться со мной дома у Дэнни Шоу? Думаю, пора мне с ним поговорить».
Она нашла «Чайную на Тайне» и решила, что это место сойдет. Все окна выходили на реку, в помещении царил мягкий зеленый свет от деревьев и отражений на воде. Большинство столиков были заняты. В основном пожилые пары: крупные властные женщины и вялые субтильные мужчины. «Лучше бы вы продолжили работать, ребята, – с сочувствием подумала она, обращаясь мысленно к мужчинам. – Спорим, вы бы ни за что не подумали, что ранняя пенсия будет вот такой – работать шофером своей жены и пить бесконечный чай».
Затем ее мысли обратились к домашнему пирогу с солониной и возможному месту нахождения сумки Дженни Листер. Забрал ли ее убийца из шкафчика? Означало ли это, что ее убили из-за содержимого сумки – записей для книги, которую она планировала написать? И что с ней случилось потом? Сложно было бы уничтожить целую сумку, но бумаги, конечно, могли уже сжечь. Она покачала головой и приступила к меренге с кремом, посыпанной тертым шоколадом. Меренга была хрустящая снаружи и чуть вязкая внутри, почти идеальная, как произведение искусства, а не науки. Вероятно, сумка вместе с блокнотом была где-нибудь на свалке, и никто ее больше не увидит.

 

Джо Эшворт уже ждал ее перед домом Дэнни Шоу, и она села в его машину поболтать, перед тем как войти. Дом был роскошнее, чем она думала: большой, уединенный, с небольшим садом на заднем дворе. Сдвинуть участок чуть выше в горы, и она сама не отказалась бы в нем поселиться. Он стоял в долине на краю деревни, на полпути между Барнард-Бридж и «Уиллоуз», окруженный молодыми деревьями.
Она кивнула в сторону дома.
– Ты вроде говорил, они с момента экономического кризиса на мели.
– Наверное, всё в ипотеке до последней дверной ручки, – ответил он. – Может, для них это вложение, за которое они держатся. Но из-за этого кризиса его мать пошла на работу в «Уиллоуз».
– Она сейчас на смене?
– Полагаю, да.
Выйдя из машины, они окунулись в какофонию птичьего пения. Похоже, это главная тема в деле. Она старалась не слушать их, не желая проходить экзамен отца. Сад зарос. Газон еще не косили, и сквозь камни на дорожке, ведущей от главных ворот, пробивались сорняки. В углу сада виднелись беспорядочные остатки костра. Возможно, когда-то у них был приходящий раз в неделю садовник, но, видимо, от этих расходов отказались. Подойдя к дому, они услышали музыку.
– Бинго! – произнесла она. – Значит, приехали не напрасно.
Дэнни сидел на террасе, выложенной плиткой, на столике рядом с ним стоял переносной CD-плеер. Парень вытянул ноги и закинул их на деревянный садовый стул. На коленях лежала открытая книга страницами вниз. Хотя он сидел, отвернувшись в другую сторону, она чувствовала, что он спит. Солнце грело слабо, и на Дэнни был большой серый свитер, подбородок утопал в воротнике.
– В такое время года хочется наслаждаться каждой минутой, не так ли?
Вера уселась на стол. Он закачался под ее весом. Парень не ответил.
На мгновение она разозлилась. Маленький засранец. Даже если он спал, ее вопрос должен был его разбудить.
– Отвечай мне, парень!
Ответа не было. Казалось, прошла вечность, пока до нее дошло, что случилось. Она потянулась нащупать пульс и ощутила холодное мертвое тело, но все равно не могла поверить. Она подняла веки и увидела красные точки на белках глаз. Отвернула глубокий воротник и обнаружила полоску вокруг шеи. Осознание ударило кулаком в живот. Дэнни тоже убили. Задушили, как Дженни Листер. На этот раз смерть была ее ответственностью, ее ошибкой. Музыка из плеера оглушающе билась в ушах, издеваясь над ней, топя в себе пение птиц. Она знала, что трогать плеер нельзя. На пластиковой кнопке могли остаться частичные отпечатки пальцев. Но звук сводил ее с ума, и она отошла в сторону дороги. Собралась и крикнула Джо: «Оставайся там! Я вызову экспертов».
Стоя у машины в ожидании криминалистов, этой своры экспертов, которые прилетали на убийство, как падальщики на дохлую овцу, она впервые за десять лет пожалела, что больше не курит. Вера не знала Дэнни Шоу, но его смерть потрясла ее больше, чем чья-либо за всю ее карьеру. В этом деле она болталась туда-сюда. Ей даже в голову не могло прийти, что может произойти еще одно убийство. Мысли лихорадочно проносились в ее голове. Почему убили Дэнни Шоу? За то, что он видел? За то, что он знал?
На дороге раздался шум подъезжающей машины. Вера думала, что это сотрудники общественной поддержки полиции, которых она вызвала, чтобы оградить место преступления, но машина была маленькая, зеленого цвета, а внутри сидела мать Дэнни.
Карен Шоу пулей выскочила из салона.
– Я могу вам помочь?
Вспыльчивая, готовая вступить в бой, предполагавшая, что Вера приехала донимать ее сына. Что, конечно, было правдой. Затем она словно уловила настроение Веры. Она стояла посреди дороги.
– Что случилось? Где мой сын?
Вера не могла подобрать слова. Не дождавшись ответа, Карен ворвалась в дом и начала бегать по нему, крича и зовя сына.
К тому времени, как Вера ее догнала, она уже вышла в сад через стеклянные двери в столовой, где ее поймал Джо Эшворт. Она была очень маленькой, едва доставала до его груди. Он держал ее, и она рыдала у него на руках. Вера стояла и смотрела, беспомощная и бесполезная. Хотя бы диск на тот момент уже закончился и музыка остановилась.
Спустя какое-то время они втроем сидели в гостиной у соседей. Карен не хотела покидать дом, но Джо ей объяснил:
– Нужно дать криминалистам сделать свою работу. Вы же понимаете?
И Карен кивнула, ничего не понимая, но сил сопротивляться у нее не было. Они позвонили отцу Дэнни, который уже направлялся домой, но Вера хотела поговорить с Карен сейчас. В эту минуту, пока муж не приехал. Ей совершенно не хотелось, чтобы на фоне маячил гиперопекающий альфа-самец.
– Каким был Дэнни в последнее время, Карен? После того как мы нашли тело миссис Листер в бассейне.
– Не понимаю, о чем вы.
– Он не казался встревоженным, обеспокоенным? Напуганным?
– Вы хотите сказать, он покончил с собой?
На секунду Вера задумалась. Это легко объяснило бы все дело: Дженни застукала Дэнни за кражей, Дэнни убил ее, чтобы она молчала, а потом наложил на себя руки, не выдержав стресса. Но никто не совершает самоубийство удушением.
– Нет, – мягко сказала Вера. – Мы полагаем, что его убили.
– Дэнни никогда ничего не боялся, – ответила Карен. – Даже в детстве. Он залезал на самое высокое дерево, которое мог найти, заплывал далеко в море. Безрассудный. Мы всегда говорили, что когда-нибудь он убьется. – Она холодно посмотрела на Веру. – Они играли в «слабо», ребята в деревне. Он всегда выходил из игры последним.
– Тревожным? – Вера старалась сдержать нетерпение. – Это слово лучше бы описало его состояние?
Карен держалась на удивление хорошо для состояния шока, но осознание смерти сына еще к ней не пришло, и Вера хотела получить максимум информации, пока та могла ясно соображать.
– Скорее, непредсказуемым, – ответила Карен. – Капризным. Он терпеть не мог эту работу в «Уиллоуз», но ему оставалось всего пять дней до возвращения в Бристоль.
– Что он там изучал? – Вера просто хотела поддержать разговор, чтобы Карен не замолчала.
– Право.
Вера представила себе, каким юристом стал бы Дэнни. Щеголь-адвокат в дорогом костюме и с хорошенькой помощницей, которая смотрит ему в рот. Но с криминальным прошлым он бы далеко не ушел. Если Дженни Листер поймала его на воровстве, это могло стать мотивом для убийства. Возможно, Дэнни хватало наглости считать, что он выйдет сухим из воды, что кражи нужны для поддержания его доходов, что он почти имел на это право. Она знала таких испорченных представителей среднего класса. Но теперь он был жертвой, и все это стало бессмысленным. Вере казалось, что она блуждает в тумане. Не на что опереться, без понятия, куда идти.
– Дэнни знал Майкла Моргана? – Эшворт продолжил диалог. Он наклонился вперед, почти касаясь своей рукой руки горюющей женщины. – Акупунктурщик из «Уиллоуз». Дэнни знал его?
Карен не ответила, и Джо продолжал говорить, мягко и легко, успокаивая ее:
– Я подумал, они могли подружиться. Конечно, есть разница в возрасте. Но они оба – образованные мужчины, работали в коллективе, где полно женщин. Могли сойтись.
Карен посмотрела на него.
– Я говорила Дэнни не связываться с ним. Говорила держаться от него подальше.
– Но ведь дети никогда не следуют советам, да? – Джо заявлял это так, как будто у него самого были подростки. Вера откинулась на спинку стула, замерев в восхищении, и позволила ему продолжать. – Они всегда думают, что знают, что для них лучше. – Он помолчал. – Как они познакомились?
– Пили дорогой кофе в лобби отеля. Дэнни говорил, что терпеть не может эту мерзость, которую пьют в комнате для персонала. После переезда в Бристоль он стал требовательным. У нас дома кофе если и есть, то растворимый. – Карен кривовато улыбнулась, посмеиваясь над сыном и самой собой за то, что не одобряла эти изменения. – Он ходил в бар в лобби перед началом смены. А Морган часто там сидел после окончания своей.
– Не представляю себе, чтобы Дэнни увлекся всей этой эзотерикой.
– Он говорил, что Морган тоже не увлекался ей по-настоящему. Что это была просто еще одна возможность заработать, получить то, чего хотел.
Карен, казалось, измотал этот разговор. Она погружалась в шок.
– А чего Морган хотел, дорогая? Дэнни говорил об этом?
Вере это казалось важным. Что было между этим студентом и взрослым мужчиной? Нужно было, чтобы Карен держала себя в руках столько, сколько достаточно для ответа на вопросы.
– Видимо, того же, что и остальные. Приличный доход. Хороший дом. Жену, детей.
– Но его потенциальные жены так молоды!
– Я знаю, и Дэнни говорил так, будто Морган достоин восхищения. Я терпеть этого не могла. Я талдычила ему: «Посмотри, как он обращается со своими женщинами!» А Дэнни только улыбался. Он отвечал, что Морган любит красивые вещи, а молодые женщины обычно красивее тех, кто старше. Он не видел в этом ничего дурного.
Карен вдруг замолчала, прищурилась, словно кошка, которая вот-вот зашипит.
– Вы думаете, Морган убил Дэнни? Вы к этому ведете?
– Нет, – успокоил ее Эшворт, заговорив банальностями. – Нам нужно задавать вопросы, установить взаимосвязи.
Вера не возражала бы, чтобы Карен оторвалась на Моргане. Она была готова заплатить, чтобы увидеть, как она рвет его в клочья, независимо от того, убил он Дэнни или нет.
– У вашего сына были еще какие-нибудь близкие друзья в «Уиллоуз»? – спросила она.
– Я уже ничего не знаю про друзей Дэнни, – ответила Карен холодно и тихо. – Когда он учился в старших классах, в Хексеме, мы были близки. Как друзья. Но в последнее время он перестал со мной разговаривать. С тех пор как он уехал в университет, мне кажется, у него как будто началась совершенно новая жизнь. Я узнала, что он общается с Морганом, только потому, что видела их вместе на работе. Наверное, это нормально, что он отдалился от нас, уехав из дома. Но он наш единственный сын, и было тяжело ощущать, что нам в его жизни не место. А теперь он окончательно нас покинул. И у нас больше не будет шанса все исправить.
И Карен расплакалась.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий