Немые голоса

Глава тридцать шестая

Вера провела весь день в холле отеля в «Уиллоуз». Большинство гостей ушли, несмотря на заверения Райана Тейлора в том, что мешки с песком остановят потоки воды. В отеле было тихо и мрачно. Несмотря на большие окна, света с улицы поступало мало. Она крикнула Тейлору выключить музыку, после того как третий раз подряд заиграла «Уокин Бэк ту Хэппинес». Ей казалось, что песня издевается над ее неспособностью разобраться в этом деле.
Она решила бездействовать – по крайней мере сегодня. Ожидание всегда терзало ее, и она понимала, что рискует. Если бы Джо Эшворт знал, что у нее на уме, он пришел бы в ужас. Он бы посоветовал провести аресты, устроить погоню по всей округе. И, конечно, она могла ошибаться. Эта мысль пришла к ней, когда она сидела здесь и слушала молодого официанта, рассказывавшего о том, как Дженни Листер ждала кого-то в утро своей смерти, кто так и не пришел. На этом дело не построишь. И даже если она была права, не факт, что ей удалось бы добиться обвинения. Для всех было бы лучше услышать признание. Она правильно сделала, что решила подождать здесь. По крайней мере тут бы она не навредила. Если бы она вышла, то могла бы растоптать своей огромной ножищей в резиновом сапоге тот хрупкий баланс, который, как ей казалось, сейчас установился. Всегда существовала опасность новых жертв.
Так что она сидела у окна в большом кресле в цветочек и периодически вызывала к себе членов своей команды. Она много говорила по телефону, то убеждая, то ругаясь. Один раз она швырнула его через всю комнату, и ей пришлось вставать и забирать его с шелкового шезлонга, на который он приземлился. Дорин, пожилая официантка, принесла ей кофе, сырные сэндвичи, булочки и масло. Примерно раз в час Вера поднималась на ноги и топала по комнате, пробуждая затекшие конечности. Она стояла у камина, который наконец начал отдавать какое-то тепло, или шлепала в туалет, а потом возвращалась на свое место и продолжала писать, отмечая прогресс в деле.
Один раз она минут десять простояла у окна, любуясь радугой, которая раскинулась над долиной. Но солнце, выглянувшее из-за туч, вскоре снова скрылось за облаком, и радуга побледнела и исчезла.
Первой к ней приехала Холли. Вскоре после полудня, умирающая с голоду. Вера скормила ей чипсы и пирожное и выслушала ее рассказ о Ханне и Дэнни. Холли побывала в старшей школе и поговорила с парой подростков и благодаря им смогла встретиться с ребятами, которые дружили с Дэнни и Ханной. Они встретились в баре в Хексеме, где работал один из них, собирая деньги на путешествие. Он позвал еще пару дружков.
– Не то чтобы у Дэнни было много близких друзей, – сказала Холли, пережевывая пирожное. – Он явно был умным, но заносчивым. Высокомерным. Учителя не признались бы, но видно, что они его терпеть не могли. Ребята относились лучше. Он был кем-то вроде лидера банды. Выскочка. Но они скорее восхищались им, чем любили. Мне показалось, что его считали очень крутым, но эгоцентричным. Таким, с кем хорошо потусоваться ночью, но с кем не построишь долгую дружбу.
Опять это слово.
– А что насчет отношений с Ханной?
Вера все записывала. Она хотела, чтобы вся информация четко улеглась в голове.
– Она не была у него первой девушкой, это подтвердили все. Но она была первой, кто ему действительно нравился. И первой, кто его бросил, судя по всему. Разрыв шаблона. Он этого совсем не ожидал.
– Он винил Саймона Элиота? – Вере это казалось важным. Она посмотрела на Холли в надежде, что та отнесется к вопросу серьезно. – Похоже, что Ханна бросила его ради Саймона.
– Наверное, тогда Дэнни взбесился, но в последнее время они вроде бы нормально ладили. Их видели вместе во время университетских каникул. В таком возрасте это ведь не так уж страшно, правда?
Ханна тоже так сказала.
– Значит, никто не считает, что Дэнни точил зуб на Элиота? Он похож на человека, который может затаить злобу.
– Не, – ответила Холли, – мне так не показалось.
Вера слегка вздохнула, напомнив Холли ее бабушку, раскладывающую в пасьянс. Иногда, выложив все карты, она издавала такой же вздох, как Вера сейчас.
– Кто-нибудь из них слышал о Майкле Моргане? – спросила Вера после короткой паузы. – Известно ли, контактировал ли с ним Дэнни до того, как начал работать в отеле?
– Имя они не узнали. – Холли поставила свою тарелку рядом. – Но это ни о чем не говорит. Они сказали, что Дэнни любил наводить таинственность. Часть имиджа. Иногда он исчезал на несколько дней, и никто не знал, чем он занят. – Она посмотрела на Веру. – Извините. Не так уж много информации. Я могу продолжить расспрашивать, если вы считаете, что это важно.
– Поезжай-ка домой пораньше, – сказала Вера. – На дорогах будет тихий ужас, а завтра у тебя длинный день.
Она с удовлетворением заметила, что Холли не нашлась, что на это сказать. В кои веки.
Она не слышала новостей от Чарли все утро и вызвала его в «Уиллоуз» после ухода Холли. Она наблюдала, как он идет от машины, поднимается по лестнице, ссутулившись, как обычно, как будто высматривает, нет ли перед ним на дороге собачьего дерьма. Солнце и радуга уже скрылись, почти что стемнело, хотя был еще даже не вечер. Дорин прошла по холлу, зажигая маленькие настольные лампы. Чарли стоял у входа, вглядываясь в темноту, и Вера позвала его к себе. Она всегда питала к нему некую слабость. Возможно, потому, что его личная жизнь была еще большим крахом, чем ее. С ним она чувствовала себя хорошо.
– Чаю? – спросила она. – Или чего-нибудь покрепче?
– А ты что пьешь? – Чарли не владел искусством любезности, и слова прозвучали агрессивно и ворчливо.
– О, мне пока еще рановато, – целомудренно произнесла она, – и я просто утопаю в чае, но тебе могу что-нибудь взять.
– Тогда чай.
Он посмотрел на нее с подозрением.
– Ты уже нашел Конни, ту соцработницу?
– Я нашел ее машину. Точнее, я пару раз видел ее на камере. В Эффингеме, деревня восточнее Барнард-Бридж, есть камера. Там на переходе сбили маленькую девочку, и приходской совет оплатил установку камеры.
Дорин принесла ему к чаю тарелку с печеньем, и он окунул одно в чашку, а потом целиком засунул себе в рот.
– А где была другая камера? – Иногда Вере казалось, что с Чарли можно общаться, только проявляя максимум терпения.
– Была только одна, но машина появилась на ней дважды.
Второе печенье раскрошилось и упало в чай прежде, чем он успел его съесть. Он выругался и выловил его ложкой.
– Объясни-ка мне, Чарли. Простыми словами. Я немного отупела от сидения тут весь день.
– Вчера в девять утра машина ехала на восток.
– Значит, в сторону Ньюкасла.
– Да, но если бы она ехала в Ньюкасл, разве она не срезала бы по трассе А69 и потом на двухполосную?
– Я не знаю, Чарли, может, она хотела полюбоваться видами! – Хотела бы? Вера задумалась. Если Конни была напугана и знала, куда движется, разве она бы не выбрала самый короткий путь?
Чарли проигнорировал ее и продолжал:
– Потом через час двадцать она едет обратно на запад мимо той же камеры.
– Так куда она направлялась? – спросила Вера саму себя. – Точно не в Ньюкасл. Ей не хватило бы времени доехать туда и обратно и уж тем более сделать то, зачем она туда собралась. Если только она не хотела оставить дочь в безопасном месте. Но тогда она отвезла бы ее к отцу, а он сказал, что она не звонила, а ему незачем лгать. Может, в Хексем? Закупиться едой, если она собиралась залечь на дно. У меня была одна идея, но, похоже, я все поняла неправильно.
– Если она продолжила ехать на запад, то доехала до Карлайла, – сказал Чарли. – А дальше – Шотландия или северо-запад Англии.
– Слушай, мне не нужны уроки географии!
«И мне не нужно напоминать, что искать кого-то в тех краях – все равно что искать иголку в стоге сена».
Какое-то время они сидели в тишине. Дорин подбросила полено в огонь. Скорее всего, дерево было сырым, потому что камин зашипел и из полена потекла жидкость.
– Холли сказала, что мы сегодня можем закончить пораньше.
Чарли посмотрел на нее с надеждой, почти умоляя. Он напомнил ей такую большую мягкую собаку с отвисшей челюстью, каких она ненавидела и каких ей всегда хотелось пнуть под столом, пока хозяин не видит. Которые пускают слюни.
– Но не ты, красавчик. – Она широко ему улыбнулась. – Ты должен найти ту машину. И я знаю, что ты не из тех, кто бросает работу на полпути.
На улице было темно, и, видимо, пошел дождь, – фонари светили сквозь туман, но звуки капель не раздавались. Если в отеле и остались гости, то они, видимо, сидели по номерам. Машины не подъезжали. Она смотрела, как уезжает Чарли. Надо было вести себя с ним добрее. Зря она на него набросилась. Но он был лучший из команды в таких заданиях, и она ему об этом сказала. Он пожал плечами в запятнанном дождевике и ушел.
Вера крикнула Дорин принести ей миску с чипсами и бургер, если смогут приготовить. Когда еду подали, она сидела с закрытыми глазами, погруженная в мысли. Не расслабившись, а напряженно соображая. Мысли скакали в голове, бессвязные картинки сталкивались, соединялись и почти что обретали смысл. Она ела слишком быстро, чтобы не потерять ход мыслей, и в итоге получила несварение, от которого мучилась всю ночь.
Потом она позвонила в тюрьму Дарема.
– Да, я знаю, который час. Но это срочно. Мне нужно передать сообщение Мэтти Джонс. А вообще, лучше дайте мне поговорить с ней.
Но директор не пошел навстречу. Его вызвали в выходной. В одном крыле произошло самоубийство, за которым последовали беспорядки. Им пришлось закрыть всех раньше в надежде, что так они быстрее успокоятся. Он не хотел рисковать безопасностью офицеров и заключенных ради прихоти полицейской. Вера надавила, но безуспешно.
– Нет ничего, что не могло бы подождать до утра, – высокомерно и бескомпромиссно сказал он.
Как только она положила трубку, позвонил Эшворт. Ханна Листер вернулась домой. Он не знает, где она была, но видел, как она приехала. Саймон тоже был с ней. Он спросил, хочет ли Вера поговорить с ней.
– Нет, – сказала она. – Пусть лучше все будет как есть. Сегодня.
Она встала в последний раз и задержалась у огня. Был соблазн остаться, свернуться в большом кресле и проспать тут ночь. Но она вышла на улицу, в мягкую темноту, направляясь домой.
На полпути ее вдруг озарило, как в комиксах, которые она читала в детстве, когда у персонажа над головой загорается лампа. В комиксах, которые Гектор покупал ей, потому что тоже любил их читать. Она круто развернулась и поехала назад на юго-восток, к побережью.
Тайнмут был укрыт туманом, и она оказалась в городе внезапно. Фонари на широкой главной улице едва освещали дорогу, и она с трудом припарковалась. На улице пахло солью и водорослями. Звучала береговая сирена, как в тот первый раз, когда они пришли допросить Моргана.
В его квартире свет не горел. Она посмотрела на часы. Слишком рано для молодой пары, чтобы ложиться спать. Она позвонила и постучала. Ответа не было. Кто-то появился в тумане на другом конце улицы. Высокий, как Морган, и в длинном пальто, в узкой шапке, так что издалека казалось, что он лысый. Но это был не Морган, она убедилась в этом, когда человек подошел ближе. Человек моложе, студент.
Она не хотела сдаваться и пошла по деревне, проверяя каждый бар и ресторан в поисках Моргана и его женщины. Она понимала, что выглядит безумно. В ней росло отчаяние. Она просто хотела получить подтверждение, чтобы Морган покопался в памяти, вспомнил свои разговоры с Мэтти Джонс и Дэнни Шоу. Пара слов, которые могли бы пролить свет на всю эту драму. Но их нигде не было видно, и наконец, снова позвонив в дверь квартиры, она вернулась к машине. Когда она приехала домой, уже пробило полночь.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий