Немые голоса

Глава восемнадцатая

Наутро после обеда с Вероникой Элиот Конни Мастерс проснулась невыспавшейся и измотанной. Она поехала в Хексем купить продуктов, но вернулась домой, даже не остановившись в городе попить кофе. Газетный киоск на главной улице пестрел заголовками: УБИЙСТВО СОЦРАБОТНИЦЫ ИЗ ДОЛИНЫ ТАЙНА. РАССЛЕДОВАНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ. С делом Элиаса Джонса пока не было установлено никакой связи, но Конни подумала, что это лишь вопрос времени. Репортеры вцепятся в сенсацию и снова затравят ее.
Элис ночью несколько раз просыпалась. Ее мучили старые кошмары. Она вяло плелась по супермаркету, повиснув на руке Конни, и, когда они добрались до дома, после обеда сразу уснула на диване за детской передачей. Конни накрыла ее пледом и не стала будить. Сидя в тиши, слушая лишь журчание воды вдали, она представила себя в офисе соцработников и стала перебирать в голове их разговоры с Дженни Листер накануне смерти Элиаса и после нее. Она пыталась найти ответ на новое убийство, в котором сама уже не играла никакой роли.
Рабочий кабинет Дженни был маленький. Одна стена была увешана рисунками детей, которым она нашла опекунов. Человечки, большое розовое сердечко. «Молли любит Дженни». Там были цветы, живые и яркие, не увядшие, как в опенспейсе, где работала остальная команда. Кабинет Дженни был оазисом цвета и цивилизации. Может, они и говорили там о невзгодах, но для Конни этот кабинет всегда был святилищем. И лишь потом местом исповеди. Но о своих прегрешениях она лгала даже в детстве.
– Расскажи мне о Майкле Моргане.
Дженни ободрительно улыбнулась. Это было на сеансе супервизии после того, как Морган предложил уйти от Мэтти и ребенка. Они сидели в удобных креслах, друг напротив друга. Между ними стоял крошечный кофейный столик. Конечно, Дженни организовала свой кабинет неформально. Она не была из тех, кто соблюдает иерархию и на совещаниях сидит перед командой за отдельным столом.
Конни слегка покраснела. Ей не хотелось говорить Дженни, что она видела его всего дважды. В первый раз – мельком, когда он только заехал и показался ей тихим, напряженным, из-за чего она и назвала его «странным»; во второй раз – когда он предложил съехать. Она намеренно выбирала время визитов так, чтобы увидеть Мэтти, когда его не было дома. Якобы полагая, что Мэтти будет общаться с ней свободнее, если Моргана не окажется дома, но на самом деле из-за того, что он ее нервировал. В его присутствии ей казалось, что у нее нет контроля над ситуацией.
Она начала с оправдания:
– Конечно, я стараюсь видеться с Мэтти наедине, насколько это возможно. Мне кажется, он ее очень контролирует.
– Но у тебя должно было сложиться какое-то впечатление?
Дженни нахмурилась. Когда она хмурилась, казалось, что она слегка разочарована в сотруднике, сидевшем напротив нее, что человек не соответствует ее стандартам.
– Он харизматичный.
Слова вырвались у Конни прежде, чем она смогла осознать их значение, но, когда она их произнесла, она поняла, что это действительно так. Она встречала этого человека всего два раза и не могла его описать – например, не смогла бы составить фоторобот, как показывают в детективных сериалах, – но она его чувствовала. Этот мужчина знал, чего хотел, и считал, что получит свое. Он привлекал бы к себе внимание в любой компании.
– В каком смысле?
Дженни перестала хмуриться, и Конни видела, что она слушает ее очень внимательно.
Конни покачала головой, расстроенная, что не может подобрать правильные слова.
– То, как он на тебя смотрит. Напористо. Кажется, что ты расскажешь ему все, что он захочет знать. Как священник на исповеди.
Конни воспитывалась в католической семье, отказалась от религии, как только смогла сама за себя решать, но ее по-прежнему преследовала ее власть.
– Что заставило такого мужчину сойтись с Мэтти?
Они это уже обсуждали, но Дженни как будто была больше сосредоточена на нем, чем когда-либо раньше.
– Очевидно, что он образованный и, как ты сказала, довольно привлекательный. Думаешь, дело в контроле? Ему нужна женщина, которая будет перед ним преклоняться?
– Возможно.
Дженни наклонилась вперед.
– Думаю, мне стоит с ним встретиться. Я не сомневаюсь в твоей компетентности, вовсе нет. Но он может быть опасен. Не только для Мэтти и Элиаса, но и для других нестабильных женщин и их детей. Я бы хотела составить свое мнение.
Иногда Дженни так поступала – погружалась в дело кого-то из команды ради удовлетворения. Коллеги считали, что это из-за потребности все контролировать. Им это не нравилось, потому что в итоге она обнаруживала что-то, что они упустили, но они восхищались ее педантичностью.
Теперь, сидя в темном доме и слушая журчание реки за окном, Конни пыталась вспомнить, чем все закончилось. Договорилась ли Дженни встретиться с Морганом?
В суде и на дисциплинарных слушаниях об этом точно не упоминалось, Конни была уверена. Если бы Дженни встречалась с Морганом, она бы точно это записала. Возможно, ее бы даже вызвали в качестве свидетельницы, попросили дать характеристику этого человека и его влияния на мать-одиночку. Защитник Мэтти пытался вовлечь Моргана в обстоятельства смерти Элиаса: «Этот человек всех контролировал. Он дал мисс Джонс понять, что, если она избавится от сына, он может к ней вернуться. Это почти то же самое, что внушить матери убить своего ребенка». Судья осадил его, а Морган произвел хорошее впечатление на присяжных. Конни не было в суде, когда он давал показания, но она говорила с теми, кто был там, и они сказали, что он казался очень заботливым и добрым. Даже очаровательным. Что же Дженни думала о нем? Теперь Конни стало любопытно. «Почему я не спросила ее, когда была возможность?»
В комнате вдруг стало темнее, и Конни заметила, что свет из маленького окошка преграждает какая-то фигура. Кто-то стоял на улице, заглядывая в дом. Какая-то женщина. Крупная, неопрятная, с круглым лицом. Конни подумала, что это кто-то из коммивояжеров, которые иногда появляются на пороге и предлагают полотенца и вереск на удачу. Она поспешила открыть дверь, прежде чем женщина постучит, чтобы не будить Элис, и удивилась, насколько теплее было на улице по сравнению с комнатой.
– Я ничего не покупаю с рук.
Лучше с самого начала проявить твердость, пока тебе что-нибудь не втюхали.
– Милая, а я ничего и не продаю.
Женщина ухмыльнулась. Она стояла, крепкая, как скала, и не собиралась отступать.
– Религия меня тоже не интересует.
– Как и меня. – Женщина вздохнула. – Мой отец был своего рода ученым, меня растили в неприязни к церкви. Хотя у меня все равно всегда был к ней интерес, самую малость. Запретный плод, знаете ли.
– Ну так что вам нужно? – Конни настолько разозлилась, что даже забыла о спящей Элис и повысила голос.
Женщина приложила палец к губам с пародийным укором.
– Мы же не хотим разбудить малышку. Я видела ее в окно. Прелесть. Давайте поговорим снаружи? Меня зовут Вера Стенхоуп. Инспектор, полиция Нортумберленда. Вы вчера общались с моим коллегой Джо Эшвортом.
– Вы из полиции?
Конни была поражена. И не просто офицер, а старший детектив!
– Я знаю, милая. Верится с трудом, не так ли? Но не все у нас такие красавчики, как Джо.
Она тяжело опустилась на деревянную скамью под окном и похлопала рукой рядом, приглашая Конни присоединиться.
– Не закрывайте дверь, и мы услышим, если девочка проснется.
К своему удивлению, Конни поступила так, как ей велели.
– Дженни Листер, – сказала Вера.
– Я уже сказала вашему сержанту все, что я знаю.
Но так ли это? В ее памяти всплывали новые детали. Как тот факт, что Дженни хотела повидаться с Майклом Морганом.
Вера посмотрела на нее прямо, в упор.
– Уверена, что не все, – ответила она. – В любом случае дело движется. Появились новые линии расследования, возникли новые вопросы. – Она помолчала. – Вы знали, что Дженни планировала написать книгу про дело Элиаса Джонса?
– Нет.
Этого вопроса она не ожидала. Интересно, все ли у нее в порядке с головой. Впрочем, если подумать, представить себе Дженни в роли писательницы было не так уж сложно. Она была убеждена в своей правоте и могла увидеть цель в том, чтобы передать мудрость миру.
Вера кивнула и сразу продолжила:
– Вы знали, что она каждую неделю навещала Мэтти Джонс в тюрьме? Даже пока та была под следствием.
– Нет. Не помню.
На этот раз ответ был менее эмоциональным, и Вера почувствовала ее сомнение.
– Но вы же работали с Дженни до того, как дело дошло до суда. Наверняка она бы вам рассказала об этом?
– Меня отстранили от дела, как только нашли тело Элиаса, – ответила Конни. – Стандартная процедура, так делают еще до начала дисциплинарных слушаний.
– Но вы же работали в одном офисе, – настаивала Вера. – Наверняка пересекались на кухне, в туалете. Она бы поделилась с вами своими намерениями.
Конни покачала головой:
– Это не в стиле Дженни. Она была сдержанной. А я больше не имела отношения к делу.
– Похоже, вы не удивлены. Насчет посещений в тюрьме.
– Нет.
В лесу на той стороне реки кричали лесные голуби. Они напоминали Конни о каникулах в деревне, о долгих летних днях.
– Мэтти была для Дженни не просто клиентом. Она знала ее много лет. Наверняка Дженни чувствовала, что подвела ее.
– Значит, это было что-то вроде искупления?
Снова эти отсылки к религии.
– Да, – ответила Конни. – Возможно. Что-то в этом роде.
– Эта книга…
– Она мне ничего о ней не говорила, правда.
– Судя по всему, – Вера остановилась, тщательно подбирая слова, – она хотела проповедовать миру, как на самом деле устроена жизнь соцработника. Показать человеческое лицо. Моральные дилеммы. Оторваться от газетных стереотипов. Вы считаете, такое возможно?
На этот раз задумалась Конни.
– Да, это похоже на Дженни. Иногда она бывала довольно самонадеянной.
Вера просияла.
– Аллилуйя! Никогда не верила в святош. Наконец-то хоть кто-то говорит о ней правду.
Конни посмотрела на нее с удивлением, поймала Верин взгляд и тоже улыбнулась.
– Вы знали, что Майкл Морган нашел себе новую девушку? Что у нее от него ребенок? – спросила Вера. – По крайней мере, так он сказал Мэтти. Конечно, он мог просто попытаться таким образом от нее отделаться.
– Они поддерживают связь?
Конни этого не ожидала. Она думала, что Майкл навсегда ушел из жизни Мэтти еще до убийства.
– Она поддерживала связь с ним. Звонила ему из тюрьмы, отправляла приглашения на посещение. Она ведь была в него по уши влюблена. А у некоторых женщин нет гордости.
Вера вытянула ноги вперед. На ней были сандалии, из которых выглядывали довольно грязные ноги.
– Это ведь вызвало бы тревогу, не так ли? Майкл Морган с новой женщиной и ребенком.
– Да, конечно. Хотя ему не предъявляли обвинений. Не было свидетельств того, что он присутствовал при насилии или подстрекал к нему. Но социальные службы все равно проявили бы бдительность. Посоветовались бы с юристами.
– И какова была бы тогда процедура?
– Точно не знаю. – Конни казалось, что та жизнь, жизнь, полная совещаний по срочным делам и бюрократии в группе риска, осталась в прошлом. Она больше ее не понимала. – Наверное, для начала пришли бы с неофициальным визитом. Поговорили бы с врачом и акушеркой этой женщины, чтобы предупредить их о возможных проблемах.
– И кто бы этим занимался? Кто взял бы новое дело?
Вера повернулась к Конни и ждала ответа. Конни чувствовала, как важно это было для нее, чувствовала, как ее собственное сердце забилось быстрее, в одном ритме с сердцем детектива.
– Думаю, кто-то из старших специалистов, из-за деликатности дела. Но это можно легко выяснить. Остались бы отчеты.
– Я знаю, милая. Но я спрашиваю вас. Вы их всех знали. Вы были в самой гуще событий.
– Возможно, попросили бы Дженни, – наконец ответила Конни. – Потому что она уже знала Майкла Моргана.
– Она знала Моргана?
Ответ был таким эмоциональным, что Конни сдала назад.
– Я в этом не уверена. Лучше проверьте. Но она говорила о том, чтобы с ним встретиться. После того как он съехал от Мэтти, но до смерти Элиаса. Она сказала, что хочет сама посмотреть на него, чтобы оценить риски, которые он может представлять собой для семьи. – Она помолчала. – Честно говоря, меня это немного взбесило. Я решила, что она мне не доверяет.
– Она больше не говорила с вами об этом? Не рассказывала, состоялась ли встреча?
Детектив сидела неподвижно, но Конни чувствовала, как в ней зарождается новый заряд энергии, некое возбуждение, напряженность.
– Нет, но вскоре после этого погиб Элиас. У нас появились новые заботы. Как я сказала, вы можете это проверить. Умение Дженни вести отчетность было легендарным.
Вера поднялась со скамьи, отряхивая крошки лишайника с юбки. Она пожала Конни руку, обхватив ее своими ладонями.
– Лучше сохраним этот разговор в тайне, – сказала она. – Так надежнее, да?
– Я-то вряд ли пойду к журналистам!
Теперь Конни хотелось, чтобы Вера осталась. Ей хотелось выпить с ней чаю. Занятная женщина.
– Ну хорошо, и все же берегите себя.
И она потопала к своей большой новомодной машине, оставив Конни с чувством одиночества и неловкости.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий