От Клубка до Праздничного марша (сборник) сиос-2

Праздничный марш

В Стране был Большой Праздник — такой Большой Праздник, что по небу летали шары, на лицах людей то и дело виднелись улыбки, а на домах развевались флаги. И по Стране гулял Праздничный Марш, которому всё это очень нравилось. Куда ни придёшь — везде он тут как тут: выходит навстречу весь в орденах и медалях, в белом мундире с золотом — просто одно какое-то заглядение прекрасное! И его повсюду невозможно любили, и были ему рады — так он хорошо и оглушительно гремел, Праздничный этот Марш. Многие даже открывали двери, приглашая его в дом, чтобы он с ними посидел и попил чаю с пирогами — и Праздничный Марш шёл в дом, пил чай и ел угощение.

Так вместе с людьми Страны он праздновал этот Большой Праздник, но к вечеру очень сильно устал от всех гостей, в которых успел побывать. Теперь уже не везде можно было услышать, как Праздничный Марш хорошо и оглушительно гремит, — пожалуй, только на отдалённой какой-нибудь площади или в сквере. А когда пришла ночь, Праздничный Марш совсем до конца устал и присел на одну скамеечку в одном парке, в котором никто уже не прогуливался, потому что Большой Праздник ушёл домой и оставил людей. И люди тоже ушли домой и легли в постели спать и видеть сны.

Тут к Праздничному Маршу подошёл Старый Старичок с метлой и спросил его:

— Что Вы, гражданин, здесь сидите, когда всем положено спать и видеть сны?

А Праздничный Марш ему по-грустному ответил:

— Разве Вы не видите, что я усталый Праздничный Марш и сижу отдыхаю?

Тогда Старый Старичок, конечно, сразу же извинился — вот так:

— Ах, извините, пожалуйста, глубокоуважаемый Праздничный Марш, и сидите сколько хотите! Я ведь Вас не узнал в темноте-то… — и стал подметать парк своей метлой — только иногда приветливо оглядываясь на Праздничный Марш и его напевая. Но потом Старый Старичок очень далеко ушёл — и сделалось неизвестно, пел он его там, у себя, или уже не пел.

А Праздничный Марш соскучился один и побрёл по разным улицам — ходить и испытывать большое огорчение от сна всех людей и от своего сильного одиночества на земле.

Так что когда он посреди ночи увидел Колоссального Белого Кота, то обрадовался и подошёл к нему как друг:

— Я Праздничный Марш, — сказал Праздничный Марш, — будемте с Вами знакомы.

Колоссальный Белый Кот ел варёную сосиску и помалкивал, пока не съел. А потом вытер уста лапой и произнёс чистыми устами:

— Это чудесно, что Вы Праздничный Марш, но мне до Вас нет дела, потому что я Колоссальный Белый Кот.

После этого Колоссальный Белый Кот ушёл в подворотню и там исчез из виду.

Праздничный Марш не знал, что теперь делать, и от этого решил опять продолжать Большой Праздник, потому что, когда Большой Праздник, он знал, что делать: он снова хорошо и оглушительно загремел изо всех сил, а потом стал ждать, когда Большой Праздник отзовётся. Только Большой Праздник не отозвался, зато отозвалась с первого этажа одна какая-то не очень молодая Канарейка и хрипло Праздничный Марш отругала:

— Это что же Вы тут гремите, весь в орденах, когда я крепко сплю и меня лучше не будить? Не слышали, что ли, никогда: «Не будите спящую канарейку!»?

— Идёт Большой Праздник! — напомнил Праздничный Марш.

— Большой Праздник уже прошёл по улицам и площадям нашего красивого города, и скоро настанут серые будни, — сердито объяснила Канарейка. — Они будут не только серыми, но и трудовыми, как им и положено, а перед трудовыми буднями всем следует выспаться. Особенно мне. И вообще после одиннадцати часов запрещено шуметь под страхом смертной казни.

Она была противная, эта Канарейка с первого этажа, и насчёт смертной казни явно переборщила. После одиннадцати вечера шуметь, понятное дело, нехорошо, но об этом все и без смертной казни помнят.

— Значит, мне теперь устроят смертную казнь? — быстро опечалился Праздничный Марш.

— Конечно! — зевнула Канарейка и опять прикрыла глаза, чтобы спать.

Праздничный Марш осмотрелся по всем сторонам, но никто ни с какой стороны не шёл устраивать ему смертную казнь. И он тогда не поверил Канарейке и опять хорошо и оглушительно загремел. Однако тут у него над головой открылось уже сразу много окон, и оттуда все стали просить его вести себя потише… Праздничный Марш внял просьбам и притих. А Одна Маленькая Девочка вышла из дома в длинной ночной рубашке и правом тапочке на левой ноге, взяла Праздничный Марш за руку и сказала:

— Пойдемте, милый дедушка с орденами, в нашу большую квартиру. Там у нас в столовой есть мягкий диван, а на мягком диване есть место, где спать. Вы отдохнёте как следует, а потом мы накормим Вас кашей с молоком и станем с Вами жить. Если же Вы начнёте скучать, мы будем по вечерам ходить в цирк — и там каждый с удовольствием послушает, как Вы хорошо и оглушительно гремите… конечно, только до одиннадцати часов вечера.

— Большое спасибо, — ответил Праздничный Марш и отправился вслед за Одной Маленькой Девочкой в большую квартиру, где был мягкий диван.

На этом мягком диване он так и остался жить — и теперь, когда приходит Большой Праздник, из квартиры Одной Маленькой Девочки раньше, чем из всех остальных, слышится Праздничный Марш.

Правда, некоторые говорят, что у этой Одной Маленькой Девочки есть такая специальная бабушка, которая всегда очень рано встаёт, особенно когда Большой Праздник, — и сразу включает радио.

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий