Рождество и красный кардинал

Затруднительное положение

Дело было в феврале. Открыв как-то поутру лавку, Рой первым делом свистнул Джеку. Птица не ответила. Он свистнул еще раз. Тишина. Он оглядел магазин, силясь понять, что приключилось с проказником на этот раз, и вдруг увидел, что по салату-латуку и лимонам ползет большая рабочая рукавица. Ночью Джек умудрился как-то пролезть внутрь брезента да и застрял намертво. Рой освободил несчастного. Джек был взъерошен и донельзя раздосадован, в рукавице он, судя по всему, проторчал изрядно. Встряхнувшись, он запрыгал по лимонам, оступился, съехал вниз и пуще разозлился.
— Неймется тебе, непоседа, — усмехнулся Рой. — Все приключений ищешь на свою голову.
На прошлой неделе он застиг Джека за проклевыванием дырочек в помидорах, негодник ни одного без внимания не оставил. Ближе к вечеру в лавке появилась Милдред и раскричалась не на шутку.
— Ни одного целого помидора! — шумела она. — Пока здесь бесчинствует эта птица, даже приличного салата не приготовишь!
Джек в ответ словно в насмешку покрутил свое колесо и позвенел колокольчиками. Рой прыснул, но Милдред не увидела в поведении птицы ничего забавного.

 

В последнее время Освальд вставал с рассветом, к семи уже был в лавке, выпивал с Роем чашку кофе и отправлялся на реку. Но в этот день он стукнул в окошко лавки уже в половине седьмого, весь растрепанный и красный.
Рой отпер дверь.
— Впусти, ради бога, — прохрипел Освальд, влетая в лавку.
— Что стряслось?
— Дружище, я влип! — Освальд размахивал каким-то конвертом. — Бетти, Милдред, Френсис, а теперь еще и Дотти Найвенс пригласили меня на вечер в зал приемов в честь Дня святого Валентина. Их четверо, а я один. Что делать, ума не приложу. Боже ты мой. — Он в отчаянии сплел пальцы. — Они меня доведут-таки до запоя.
— И кто твоя счастливая избранница?
— Да какая разница? С кем бы я ни пошел, три остальные смертельно обидятся.
Рой подумал.
— На твоем месте я бы все объяснил Френсис, и пускай сами меж собой разбираются.
Когда гость удалился, Рой невольно заулыбался. На роль донжуана, по его мнению, Освальд не годился совсем.
Того же мнения придерживался и сам Освальд. Никогда в жизни ни одна женщина не приглашала его на свидание. Что уж говорить о целых четырех, да еще в одно и то же время и в одном и том же месте. Он нехотя поведал обо всем Френсис.
Оказалось, каждая дама действовала из благих побуждений, вдруг ему на вечере станет одиноко, покажется, что все его бросили. О других приглашениях они не имели ни малейшего представления. Посему было решено, что он отправится на свидание со всеми четырьмя сразу.

 

На вечере бедняга Освальд, щеголяя красным галстуком-бабочкой, не пропустил ни одного танца, хотя танцор из него был никудышный. С Френсис он вальсировал под дурацкую аранжировку «Чудо-Алабамы», с Дотти Найвенс исполнял джиттербаг, с Милдред — какое-то странное танго, а его шестифутовая домохозяйка таскала партнера по паркету под звуки «Спокойной ночи, любимая».
ВДОЛЬ РЕКИ
Информационный бюллетень Затерянного Ручья
О, какой восхитительный бал выпал на долю участников ежегодного танцевального вечера всех влюбленных! Ноги сами пускались в пляс под зажигательные мелодии в исполнении неувядаемого оркестра «Оберн Найтс Свинг», чья музыкальность и богатство репертуара от фокстрота до джазовых импровизаций и интерполяций босановы повергли нас всех в восторг. Но подлинной звездой вечера стал воплощенный Фред Астер во всей своей грациозности и блеске, явленный нам при посредстве богини Терпсихоры Освальдом Т. Кэмпбеллом, коему суждено было стать, не побоюсь избитой фразы, красой и гордостью бала!
Эта заметка и особенно то, что Рой и Клод завели обыкновение именовать его «Красой», подтолкнули Освальда к выводу, что женское внимание порядком расстроило ему нервы. Приглашений на ужин посыпалось столько, что ему даже пришлось завести специальный блокнот. Освальд чувствовал, что не помешало бы посетить собрание АА, да поскорее.
У Батча Маннича в близлежащих городках имелись обширные знакомства, поэтому Освальд остановил как-то Батча на улице и спросил, нет ли у того связей в АА.
Батч оживился.
— Как не быть! Есть человечек в Альберте, так он состоит, да. Я и не знал, мистер Кэмпбелл, что вы из таких.
— Из таких, — подтвердил Освальд, — только гордиться здесь особенно нечем. Был бы очень признателен, если бы разговор остался между нами. Не хочу, чтобы кто-нибудь проведал, особенно Френсис.
Батч кивнул и перешел на заговорщицкий шепот:
— Полностью вас понимаю, мистер Кэмпбелл, и не вправе осуждать. Вы не беспокойтесь, я сохраню вашу тайну. Словечком никому не обмолвлюсь.
Маннич оглянулся вокруг и быстро нацарапал на бумажке фамилию и номер телефона. Потом еще поозирался и, убедившись, что никто не подсматривает, сунул бумажку Освальду.
Тем же днем Освальд позвонил по номеру. Ответил мужской голос.
— Это мистер Краузе?
— Так точно.
— Мистер Краузе, ваш номер мне дал Батч Маннич из Затерянного Ручья.
— То есть Жердяй?
— Так точно.
— Друг Жердяя — мой друг. Чем могу быть вам полезен?
— Уффф… как я понял, вы член АА. Хотел бы у вас уточнить, когда следующее собрание…
— Собрания проходят каждую неделю по пятницам, в восемь вечера, в зале «Рыцари Колумба» в самом центре Альберты. Добро пожаловать. Всегда рады новым членам. Вы сами откуда?
— Из Чикаго.
Мистер Краузе был приятно удивлен.
— Ах, из Чикаго. Вот где, наверное, целые толпы посещают собрания. А у нас группа маленькая. Вы новичок, мистер Кэмпбелл, или человек со стажем?
— Да нет, не новичок, пара лет за плечами есть. Но я уже давно не участвовал в собраниях, а сами знаете, когда прервался, тяжело начинать все заново, особенно на новом месте.
— Вы правы, мистер Кэмпбелл. Форму надо поддерживать. Но вы не волнуйтесь, мы вас быстренько поставим на ноги.
— Кстати, кто участвует в собрании? Только мужчины?
— Парочка женщин у нас есть. Хотя главным образом мужчины.
Это хорошо, подумал Освальд. А то все женщины да женщины.

 

Батч согласился отвезти Освальда на пятничное собрание.
— Так и так надо кое с кем повидаться, отправимся засветло, — сказал он.
Альберта — маленький городок, населенный в основном фермерами-немцами, даже дома словно прямиком из Баварии явились — располагалась милях в десяти к востоку. Батч привел Освальда в «Лосиный клуб», членом коего состоял, и представил нескольким друзьям. Они поужинали в буфете гамбургерами и к половине восьмого были в центре Альберты. Батч остановился на боковой улочке, долго озирал окрестности, и только убедившись, что все чисто, выпустил Освальда из машины.
— Подъеду за вами через час.
— Через полтора, пожалуйста, — попросил Освальд. — Все-таки это мое первое собрание, неплохо бы переговорить с ребятами, познакомиться.
— Без вопросов, — сказал Батч. — Да вы не волнуйтесь, мистер Кэмпбелл, мое слово крепкое.
И укатил на грузовичке в ночь.
Освальд вошел в большой вестибюль зала «Рыцарей Колумба». Стрелка с надписью «АА Алабама» велела двигаться вверх по лестнице. На площадке его встретил грузный мужчина в подтяжках, он крепко и сердечно пожал Освальду руку и так хлопнул мясистой ладонью по спине, что чуть не свалил с ног.
— Мистер Кэмпбелл? Эд Краузе. Добро пожаловать в нашу маленькую группу.
Освальд прошел за ним в комнату. Человек шесть-семь мужчин, не вставая, приветствовали Освальда кивками и дружелюбными улыбками.
Краузе указал ему на стул и спросил:
— Мистер Кэмпбелл, а где же ваш инструмент?
Освальду показалось, он ослышался.
— Простите?
Только сейчас он заметил, что рядом со стульями на полу стоят футляры и собравшиеся потихоньку раскрывают их и достают аккордеоны.
В комнату вошел еще один человек с футляром и стопкой нот.
И тут Освальд понял, куда попал.
На собрание «Ассоциации Аккордеонистов»!
Освальд замялся.
— Ах да… Знаете, мистер Краузе, я сегодня лучше послушаю. Инструмент у меня оказался не в порядке.
— Какая жалость! — разочарованно произнес Эд Краузе. — А мы так рассчитывали на вас. Свежая кровь…
Освальд уселся в уголке и принялся слушать. К тому времени, когда прибыл Батч, собравшиеся успели исполнить с дюжину полек и очень живую аранжировку «Бедных парижан».
Освальд подошел к машине.
— Как встреча? — поинтересовался Батч.
— Просто замечательно, — ответил Освальд.
По пути домой Освальд задумался, что хуже: быть аккордеонистом или алкоголиком. И не пришел к определенному решению.
* * *
Жалко, конечно, что в этой глуши нет собраний АА, но ему и на причале с птицами неплохо, решил Освальд. Спокойно и не скучно. И не надоедает. Ведь птиц такое разнообразие.
Однажды, когда он, по обыкновению, сидел на своем причале, голубая цапля уставилась на него с таким любопытством, что Освальду даже стало не по себе. «А что, если они тоже за мной наблюдают? — мелькнуло в голове. — За кого они тогда меня принимают? И на чем основываются их заключения?»
Ему-то было на чем основываться. «Птицы Алабамы» помогали Освальду определять пернатых по величине, по цвету, по месту обитания. А если бы птицы записывали результаты своих наблюдений, что у них получилось бы про него? Надо заглянуть в книгу и прикинуть.
Описание своих собственных характерных признаков Освальд начал с «обитания».

ОСЕДЛЫЕ — обитают в одном географическом регионе круглый год.
ЛЕТУЮЩИЕ — гнездуются и выводят потомство в одном географическом регионе, на зиму улетают в теплые края.
ЗИМУЮЩИЕ — прилетают в данный географический регион после выведения потомства на зимние месяцы.
ПРОЛЕТНЫЕ — пролетают через данный географический регион во время весенних и осенних миграций.
ЗАЛЕТНЫЕ — их появление в данном географическом регионе незакономерно и носит случайный характер.
Средних размеров, красноголовый, потомства не выводит, залетный — таким Освальд получался по книге. Вот так-то. Приятно познакомиться. Все-таки редкая птица, что ни говори.
Назад: Нечто новое
Дальше: Зима
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий