Быстрые перемены

Вадим Панов
Пошли свой голос (переработанный отрывок из романа «Кафедра странников»)

Южный Форт,
штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово
Нас не догонят!
Оле-оле-оле!!

Песня гулко звучала под низкими сводами «Средства от перхоти», самого грязного, если верить путеводителю по Тайному Городу, заведения Москвы. Оригинальный текст дикари выучить не удосужились, собственных слов не придумали, поэтому куплеты каждый ревел на собственный лад, излагая как можно громче то, о чём думал в данный конкретный момент. Зато главные слова, те, что отражали неповторимую воинственность Красных Шапок в компетенции стремительного бегства с поля боя и за которые жители Тайного Города назвали её боевым гимном дикарей, звучали дружно и гордо, заставляя дрожать каменную кладку и мощные деревянные балки.
Нас не догонят!
Оле-оле-оле!!!
Нас не догоня-я-я-ят!!!

Громадный кабак, занимающий самый большой подвал Южного Форта, служил дикой семье сердцем. Именно отсюда в её артерии безостановочно направлялись новые и новые порции дешёвого виски – единственного катализатора, способного заставить мозги Красных Шапок хоть как-то шевелиться и симулировать умственную деятельность. Незамысловатая мебель «Средства от перхоти» – грубые столы и массивные скамьи – была привинчена к полу, барная стойка тянулась от входа до туалета, а пол густо покрывали опилки. Касса заведения пряталась за пуленепробиваемым стеклом и защищалась «кольцом саламандры» второго уровня. Попытки ограбления тем не менее предпринимались не реже раза в неделю. Трупы неудачников сбрасывали в канализацию через люк справа от будки.
Ну а в остальном здесь беспробудно пили от заката до рассвета.
– За нашего непобедимого фюрера! – заорал уйбуй Копыто Шибзич, вскакивая на стол. – За нашего любимого Кувалду!!
От избытка чувств десятник пальнул в потолок из карманного «Браунинга», после чего вылил огненную воду в тренированную глотку. Присутствующие в кабаке Шибзичи, члены родного клана Кувалды, присоединились к вдохновенному порыву уйбуя, немного постреляли, много выпили, а некоторые даже полезли целоваться с висящими на стенах патриотическими плакатами: Кувалда в парадной форме, Кувалда проводит еженедельное совещание с уйбуями, Кувалда делится с королевой Всеславой взглядами на будущее Земли… Представители других кланов – Гниличи и Дуричи – опрокинули стаканы после небольшой паузы, поскольку одноглазый фюрер не вызывал у них бурных приступов сыновней любви. Узурпировав верховную власть в критический момент – когда связавшиеся с Вестником Шапки умудрились прогневать все Великие Дома, – Кувалда ухитрился выправить положение, убедил ведущие семьи Тайного Города в том, что в ближайшие годы от дикарей можно не ожидать неприятностей, и тем добился минимального наказания за прегрешения. Понимая, что никто, кроме одноглазого, не справился бы с такой задачей, Шапки инстинктивно позабыли о любимых междоусобицах и признали его единоличную власть. Но чем больше времени проходило, чем крепче забывался кризис, тем чаще под красными банданами рождался закономерный вопрос: «А чо эта он нам указывает?» – на взгляд подавляющего большинства уйбуев, правление Кувалды неприлично затянулось. Политическое долголетие одноглазого объяснялось двумя факторами: поддержкой Зелёного Дома – королеву Всеславу устраивали присмиревшие варвары – и превентивными мерами – смутьянов в Южном Форте вешали с дивной регулярностью.
– Давайте споём во славу великого фюрера какую-нибудь песню?! – Копыто настолько развезло, что даже его привычные ко всему бойцы попытались стянуть уйбуя со стола. – А я могу сплясать…
– Чего скривился, тренер? – Уйбуй Булыжник опустил пустой стакан на грязную столешницу и подозрительно покосился на сидящего рядом Напильника Гнилича. – Не в то горло пошло?
– Да за этого хмыря даже пить неохота, топор тебе в зубы, – прохрипел Напильник. Он оглянулся и, ещё больше понизив голос, добавил: – Урод одноглазый.
В целях безопасности Красные Шапки предпочитали напиваться в окружении бойцов родной десятки, но кредитоспособность уйбуя Напильника в последнее время упала почти до нуля, а потому он и его бойцы расползлись по «Средству от перхоти», садясь на хвоста к более состоятельным соплеменникам. И даже к членам других кланов.
– Опасные слова, тренер, – протянул Булыжник. – Адназначна опасные.
– Наверно, виски палёный, – предположил Отвёртка, один из бойцов Дурича. – Вот ему по шарам и дало.
– Виски добрый, – не согласился Булыжник, щедро разливая по стаканам очередную бутылку. – Ты, Напильник, наверное, в последнее время самогоном баловался. А это адназначна опасно.
Десятка Дуричей обидно расхохоталась. Гнилич поморщился – но не отказываться же из-за гордости от дармовой выпивки? – а потому, пробормотав: «здоровья, топор вам всем в зубы», ловко принял на грудь.
– Хорошо, что весна началась, – порадовался Отвёртка, почёсываясь спиной о стену. – А то холодно.
С тех пор, как Красные Шапки лишились густой шерсти, зима вызывала у них резкую антипатию.
– Местная весна что? Не весна, а сплошное недоразумение. Вот я слышал, что в Западных лесах вёсны были куда приятнее… – И романтично настроенный Булыжник принялся пересказывать соратникам давно надоевшие байки о легендарном фатерлянде Красных Шапок. Напильник же, в ожидании очередного тоста, подпёр кулаками подбородок и уставился на малюсенькое, забранное толстыми решётками окно.
На его душе скребли кошки.
Хотя, учитывая, что в Москву действительно пришла весна, возможно, и коты…
Когда-то, несколько лет назад, Напильник считался особо доверенным уйбуем Сабли, фюрера клана Гниличей, и даже всерьёз рассчитывал перерезать благодетелю горло и занять его место. Но история с Вестником спутала честолюбивые планы. Сабля откинул копыта без помощи верноподданных, затем Кувалда Шибзич грохнул Секиру Дурича, возглавил семью и первым же указом ликвидировал титул фюрера клана, здраво рассудив, что политические конкуренты ему ни к чему. Великий Дом Людь отнёсся к нововведениям благосклонно: постоянные междоусобицы ведьмам давно опостылели, а вот жизнь уйбуев потеряла смысл – социальный лифт оказался поломан самым безжалостным образом. И это обстоятельство удручающе действовало на варварскую гордость.
– За Западные леса!
– За Родину! – рассеянно согласился Напильник, поднимая стакан.
– За нашу великую, единую Родину!
Очередная порция виски слегка разогнала горестный туман в голове Гнилича. Напильник задумчиво поковырял между зубами длинным жёлтым ногтем, слизал с него найденные кусочки закуски и пробурчал:
– Конечно, легко быть щедрым, топор тебе в зубы, когда от сибирских бабок карманы пухнут!
Все знали, что шустрый Булыжник ухитрился подрядиться к шасам, убедив Торговую Гильдию, что лучших сторожей для затерянного в окрестностях Омска склада подобрать невозможно. Поскольку на том перевалочном пункте шасы хранили исключительно несъедобный крупнотоннажный груз, легко поддающийся учёту и абсолютно не приспособленный для растаскивания на мелкооптовые части и розницу, основатели Торговой Гильдии согласились нанять Булыжника с компанией, и десятка Дуричей целых полгода благоденствовала в тайге, уничтожая местных комаров пропитанной алкоголем кровью. А по возвращении в лоно цивилизации три недели вызывала удивление и зависть сородичей необычайно высокой кредитоспособностью.
– Не, – протянул размякший Булыжник. – Сибирские бабки мы уже давно оприходовали, адназначна. – Уйбуй даже причмокнул, вспоминая пышную оргию, устроенную после возвращения из Омска. – Я думал снова к шасам подрядиться, да ребята пока отказались. Мы тута заработали. И много.
– На чём? – оживился Напильник. – Ограбили кого? Скажи кого? Я не сдам, топор тебе в зубы! Честно не сдам.
За донос на неблагонадёжных любителей пограбить окружающих сверх меры полагалась небольшая премия, которая позволила бы Гниличу рассчитаться с наиболее горящими долгами.
– Да никого мы не грабили! – Булыжник оттолкнул завалившегося на стол Отвёртку и свистнул бармену, требуя очередную бутылку. – Мы чисто техно… технологиями занимались. Чисто политическими адназначна.
– Чего? – вытаращил глаза Напильник. – Это как?
А в зале загрохотал неформальный гимн Красных Шапок:
Я мог бы выпить море,
Я мог бы стать другим,
Вечно молодым,
Вечно пьяным…

Не страдающий музыкальными талантами кабак ревел обожаемую песню в едином патриотическом угаре. А пьяный, желающий похвастаться Булыжник склонился к Гниличу и торопливо зашептал:
– Да смех, блин! В Зюзино челы муниципального советника выбирают. Шесть штук кандидатов, адназначна! Все челы поголовно, но один – чисто свой чувак, мы его магазины уже пять лет бомбим, а он теперь хочет властью стать, в натуре. Ну, типа, чтобы магазинов больше понатыкать.
– Это понятно, топор тебе в зубы, – перебил собутыльника нетерпеливый Напильник. – Бабки тут при чём? Откуда бабки-то?
– Так я и говорю, тренер, политические технологии адназначна! Тот чувак, который свой, приходит к нам и говорит: пацаны, сделайте так, чтобы местный электорат моего главного конкурента невзлюбил. Мы в натуре не поняли сначала, вроде тебя были, тёмные. Чо, говорим, ругаешься тута? А он настырный малый, чисто тренер, не поддался и рассказал. Вам, говорит, надо пару моих магазинов бомбануть, потом, значит, пару подъездов краской облить и стёкла побить адназначна. А потом чиста заявиться туда и сказать, что если челы не станут голосовать за того, типа, за конкурента, то мы их ваще закопаем.
– Сильно, – оценил Напильник.
– А я говорю! Технология!
– И что вы?
– А мы что? Мы, короче, бабло у него взяли, магазины его бомбанули, подъезды изгадили, сказали челам, что просил, а потом подумали: пацан этот, в натуре свой, надо помочь ему дополнительно. И сделали его конкуренту чёрный пиар.
– А это как? – заинтересовался политически тёмный Гнилич.
– Ну, эта схема тебе известна, – ухмыльнулся Булыжник. – Конкурент, типа, в больнице теперь валяется, к другим э… кандидатам человская полиция охрану приставила, а пацан нам ещё денег дал, чтобы мы больше в Зюзино не светились пока.
– Кудряво, – завистливо засопел Напильник.
– Мозги, Гнилич, мозги. – Булыжник покровительственно похлопал уйбуя по плечу. – Пусть идиоты всякие по Сибири мотаются, мы, блин, на выборах больше заработаем. Я уже всё изучил – челы это дело очень даже любят и постоянно где-нибудь кого-нибудь выбирают. – На стол легла засаленная листовка «Выборы муниципального советника района Чертаново». – Понял, тренер?
Напильник наморщил лоб и почти минуту водил пальцем по тексту, сосредоточенно изучая биографии кандидатов и их физиономии, а затем осведомился:
– Получается, топор тебе в зубы, любой из этих челов может стать властью?
– Угу, – согласился Дурич.
– Станет приказы отдавать и кабинет с секретаршей иметь?
– Станет. Это, тренер, называется демократия. Покуда тебе чёрный пиар не сделали, можешь на что-то рассчитывать.
– Демократия, – задумчиво повторил Напильник, наблюдая за аккуратно складывающим листовку Булыжником. – Демократия.
Напильник, в отличие от Дурича, выпил немного, мозги зашевелились, но опьянеть – ещё не опьянел, и в его голове начал вырисовываться некий план…
* * *
Южный Форт,
штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово
– Почему наша могущественная семья до сих пор не стала Великим Домом? Почему мы живём на окраине Тайного Города, а не грабим челов так, как нам хочется?!
– Потому что мы не самые умные, – самокритично высказался кто-то из толпы.
– Идиот! – высокомерно отмахнулся Напильник. – Жалкий слабак, одурманенный вражеской пропагандой! Да, я согласен, мозги у нас маленькие. Ну и что? Зато они у нас есть! И они тяжёлые! Удивительно тяжёлые!
– С чего ты взял? – растерялись слушатели.
– А ты вспомни, сколько весят по утрам наши головы! – привёл железный аргумент уйбуй.
Народ задумался. Неспешно, поскольку думать Красные Шапки никогда не спешили, но задумался. Задумался и через некоторое время породил вопрос:
– Что это значит?
– Это значит… – Напильник заглянул в шпаргалку. – Это значит, что удельная плотность ума у нас выше! Она вообще самая высокая в Тайном Городе! У нас маленькие, но очень тяжёлые мозги, а значит, маленький, но тяжёлый ум!
Поражённые неожиданным выводом сородичи притихли. Уйбуй приободрился.
– И вот я спрашиваю: почему мы вынуждены платить за виски, а не получать его даром?!! Вы знаете почему? Не знаете?!
Невнятный гул собравшейся во дворе Южного Форта толпы подтвердил грустный вывод Напильника – соплеменники не догадывались, почему не играют первые роли в Тайном Городе. И Гнилич набрал в грудь побольше воздуха:
– А я скажу почему! Потому что развитие нашей могущественной семьи идёт неправильно! Вместо того чтобы обрести свободу и величие, мы стонем под пятой узурпатора! Под его узурпаторской пяткой!
Правая рука уйбуя смело указала на огромный портрет великого фюрера, висящий рядом с мусорной кучей, а левая выдернула из-за пояса ятаган и воинственно покрутила им в воздухе. Пару секунд собравшиеся изучали нарисованного вождя, а затем начали выражать неодобрение попранием своих гражданских прав. Послышалось бульканье из карманных фляжек. По двору пронёсся лёгкий матерок. Сообразительный Напильник понял, что надо ковать железо, пока горячо.
– Продавшаяся людам клика одноглазого Кувалды специально сдерживает развитие Великого Дома Красных Шапок! Но я это изменю!
«Ты обещать умеешь?» – поинтересовались у уйбуя шасы. Напильник осторожно подтвердил и услышал в ответ: «Тогда обещай. Обещай что угодно, а главное – много и бесплатно. Обещай так, как никто им не обещал. Попросят новую машину каждому – обещай. Ремонт в каждой казарме – обещай. Пластическую операцию всем женщинам – обещай». – «И тогда выберут?» – спросил наивный уйбуй. «Обязательно», – подтвердили шасы. «А кто исполнять будет?» – «А зачем?» На этот вопрос Напильник неожиданно нашёлся с ответом: «Чтобы в следующий раз выбрали». – «В следующий раз ты им что-нибудь другое пообещаешь». – «Например?» – «Например, что снизишь налоги, которые поднимешь во время правления». – «И?» – «И не снизишь». – «Почему?» – «А зачем?» Некоторое время Напильник тщательно обдумывал предложенную стратегию, после чего осведомился: «И долго так будет продолжаться?» – «Пока им не надоест». – «А потом?» – «Потом они тебя убьют». – «Ага. – Этот пункт уйбуй понимал хорошо. – А можно сделать так, чтобы не убили?» – «Это как?» – удивились шасы. «Ну, давать обещания, которые можно выполнить, и выполнять их». – «А зачем?»
Пришлось соглашаться с тем, что предлагают.
– Я гарантирую процветание и благосостояние! Мы поставим вопрос ребром и снова будем грабить всех, кого захотим! Мы никому не позволим вообще!
– И вискарь дармовой!
– Каждому! Никто не уйдёт обиженным!
Зрители возбуждённо загалдели. Уйбуй вытер пот, скопившийся под красной банданой, и воинственно потряс ятаганом.
– Нам нужен новый великий фюрер! Нам нужен я!!
Гниличи, которые составляли основную массу митингующих, радостно завопили и выразили поддержку кандидату беспорядочной стрельбой в воздух. В нарисованного Кувалду полетели помидоры и тухлые яйца – моральный дух электората рос на глазах.
– Честные выборы поднимут авторитет Красных Шапок! Великим Домам придётся иметь дело с истинно народными избранниками, а не кучкой распоясавшихся проходимцев! И они будут вынуждены уважать наши желания!!
Гладкий предвыборный текст Напильнику состряпали ушлые шасы из рекламного агентства «ТиградМедиа». Увлёкшийся идеей сместить фюрера, уйбуй понимал, что не сможет самостоятельно зажечь народ, и обратился за помощью к профессионалам, которые, почуяв запах денег, молниеносно заключили с потенциальным кандидатом контракт на проведение кампании. В качестве аванса Напильник написал кабальную долговую расписку, к вечеру должен был собрать кругленькую сумму на покрытие первоначальных расходов, но уйбуй не унывал: воодушевлённые Гниличи уже пообещали скинуться на благое дело. Пока же дорогостоящий ход с приглашением шасов оправдывал себя на все сто: красивая речь и наспех отпечатанные листовки возбудили сородичей не хуже виски. Правда, появились и трудности.
– Великий фюрер должен быть выходцем из нашего великого клана! – послышалось от дверей «Средства от перхоти». Там кучковались заинтересовавшиеся невиданным зрелищем Дуричи. – А ты, Напильник, даже на самогон наворовать не можешь!
– Зато я умный! – ощерился уйбуй.
– Тогда почему ты в карты всем проигрываешь?
Первый в предвыборных дебатах вопрос прозвучал необычайно остро, и соратники Гниличи заволновались. Напильник понимал, что в его собственном клане найдётся достаточное количество уйбуев, желающих стать великим фюрером демократическим способом, и надо отвечать на подлые нападки быстро и жёстко. Нужно показать силу и сторонникам, и противникам.
– А потому, – прорычал он, – что вы, Дуричи, все шулеры! – И злобно помахал ятаганом. – Понятно?
Подчинённая Напильнику десятка дружно лязгнула помповыми ружьями.
– То есть ты такой тупой, что даже на наши трюки ведёшься? – с издёвкой уточнили политические оппоненты и тоже потянулись за оружием. – Какой же, мля, кретин к нам в фюреры набивается…
В воздухе запахло потасовкой. Оскорблённые Гниличи, окрылённые пламенной речью кандидата и подавляющим численным превосходством, принялись сжимать кольцо вокруг дерзких Дуричей. Почуявшие неладное оппоненты медленно отступали.
– Ща мы покажем, на какие фокусы ведётся великий фюрер, – пообещал Напильник. – Ща мы покажем, топор тебе в зубы!
– Ну ты, кандидат хренов, – осторожно протянул Булыжник. – Мы же эта, чисто дебаты проводили.
– Ща я тебе эти дебаты в глотку засуну, – пообещал осмелевший Гнилич, торопливо распихивая по карманам скомканные листы с текстом речи. – Ща…
///
Южный Форт представлял собой громоздкое, приблизительно четырёхугольное здание красного кирпича, с ярко выраженной великофюрерской башней и большим внутренним двором, в центре которого возвышалась легендарная мусорная куча, видевшая – как утверждали некоторые – не только зарождение Красных Шапок, но вообще – зарождение Вселенной, которая с тех пор вокруг неё вертелась. Так это или нет, оставалось загадкой, а вот акустика внутри Форта была прекрасной, и возникший между Гниличами и Дуричами спор не остался незамеченным.
– Что за стрельба во фворе?! – злобно рявкнул Кувалда. – Я же запретил перестрелки в Форте!
Несмотря на то что кабинет великого фюрера размещался на последнем этаже единственной в штаб-квартире высокой башни, а на окнах стояли тройные стеклопакеты, музыка оживлённой перестрелки звучала в нём с консерваторским качеством.
– Какая скотина осмелилась нарушить указ великого фюрера?
– Напильник Гнилич, – сообщил уйбуй Копыто, один из самых преданных Кувалде десятников. – Бесится, вонючая морда.
– Повесить, – коротко повелел лидер. – Там на принтере приговоры распечатаны. Возьми офин, впиши имя и повесь смутьяна.
Семейная шепелявость Красных Шапок была выражена у Кувалды необычайно сильно, он совсем не выговаривал букву «д», но тем не менее прекрасно умел доносить нехитрые мысли до верноподданных. Собственно, несвойственное дикарям умение размышлять и помогло одноглазому Шибзичу вознестись на последний этаж великофюрерской башни.
– Видите ли, ваше высокопревосходительство… – дипломатично начал Копыто.
Но был прерван гулким грохотом взрыва: запертые в кабаке Дуричи пальнули в оппонентов из подствольника. Кувалда побелел от бешенства.
– Копыто, сукин сын, если ты немефленно не расскажешь, что происхофит в Форте, я тебя…
– Напильник проводил предвыборный митинг, мля. – Уйбуй понял, что фюрер дозволяет обойтись без церемоний, и стал развязен. – Кодлу Гниличей во двор выгнал и публично втирал, какой он умный. Дуричи возмутились – у них, наверное, свой кандидат есть – и устроили перестрелку. – Копыто зевнул. – Политические технологии, мля.
Кувалда выкатил на верного помощника единственный глаз, пару мгновений ошарашенно хлопал им, а затем медленно, едва не по складам, поскольку скулы сводило от бешенства, поинтересовался:
– Канфифат куфа?
– Так Напильник хочет выборы устроить, – беспечно ответил Копыто. – Народ, в натуре, не против. Только Дуричи не хотят Напильника, а хотят другого.
– Кого фругого?
– Кого-то из своих, – пожал плечами уйбуй. – Я в подробности не вдавался.
– А я?
– А что я? – Копыто несколько удивлённо посмотрел на вождя.
– Не ты, а я!
– А что ты?
– Я – великий фюрер?
– Да, – подтвердил уйбуй. – Ты – ваше высокопревосходительство господин великий фюрер… – Копыто неожиданно замолчал: сообразил, куда клонит одноглазый. – Так это… – И судорожно сглотнул. – Так что нам тогда делать?
Внезапное понимание нависшей над кланом угрозы придавило Копыто к земле: ведь если у семьи появится другой Кувалда, то у нового Кувалды появится новый Копыто, и что тогда случится со старым, было не такой уж тайной – принтер во время смены власти работал безостановочно.
– Я… эта…
Плечи бравого десятника поникли, пальцы задрожали, а в голосе появились панические нотки.
– Собирай Шибзичей, – распорядился Кувалда, – пусть бросают всё и гонят сюфа. Казармы клана закрыть, никого не пускать…
– Никого, – тоскливо подтвердил Копыто, в маленьких глазках которого отчётливо читалось страстное желание убраться из Форта как можно дальше.
– И главное – арсенал закрыть! – Кувалда прекрасно понимал, какие предвыборные инструменты предпочитают его политические оппоненты. – Перефай, чтобы охрана забаррикафировалась изнутри и никого не пускала в арсенал!
Копыто пулей вылетел из кабинета.
* * *
Складской комплекс «Кумар Карго Экспресс» Москва, улица Левобережная
Место для склада Урбек Кумар выбирал долго. Оценивал возможности, перспективу, стоимость земли, пока наконец не остановился на сравнительно небольшом, зато удачно расположенном комплексе на Левобережной улице. На первый взгляд решение Урбека выглядело странным: уважаемые шасы предпочитали жить и работать ближе к центру, считая московские окраины местами не престижными и отсталыми, но Кумар знал, на что шёл. Удобный подъезд, близость речного порта и железной дороги, территория под контролем Тёмного Двора, к тому же рядом лесопарк, с облюбовавшими который морянами Урбек сумел договориться, получив дополнительную защиту от любых неприятностей. Нет, Кумар был положительно доволен своим комплексом, который идеально подходил для тонкого ремесла крупнейшего в Тайном Городе скупщика краденого, и вёл дела весьма спокойно.
А дела он вёл со всеми. И Красные Шапки, регулярно доставляющие Кумару добычу, были его постоянными клиентами.
– Что ж ты за идиот, Булыжник!
– Нормальный идиот, как все!
– Не уверен…
Кумар вышел к грузовику из-за обеденного стола и важно прихлёбывал кофе из большой кружки. Был он черноволос, черноглаз и носат. Выражение лица имел кислое, а голос густой и холодный.
– Сколько раз я тебе говорил: не смей пригонять сюда машины! Взял добычу – не жадничай, перегрузи товар, а тачку брось!
– Некогда было, тренер, деньги срочно нужны, – уйбуй развёл руками и умильно заглянул разозлённому шасу в лицо. – Да ты не волнуйся, тренер, мы всё хорошо сделали. Трак в отстойнике стоял, водила уснул, мы, значит, документы вытащили, а водиле «пыльцой Морфея» дунули. Он, адназначна, и не проснулся ещё!
– А что за груз?
– Компьютерные телевизоры. Новые. Сплющенные.
– Телевизоры… – Урбек жестом велел открыть фургон и придирчиво оглядел коробки с плоскими мониторами. – «Пыльцой» дунули…
Товар был хорошим. Кумар сразу понял, кому продаст добычу и сколько на этом заработает, но брезгливое выражение с лица не снял – предстояло разводить дикарей.
– Горячий товар, Булыжник, ох, горячий, – сокрушённо произнёс шас.
– А тебе чо, другой привозят? – возмутился уйбуй. – Ты же барыга, тренер!
– Так одно дело машину с мясом по ресторанам раскидать, и совсем другое – высокотехнологичную продукцию. Соображаешь? – Урбек демонстративно постучал пальцем по лбу. – У каждого монитора свой уникальный номер, ты его в сеть включишь, а через два часа к тебе человская полиция заявится. Чисто на разборку. Эх… Горячий у тебя товар, Булыжник.
– Ты мне мозги не пудри. – Уйбуй приложился к фляге с виски. – Не на такого напал, тренер. У Кувалды, вона, адназначна ворованный компьютер стоит, а к нему человская полиция не ходит!
– Это потому, что фюрерский компьютер ребята из «Тиградком» наладили, – снисходительно объяснил Кумар. – И монитор у него старый, а не плоский. Понял?
– Не плоский? – Булыжник наморщил лоб, вспоминая, какой монитор украшал кабинет одноглазого фюрера, вспомнил и горестно почесал где-то под банданой. – А чо тогда теперь делать, тренер?
– Десять процентов сразу заплачу, – щедро пообещал Урбек. – А за остальным приходи потом. Недели через две. Будет тебе ещё десять процентов.
– Совесть у тебя есть?! – возмутился Дурич.
– А у тебя?
– У меня адназначна есть! – твёрдо ответил Булыжник, хотя о том, что такое совесть, только догадывался. Это крылатое выражение Красные Шапки частенько применяли во время торговли с шасами, и иногда с его помощью удавалось добиться приемлемых условий. Но на этот раз волшебное слово не сработало.
– Если ты такой совестливый, иди и верни свои сплющенные телевизоры водителю, – с иезуитской ухмылкой предложил шас.
– Половину цены заплати!
– Так я, может, эти мониторы вообще не продам! А разорюсь – к кому ты в следующий раз придёшь?
– Ты разоришься, как же…
Урбек помолчал.
– Ладно, четверть дам.
– Сорок процентов! И все деньги сейчас!
Необъяснимая горячность уйбуя – обычно Красные Шапки вели себя спокойнее – наконец привлекла внимание шаса. Кумар сделал глоток кофе, удивлённо посмотрел на Булыжника и осведомился:
– Ты, случайно, молоко утром не пил?
– Не пил, – огрызнулся уйбуй. И вновь заныл: – Ну хотя бы тридцать пять процентов, тренер, а? И сразу! Нам бабки адназначна нужны.
– Должен кому? – участливо поинтересовался шас.
– Да не… – Булыжник махнул рукой. – Выборы у нас.
Урбек, который как раз собирался сделать очередной глоток кофе, поперхнулся, а откашлявшись, спросил:
– Чего?!
– Говорю тебе – выборы!
– И кого выбираете?
– Кувалду. Великого фюрера то есть. Эх!
Булыжник присел на ближайший ящик, вытащил из кармана флягу и за несколько больших глотков доходчиво обрисовал скупщику краденого сложившуюся в семье политическую обстановку.
– Напильник, сука, от меня про выборы услышал и адназначна завёлся. Гниличи по Форту скачут, как трезвые, и орут, что будет новый великий фюрер. Шибзичи, понятно дело, за одноглазого встали, да только куда им супротив Гниличей? Гниличей ведь больше. Ну и мы подумали: на кой ляд нам Напильник? Фюрер свой должен быть. Решили пока меня выбрать, но… – Уйбуй доверительно склонился к шасу. – Неспокойно у нас в клане, тренер. Чую, хочет Грелка подсидеть меня, блин. Единства адназначна нет, а Гниличи…
– В целом понятно, – перебил дикаря Урбек. – То есть все деньги, которые я тебе заплачу за мониторы, ты потратишь на выборы?
– Угу, – подтвердил Булыжник. – Оружия надо купить, а то в арсенале Шибзичи засели. Потом речь написать надо, чтобы наши Грелку не выбрали. Программу придумать, листовки…
– Деньги надо тратить с умом, – поучительно заметил шас. – Вложишься ты в свои листовки, а через час Грелка тебе нож в спину – и что? Плакали твои сбережения, как снег под солнцем.
– Если нож в спину, то мне деньги до лампочки станут, – философски ответил Булыжник. – Пусть плачут.
– А надо сделать так, чтобы и деньги не плакали, и спина целой осталась, – бросил Урбек. – Думать надо.
– Это как? – не понял уйбуй.
– Это головой, – объяснил шас. Потом посмотрел на опустевшую кружку и неожиданно предложил: – Вот, к примеру, пусть Дуричи не тебя фюрером выбирают, а меня.
Булыжник оторопело вытаращился на скупщика краденого.
– Не понял, тренер?
– Простоват ты, братец. – Кумар поставил кружку на ближайший ящик и потёр виски.
Желание, с которым уйбуй собирался расстаться с деньгами, произвело впечатление. Настроенные на извлечение прибыли мозги скупщика краденого немедленно подали сигнал о возможности выгодной авантюры, и Урбек сделал стойку.
– Вот смотри: Шибзичи будут голосовать за Кувалду, так?
– Адназначна, – подтвердил Булыжник.
– Гниличи – за Напильника, Дуричи – за тебя. Большинства голосов никто не получит, и всё закончится поножовщиной. Правильно?
– Перестрелкой, – уточнил начавший думать головой уйбуй.
– Перестрелкой, а когда патроны закончатся – поножовщиной, – поправился шас.
– Адназначна.
– Вывод: королева Всеслава присылает карательный отряд, и всех кандидатов вешают.
– Хреновый вывод, тренер, – шмыгнул носом уйбуй. – Может, пусть лучше Грелка великим фюрером от нас будет?
– Забудь о Грелке, – поморщился Кумар. – Смотри, что мы будем делать: выставляем мою кандидатуру, я провожу качественную предвыборную кампанию, и большинство твоих соплеменников, включая Гниличей и Дуричей… ну… те, которые не совсем идиоты… голосуют за меня. Быть великим фюрером, братец, это большая ответственность: финансы, налоги, махинации всякие… Я-то с этим управлюсь в лучшем виде. Даже вам кое-что останется.
– И цены будешь давать правильные? – с надеждой уточнил Булыжник.
– Как родным, – подтвердил шас. – А самое главное – королева меня не тронет.
– Потому что ты из Тёмного Двора, – догадался уйбуй. – Классный ход, тренер!
– Это и называется думать, – закончил объяснения Кумар. – Так что давай, братец, поехали к твоим Дуричам, будем говорить как взрослые.
– Будем! – Уйбуй возбуждённо затрепетал, но тут же насторожился. – Слышь, тренер, а мне-то какая со всего этого радость будет? Зачем мне тебя делать великим фюрером, когда я сам могу?
– Какая тебе радость? – прищурился Урбек. – Булыжник, врать не буду – ты мне всегда нравился. И когда я стану великим фюрером, ты будешь назначен на пост верховного уйбуя.
– Кого?!
– Я, братец, в ваши дикарские разборки влезать не собираюсь, – строго ответил Кумар. – Моё дело – финансы: налоги собирать, добычу вашу пристраивать, у королевы дотации выпрашивать…
– И бесплатный виски.
– А ты понятливый… – похвалил собеседника шас. – К тому же у меня крупный бизнес, который тоже отнимает кучу времени и сил. Так вот, учитывая обстоятельства, мне потребуется верный помощник, который, собственно, и будет командовать семьёй.
– Я! – сверкнул глазами Булыжник. – Адназначна!
– Адназначна, братец, адназначна.
– И поэтому ты мне деньги за телевизоры не отдашь, – приуныл уйбуй.
– Не поэтому, – нравоучительно ответил шас. – А потому что бесплатно я даже не чихну в твою сторону. К тому же нам надо оплачивать дорогостоящую предвыборную агитацию. Хочешь быть верховным уйбуем?
– Хочу.
– Тогда слушай, что я говорю. Поехали к Дуричам!
* * *
Южный Форт,
штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово
«…внимательно изучив политическую обстановку и идя навстречу народным чаяниям, Мы милостиво соизволили удовлетворить изложенную в публичном прошении просьбу и повелеваем провести в воскресенье, 21 марта сего года, свободные выборы великого фюрера семьи Красные Шапки.
Королева Великого Дома Людь
Всеслава».

 

Огромный, три на семь футов плакат, отпечатанный на дорогой бумаге и украшенный танцующим журавлём – гербом Зелёного Дома, появился на одной из стен Южного Форта всего пару часов назад, однако правая часть указа уже слегка обгорела, а слова «милостиво соизволила» и «воскресенье» оказались изрешечены крупной дробью. Но благодаря большому размеру витиеватого шрифта текст вполне читался.
Во дворе тем временем шли жаркие предвыборные дебаты.
– Передайте Шибзичам, что если не сдадутся, мы их казармы подпалим! – Напильник воинственно потряс ятаганом. – Всех ублюдков зажарим, топор тебе в зубы! Где этот проходимец Кувалда?!
Идею поджога кандидату подсказали конкуренты из третьего клана: отступившие из Форта Дуричи спалили стоящие во дворе машины, и штаб-квартира Красных Шапок на пару часов окуталась клубами едкого дыма. Особую ярость у Напильника вызвала гибель личного «Лексуса» Кувалды, который Гнилич уже мысленно считал своим.
– Бывший великий фюрер в башне, – услужливо подсказал лидеру Титаник. – Прячется, зараза одноглазая!
– Без тебя знаю! – Напильник закусил губу.
Злился, потому что все попытки прорваться в башню потерпели неудачу: хорошо вооружённые Шибзичи забаррикадировались в великофюрерской цитадели и уверенно отбивали атаки враждебного электората. Пятеро Гниличей погибли, с десяток были ранены, и Напильнику отчаянно требовалась свежая идея. Уйбуй глотнул из бутылки виски, смачно сплюнул, подумал и убрал ятаган в ножны.
– Титаник, надо двери в башню того… взрывать.
– Так королева же велела без экс… эксцессов, – осторожно напомнил помощник. – Если вырежем Шибзичей тихо, эксцессов не будет. А про взрывы она наверняка узнает. Ведьма ведь!
Напильник сделал ещё один глоток, подумал и предложил бутылку подчинённому. Отказа не последовало.
– Узнать-то она, может, и узнает, – торопливо зашептал кандидат, недовольно наблюдая за резким уменьшением количества жидкости: обрадованный Титаник намертво присосался к горлышку. – Ну и что, что королева узнает? Не станет же она всех нас вешать? Если всех повесит, то кем править будет? – Титаник округлил глаза, соглашаясь с выводами Напильника, но от бутылки не оторвался. – Знаю, что править она будет людами, но мы ведь тоже нужны, догоняешь? Зачем-то нужны… А чтобы нас не повесили, мы скажем, что Кувалда первый начал. И вообще! Не фига ему!
Помимо естественного желания прихлопнуть опасного конкурента, Гнилич лез в башню с вполне меркантильной целью – за казной. Арсенал, на который Напильник возлагал особые надежды в предвыборной гонке, ему не достался, а шасы, ссылаясь на королевский запрет, заламывали несусветные цены на оружие. Стоимость агитационной кампании росла как на дрожжах, и Гнилич остро нуждался в дополнительных источниках финансирования.
– Семейная казна общая – пусть делится, топор ему в зубы! А то получается, что одним ничего, а другим административный ресурс! Это неправильно! У нас свободные выборы, мля!
Титаник согласно кивал, преданно глядя на политического деятеля, и продолжал булькать внезапно доставшимся алкоголем.
– Так что давай, братан, тащи гранатомёты, и чтобы Шибзичей этих из Форта взрывной волной сдуло!
– В натуре, – рыгнул братан, отбрасывая пустую бутылку. – Ща всё будет.
///
– Трындец, Кувалда, они гранатомёты раздобыли! – Копыто влетел в кабинет великого фюрера одновременно с первым взрывом, потрясшим основание башни. – Слышишь?
Стоящие на столе бутылки тихонько зазвенели.
– Проклятая Всеслава! – прорычал фюрер. – Пофыгрывает Гниличам, мерзавка!
– Стерва она, – охотно согласился Копыто, отличавшийся смелыми политическими взглядами. – Как арсенал запечатать в трудную минуту, так её ведьмы сразу прискакали, а как Гниличи из гранатомётов пулять принялись, так их нету! А мы за Зелёный Дом кровь проливали! – Очередной взрыв оборвал митинговый порыв храброго уйбуя, заставил съёжиться и задрожать. – Надо спасаться, фюрер! В натуре! Бежать надо! Двери долго не протянут!
– Без тебя знаю! – Одноглазый злобно посмотрел в окно, вздрогнул, услышав следующий взрыв, и процедил: – Сколько наших осталось?
– Большинство через подвал ушли, как ты велел, – доложил Копыто. – В башне только моя десятка. Сюда отступает.
– Это хорошо, что ушли, – угрюмо осклабился Кувалда. – Буфет с кем Гниличей резать.
– Вряд ли ребята за тебя мстить станут, – честно предупредил Копыто. – Шибзичей мало. Некоторые уйбуи уже болтают, что надо с Дуричами объединяться и мочить Напильника. Поймать в сортире и мочить.
– Я сам за себя отомщу, – махнул рукой фюрер. – Не боись, уйбуй, прорвёмся. – Сглотнул, пережидая очередной взрыв, и приказал: – А имена префателей ты запомни. Потом скажешь.
– Скажу, конечно, – согласно кивнул Копыто. – Ишь, чего надумали: к Дуричам перекинуться! Обо всех расскажу!
– Вот и правильно… – Однако закончить Кувалда не успел – услышал шум, выхватил ятаган и резко обернулся к распахнувшейся двери кабинета. И расслабился, увидев перепуганных Шибзичей.
– Фюрер, двери пали!
– Гниличи прорвались!
– Ща здеся будут!
– Всех убьют!
– Напильник кричит, что топор тебе в зубы вставит!
– Сказал, что если мы твою башку принесём, то нас помилует! Ой!
Иголка, поняв, что сморозил что-то не то, прикусил язык, но одноглазый успел заметить несколько заинтересованных взглядов, которыми воины окинули его великофюрерскую голову.
– Никого он не помилует, ифиоты! – рявкнул Кувалда и коротко приказал: – Фвигайте!
Копыто и Контейнер, кряхтя, отодвинули письменный стол вождя и подняли спрятанный под ним люк.
– Все вниз, прифурки! – велел одноглазый. – Мы им ещё покажем!
И Шибзичи гурьбой посыпались в потайной ход, отдавая Форт Гниличам, которые пока уверенно лидировали в предвыборной гонке.
* * *
Денежная Башня,
штаб-квартира семьи Шась
Москва, Краснопресненская набережная
Гордость Торговой Гильдии, суперсовременный деловой центр, известный в Тайном Городе как Денежная Башня, располагался на набережной Москвы-реки, примерно на одном расстоянии и от федерального правительственного комплекса, и от Центра международной торговли, – шасы любили успевать и там, и там. Работал он, как и положено, круглосуточно, поскольку шасы любили успевать во всех часовых поясах, однако по ночам сотрудников в Башне оставалось мало, топ-менеджеров – ни одного, и Биджар Хамзи, один из директоров Гильдии, задержался на рабочем месте исключительно по доброте душевной – не смог отказать в просьбе сбежавшему из предвыборного ада Кувалде. Ну и в расчёте на прибыль, конечно…
– Излагай, фюрер, только без лишних соплей. – Биджар закинул ноги на стол и запустил длинный нос в бокал с дорогим коньяком. – В чём проблема?
Обращение получилось весьма вольным – без «Ваше высокопревосходительство» и даже без добавления «великий», однако указывать на это могущественному финансисту одноглазый не стал. Пробормотал:
– Сейчас. – Вытащил из-за пояса сложенный пополам лист бумаги, аккуратно расправил его и принялся медленно читать, водя по строчкам пальцем: – Уважаемый Бифжар! Учитывая сложную политическую обстановку, в которой оказалась семья Красных Шапок, я, как великий фюрер и как великий сын своего великого нарофа, принял непростое решение. Пользуясь своей властью, я повелел верховному казначею нашей могущественной семьи сосрефоточить все финансовые ресурсы в офном месте и перефать на хранение семье Шась. Уверен, что нафежная феловая репутация и че… че…
– Честность, – подсказал Хамзи, потягивая коньяк. Он любил использовать во время работы именно это определение.
– Фа… – протянул одноглазый, – зфесь так написано… – С сомнением посмотрел на смакующего божественный нектар Биджара, вздохнул и продолжил: – Уверен, что нафежная феловая репутация и честность семьи Шась привефут к тому, что казна великой семьи Красных Шапок сохранится и приумножится. – Фюрер сложил листок и распахнул чемодан. – Пересчитывать буфешь?
– Разумеется, – кивнул шас, с интересом разглядывая пачки крупных банкнот. – Значит, ты погрузил всю наличность в чемодан и с десятком бойцов по тёмным улицам рванул сюда… Ты, Кувалда, герой. Спутники твои, как я понимаю, не догадывались, что везли?
– Фогафывались, наверное, – угрюмо вздохнул одноглазый. – Но им феваться некуфа – если великим фюрером станет кто-нибуфь фругой, им плохо буфет! – Кувалда снял с лысой головы бандану и вытер ею пот. – Но всё равно нервничал по фороге.
– Понимаю, – усмехнулся Биджар. – Ладно, Кувалда, не волнуйся: деньги мы пристроим, как полагается. Не обидим. Желаешь организовать семейный счёт?
– Не нафо, – поморщился великий фюрер. – Клафи на моё имя – так меня точно не сразу убьют, если поймают.
– Разумно, – согласился шас, не отрывая взгляд от денег. – Кстати, Кувалда, не хочешь поговорить о будущем?
– О каком ещё буфущем? – не понял одноглазый. – Не надо мне никакого буфущего – я великий фюрер.
– Надолго?
Кувалда уныло вздохнул, но тут же взял себя в руки:
– Нафолго, мля! Феньги я спас, так что теперь всё поф контролем: соберу Шибзичей, отрежу пару черепов смутьянам и…
– Ты в курсе, что королева Всеслава запретила Торговой Гильдии продавать вам оружие?
– В курсе?! – возмущённо переспросил фюрер. – Конечно в курсе!! Она ещё и арсенал запечатала, тварь зелёная! Я с этой сукой сегофня разговаривал! Я ей прямо сказал: не хочешь шухера, мать, слушай меня: фавай мне фружинников и вефьм зелёных, и ещё автоматы фавай. И тогфа всё тихо буфет и выборы пройфут как по маслу…
На самом деле диалог протекал в ином ключе. Сбежавший из Форта Кувалда с трудом дозвонился до офиса королевы и униженно просил её величество не губить и приструнить обнаглевших соплеменников.
– А она? – полюбопытствовал Хамзи, прекрасно понимающий, как на самом деле проходил разговор.
– Фа что она понимает? Арсенал запечатала. – Кувалда опустил плечи. – Сказала, чтобы всё было тихо, без межфоусобиц и смертоубийства. А как без смертоубийства выборы выиграть? И без оружия как?
– Выстави свою кандидатуру, – посоветовал Хамзи.
– Фью… – осклабился Кувалда. – Моя канфифатура сегофня из Южного Форта еле-еле ноги унесла. Хорошо ещё, что с феньгами!
– Неужели всё так плохо?
– Фуричей и Гниличей много слишком, – пожаловался фюрер. – Я, конечно, старался их покосить, но вефь всех не перебьёшь? Ефинство семьи и всё такое прочее. Но в семье не без урофов.
Кувалда не врал: во время его царствования Шибзичи вешали вожаков конкурирующих кланов довольно активно, но, как выяснилось, недостаточно.
– Если это электорат буфет решать, то побефит Фурич, Фуричей больше всех осталось.
– А недальновидная королева не позволяет тебе компенсировать электоральные преимущества конкурентов, – вздохнул Биджар.
Пару секунд одноглазый обдумывал слова шаса, затем неуверенно кивнул:
– Фа, без оружия ни за что не уфержусь.
– Ну, это можно поправить, – улыбнулся Хамзи. – Оружием мы тебя обеспечим. Через подставных лиц, конечно, но стволы будут.
– Почём? – тоскливо осведомился фюрер, прекрасно знающий, с каким трепетом шасы относятся к норме прибыли.
– Ты хочешь быть главным? – поинтересовался в ответ Биджар.
– Хочу.
– Тогда не ной. Будут у тебя хлопушки, будут. Но и на выборы идти надо.
– Фля чего?
– Чтобы королева Всеслава тебя не повесила раньше остальных, – доходчиво объяснил шас. – Если твоей кандидатуры не окажется в списках, все поймут, что ты идёшь на конфронтацию…
– А вот не фига тут ругаться!
– Расслабься, фюрер, это не оскорбление, а политический жаргон. Привыкай.
– Кон-кран-такция, – послушно повторил привыкающий к политическому жаргону Кувалда.
– Очень похоже, – одобрил шас. – Так вот: выставляешь свою кандидатуру, проводишь предвыборную агитацию…
– А можно без неё? Просто устроим кон-кран-такцию и всё?
– Кувалда, ты сам не понимаешь, на какую золотую жилу нарвался, – улыбнулся Хамзи и сделал ещё один глоток коньяка. Бросив ласковый взгляд на доставленную наличность. – Представь, что будет, если ты выиграешь выборы?
– Что?
– Ты создашь прецедент. Все поймут, что Великие Дома сознательно зажимают демократические преобразования. По какому праву горстка магов давит свободный Тайный Город? И у нас в Тёмном Дворе тоже давно пора навести порядок. Эти навы, знаешь ли, слишком много себе позволяют. – Биджар задумчиво уставился в потолок. – Налоги такие, что Спящий боится проснуться, чтобы не остаться нищим. Свободное предпринимательство практически задушено. Честных торговцев взяли за горло!
– Ты чо, князя собрался того… на выборы? – Крамольная мысль настолько поразила фюрера, что вопрос он задал звенящим шёпотом.
– А почему нет? – с энтузиазмом поинтересовался Хамзи, которому требовалось уговорить великого фюрера не начать междоусобицу раньше времени, чтобы успеть продать не только оружие и боеприпасы, но и всевозможные интеллектуальные услуги. – Все обитатели Тёмного Двора должны иметь равные права! И все обитатели Зелёного Дома тоже. Прикинь, Кувалда, вдруг тебя выберут фюрером Зелёного Дома?
– Бреф!
– Это не бред, а демократия. И главное – создать прецедент.
– Я буфу прецефент! – догадался фюрер. – Я им стану!
– Вот-вот. – Убедившись, что одноглазый заглотнул наживку и с крючком и с леской и с доброй половиной удилища, Хамзи позволил себе расслабиться и перейти к насущным проблемам. – Значит, так, Кувалда. Стволы у тебя будут. Начинаешь агитацию, а под шумок будешь резать конкурентов, где только можно, исправляя, так сказать, электоральные ошибки природы. Усёк?
– Усёк. – Одноглазый с уважением посмотрел на шаса. – А кто мне агитацию буфет фелать? Я не умею.
– На этот счёт не волнуйся! – Биджар поставил на стол бутылку коньяка и придвинул собеседнику бокал. – Деньги у тебя пока есть, так что мы поможем.
* * *
Южный Форт
штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово
Вопреки ожиданиям и сделанным ставкам – жители Тайного Города были уверены, что основные боевые действия предвыборного цикла развернутся под покровом темноты, – ночь прошла относительно спокойно. Пара мелких драк не в счёт. Лидирующая в политической борьбе партия Гниличей шумно праздновала промежуточный успех, однако в казармы Шибзичей и Дуричей благоразумно не лезла, а те, в свою очередь, не менее благоразумно не высовывались и ждали, что предпримут отправившиеся во временную эмиграцию лидеры. Политический процесс притих, но не остановился, просто активное прожаривание сменилось внутренним брожением – обалдевший от предвыборных перестрелок народ получил долгожданную передышку и принялся задумываться о разном.
А центром раздумий, естественно, стало «Средство от перхоти»: во-первых, в нём собирались представители всех конфликтующих партий; во-вторых, в единственном на весь Форт кабаке строжайше запрещались массовые перестрелки. Пьяные драки – сколько угодно, а хотите серьёзных разборок – добро пожаловать во двор. Другими словами, эта дискуссионная площадка оставалась относительно безопасной для выражения политических взглядов даже в разгар огнестрельного этапа предвыборной борьбы.
– Фюрером будет Напильник! Або никто! – провозгласил какой-то Гнилич, а собутыльники поддержали прогрессивный тост громкими воплями.
– Это ещё почему? – заинтересовались оппоненты из других кланов. То есть они понимали почему, но промолчать не сумели.
– Потому что Гниличей больше всех! – браво ответили лидеры рейтинга. – И мы уже заняли Форт.
– Зато вы обучены плохо!
– И автоматы у вас старые!
– И в прошлый раз мы вам тоже наваляли!
– А сейчас другой раз – не прошлый!
– А Булыжник ваш до сих пор в Форт не вернулся!
– Ещё как вернётся!
– Вот тогда мы его и закопаем.
– Или в кучу скинем.
– Во-во…
Легендарная семейная куча возвышалась в центре двора, собирала в себя все отходы Красных Шапок, а в ответ производила сложнейший, ни с чем не сравнимый аромат, впитываемый дикарями с детства и давно ставший одной из их визитных карточек. Каждый Шапка нёс в себе немного «кучи», а больше всех – Гниличи, чем они безусловно гордились, а остальные старались в их присутствии дышать ртом. В мусорном центре семьи, случалось, пропадали вещи, бойцы и даже целые отряды бойцов. А ещё говорили, что где-то в самом её центре на гигантской и неисчерпаемой куче золота, натурально лежащей у гигантского и неисчерпаемого подземного озера виски, спит гигантский дракон. И если до него добраться, он радостно передаст несметные сокровища самым достойным обитателям Земли – Красным Шапкам.
Но как до него добраться?
– И Кувалду закопаем, если он сослепу в Форт сунется, козёл одноглазый.
– Кувалду в первую очередь закопаем!
– Попил нашей кровушки – хватит!
– Вы ещё больше пить будете! – резонно ответил кто-то из Шибзичей. – Если до власти дорвётесь.
– Это ещё почему?
– Потому что только начинаете!
Даже в самый обычный, то есть не украшенный острыми предвыборными дебатами день подобные споры давно привели бы к мордобою. Но то ли народ устал, то ли надоело пустое бахвальство, а стрелять нельзя, но получилось так, что градус перепалки пошёл не вверх, а вниз. В углу орали друг на друга самые тупые, а остальные дикари вернулись к питию – если было на что – и спор продолжили без надрыва.
– Я про выборы, ващет, говорил, – неожиданно сказал Гнилич.
– И я тоже, – буркнул Дурич.
– На выборах «галочки» ставить придётся, понял? А не из автоматов стрелять.
– Не стрелять? – теперь изумились сидящие чуть поодаль Шибзичи.
– Не стрелять, – подтвердил Гнилич. – Королева сказала, что если вместо выборов мы опять междоусобицу замутим, она сюда морян пришлёт и они нас всех съедят.
– Моряны брезгливые, – усомнился Дурич. – Чем попало не питаются.
– Она голодных пришлёт.
– Эти могут…
– А как выборы проводить, если это не междоусобица? – растерялся Шибзич.
– «Галочки» на бумажке ставить, – повторил инструкцию Гнилич.
– За кого?
– За того, кто больше понравится.
Новая информация в дикарей входила трудно, со скрипом, скрежетом, а иногда – с боем; долго искала в головах подходящее место или просто – за что уцепиться; к ней долго привыкали; но в какой-то момент даже самые простые вещи становились понятны, и в возникшей в «Средстве» паузе неожиданно громко прозвучала задумчиво-тягучая фраза грудастой Банки, подруги пулемётчика Танка:
– Мне, если честно, Булыжник наш не очень нравится.
– Зато он Дурич!
– Ну да, Дурич. Но всё равно должен нравиться. А у него татухи страшные.
– Нормальные у него татухи.
– У Напильника лучше, – напомнил о своём кандидате Гнилич, но услышан не был.
– Мне у Мормышки татухи нравятся, – продолжила Банка, игриво поглядывая в сторону хлипкого бойца. К счастью для которого Танк уже был пьян и не среагировал.
Молоденький Мормышка сделал вид, что ничего не услышал, но вдруг задумался над тем, что нравится народу – чисто внешне, после чего сделал глоток виски и спросил:
– А кто голосовать будет?
– Да все и будут, – беззаботно махнул рукой Шибзич. – Демократия ить.
– И женщины будут?
– А они разве не демократия?
– Не всегда, – буркнул Гнилич, припомнив, какую бучу устроила ему подруга, когда он завалился домой в обнимку с дружественно настроенным электоратом.
– Но голосовать они будут, иначе королева не поймёт, – громко произнёс Дурич.
– А что ей не понять?
– Она ведь женщина.
– А-аааа…
– Ага, – сказал Мормышка. – Ага…
И задумался.
Следующий день предвыборной агитации обещал получиться насыщенным.
* * *
Денежная Башня,
штаб-квартира семьи Шась
Москва, Краснопресненская набережная
Совещание началось минута в минуту – шасы, при всех своих недостатках и общеизвестной скверности характера, строго соблюдали деловые договорённости. Тем более встреча проводилась под эгидой Торговой Гильдии и в закрытом режиме – участвовали только главные фигуры проекта, – а потому в небольшом конференц-зале было весьма свободно.
– Кофейку никто не желает? – радушно осведомился Биджар Хамзи. – Бесплатно, разумеется. В смысле, за мой счёт.
– Со сливками, – кивнул Карим Томба. – И сахар не забудь. На стол выстави, я сам положу.
Известнейший московский журналист, прославившийся язвительными статьями в газетах и публицистическими передачами на телевидении, Карим, помимо всего прочего, являлся членом совета директоров «ТиградМедиа», крупнейшей рекламной компании Тайного Города, и курировал потуги Напильника. Он был одет в дорогой, но далёкий от классического кроя костюм, рубашку с расстёгнутым воротом и элегантные туфли. В ожидании кофе Томба небрежно поигрывал «Паркером» и разглядывал третьего участника совещания – Урбека Кумара. В конференц-зале собрались представители трёх основных сил, ведущих борьбу за пост великого фюрера Красных Шапок. Самих дикарей звать не стали: шасы планировали обсудить серьёзные вопросы.
– Зелёный Дом может стать проблемой, господа. – Коньяк Биджар разлил всем – это не кофе, от хорошего коньяка истинный шас не откажется, даже спасаясь от налоговой инспекции. – Мне звонили навы и попросили не особенно резвиться. Позвонили явно по просьбе зелёных.
– Всё из-за тебя! – Карим недовольно посмотрел на Урбека. – Зачем полез в кандидаты? Славы захотелось, клянусь пиаром Спящего?
– Моё появление придало выборам естественную законченность и сделало их более современными, то есть мультикультурными, – важно ответил скупщик краденого, делая маленький глоток коньяка. – Теперь любая Шапка знает, что им может править не только придурковатый сородич, но и умный, одарённый я.
Чем-чем, а скромностью Урбек не страдал.
– Разве в их законах не записано, что великим фюрером может стать только Шапка? – поинтересовался Карим.
– Записано, но я сделал себе двойную национальность.
– Что? – поперхнулся журналист.
– Рассказал знакомому эрлийцу, что временами ощущаю себя дикарём, и он выдал мне нужную справку. Так что теперь у меня двойная национальность и я могу командовать дикарями как вздумается.
– Разве это законно?
– Может, и незаконно, но кого это интересует? – Урбек продемонстрировал ошарашенному Кумару красную бейсболку, натянул её на голову и мило улыбнулся: – К тому же именно я являюсь единственным гарантом стабильности в том бедламе, который ваши пиарщики называют «народным голосованием». Если бы не я, вы бы только продавали дикарям оружие и виски для подкупа избирателей.
– Если бы не этот гарант, королева Всеслава о выборах и не вспомнила, – желчно сообщил Карим Биджару. – А вмешательство Урбека её взбесило!
Хамзи, возможно, был согласен с заявлением журналиста, но Кумар не позволил самому молодому из директоров Торговой Гильдии оказать Томбе поддержку.
– Всеслава просто опомнилась, – махнул рукой Урбек. – Почуяла прибыль.
– Зелёные почуяли прибыль? – рассмеялся Биджар. – Урбек, тебе надо меньше общаться с Красными Шапками. Королева не понимает смысла слова «прибыль», а просто заботится о сохранении контроля над семейкой. Боится, что в следующей войне некому будет заниматься мародёрством.
– Она бы промолчала, если бы ты просто поддержал эту Брусчатку…
– Булыжника, – поправил талантливого журналиста Хамзи.
– Не принципиально. Так вот, Урбек, если бы ты просто поддержал Булыжника, никого бы это не взволновало. Но в Зелёном Доме не поймут, если ты станешь великим фюрером, даже имея в кармане двойную национальность.
– Посмотрим, – хрюкнул скупщик краденого. – Народ меня любит, а ты – чёртов расист и абьюзер.
– Посмотрим. – Томба с наслаждением потянул коньяк. – А народ тебя любит, потому что ты за краденый товар стал цену давать приличную.
– Это называется «политтехнология», – осклабился Урбек. – Я к ним с душой, а они за меня на выборах. И о национальности никто не подумает.
– Ты всё равно будешь служить Тёмному Двору.
– Никто не подумает, – повторил Урбек.
– Люды подумают, – вздохнул Карим. – Доход от выборов их не интересует, а спокойствие в Доме – очень.
– Кстати о наших доходах, – подал голос Биджар. – Полчаса назад мне звонили из бухгалтерии Тёмного Двора и сказали, что все операции по бизнес-плану «Выборы» должны пройти в отчётах Торговой Гильдии отдельной строкой.
Лица присутствующих погрустнели.
– А эти кровопийцы не уточнили, какую налоговую ставку применят?
– Увы.
– Значит, будем готовиться к худшему.
Шасы молча выпили.
– Может, свернём всю эту демократию? – предложил Урбек. – И так работаем, можно сказать, за идею, так ещё и налоги платить грабительские.
– Не знаю, как там ваша идея, а у меня прибыльность болтается на уровне трёхсот процентов, – не стал скрывать Томба.
– Не у тебя одного.
Урбек скромно посмотрел в окно. Хамзи вежливо подождал, понял, что скрытный торговец не станет делиться с партнёрами коммерческой информацией, и подвёл итог:
– Значит, если я всё правильно понял, демократию пока не сворачиваем?
– Нет, – кашлянул Кумар. – Пусть будет.
– Вот и славно.
– Но существует проблема, – припомнил Карим. – У моего кандидата заканчиваются фонды.
– У Булыжника со средствами тоже не очень, – признался Урбек.
– Да и казну, которую Кувалда умыкнул из Южного Форта, мы уже освоили, – задумчиво протянул Биджар. – Этак, через день-два, идея выборов умрёт сама собой.
– Мои обещают исправиться, – хмуро бросил Урбек.
– Навы попросили по возможности удерживать дикарей от массовых грабежей, – вздохнул Хамзи. – Выборы выборами, но тревожить челов сверх меры не следует.
– Да и Красным Шапкам не стоит привыкать к квоте на дополнительные преступления, – согласился Карим. – А то у них избирательные кампании станут каждую неделю проходить.
– И что делать? – Урбек недоумённо посмотрел на партнёров.
– Придётся вести себя скромнее, – объяснил Биджар. – Не надо гусарства: пара-тройка грабежей на каждого кандидата, и хватит. Пусть ищут менее шумные источники финансирования.
– Какие?
– Не знаю… Пусть едут в другие города, например… В общем, задача такая: криминальная обстановка в Москве не должна превратиться в хронику боевых действий.
– Это может стать проблемой, – протянул Томба.
– Или мы проявим понимание, или навы выразят недоумение, – развёл руками Биджар. – Мне лично по душе первый вариант.
– Ладно, ладно, – проворчал Урбек. – Выкрутимся, не впервой. Давайте лучше обсудим, как убедить Тёмный Двор не требовать с нас слишком уж грабительских отчислений. Какие будут мнения?
* * *
Южный Форт,
штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово
– Тысячи лет власти скрывали от нас ужасную правду! Ни один фюрер не признавался в том, что любимая семейная куча переполнена отходами! Мы ими дышим! Рядом с ними ходим, спим, пьём и даже пар… парку… – На этом слове докладчик сбился, но успел выговорить его прежде, чем слушатели заржали. – Паркуем мотоциклы и машины! Мы привыкли жить в жуткой экологии, и каждый день приближает нас к смерти!
Агитацию против семейной помойки вёл шустрый Мормышка, из молодых, да ранних. Два дня назад он сильно перебрал и неосторожно загнал мотоцикл в северо-западную, самую токсичную часть кучи, которая за несколько часов полностью переварила покрышку переднего колеса и краску на крыле. Мормышка разозлился и возжелал куче отомстить. А заодно – стать на экологической волне великим фюрером. Если повезёт. Здраво рассудив, что пока Булыжник агитирует за Урбека, можно попробовать понравиться электорату борьбой за дыхание, антитоксичность и прочий неабьюзивный ЗОЖ. Поэтому он взобрался на один из недавно появившихся в Форте синих ящиков с белой надписью: «Пошли свой голос!» и принялся вещать за безкарбоновую эру.
– Скажем нашей куче «Нет!».
Радикальное предложение вызвало некоторую оторопь, после чего один из слушателей осведомился:
– А куда ты её денешь?
– Построю мусоросжигательный завод, – поделился смелыми планами Мормышка.
– Здесь?
– Во дворе!
– Дорого встанет, – усомнились в ответ.
– Не дорого, – отмахнулся подготовившийся Мормышка. Со своей экологически чистой идеей боец обратился к шасам из мелкого, но дерзкого агентства «Разрыв шаблона», которые за небольшой взнос и обязательство эксклюзивного договора состряпали Мормышке и речь, и программу, и ответы на острые вопросы. – Мы сначала у челов деньги возьмём на строительство, а потом будем за деньги их мусор мусоросжигать. И делать ничего не надо! Семья будет в золоте купаться и виски рекой пить!
Слушателям перспектива понравилась, а блуждающим вокруг дружкам Напильника – нет. Но сделать они ничего не могли, потому что хитрые шасы придумали новоявленному экологу замечательный лозунг: «Зелёные Шапки – Зелёному Дому!» И велели натыкать вокруг синего ящика зелёных флагов. Вот и получилось, что бить Мормышку – всё равно что бить Зелёный Дом, а бить Зелёный Дом даже самые отмороженные дикари предпочитали исключительно в мечтах. И Мормышка вещал невозбранно.
– Зелёная энергетика и мусор сделают нашу семью богатой и независимой! Голосуйте за меня, и кроме мусоросжигательного завода я построю здесь могильник ядерных отходов!
Про ядерные отходы слушатели знали только то, что они очень дорогие, и потому взволнованно захлопали, уже воображая себя купающимися в реках виски.
Мормышка улыбнулся, вытер пот и быстренько сделал селфи для «Инстаграм».
///
Если бы Напильник знал, к чему приведёт его желание выпутаться из долгов с помощью выборов, он бы, наверное, трижды подумал, прежде чем начать авантюру.
Ну, наверное, подумал.
Потому что самые шустрые Красные Шапки не на шутку увлеклись свалившейся возможностью замутить политические игры и разбогатеть. Ну или хотя бы заработать. Помимо главных кандидатов, сделавших ставку на радикальные политические инструменты различного калибра и скорострельности, в казармах образовалось изрядное число самонадеянных кандидатов, молниеносно прозванных «мурзилками», многие из которых даже уйбуями ещё не стали, но мечтали о том, как будут править семьёй. И у каждого обязательно находилось небольшое число почитателей, которые изрядно размазывали предполагаемые выборные показатели.
– Голосуйте за меня! А чтобы вам лучше голосовалось, я каждые два часа стану выкладывать видосик о том, как плохо мы живём сейчас и как хорошо будем жить, когда я стану великим фюрером!
– Первым же указом национализирую «Средство от перхоти»! Доходы от кабака должны оставаться в семье, а не выводиться за пределы Южного Форта!
– Грабительские отчисления будут снижены! А квоты на грабежи – повышены!
Обещания сыпались на Шапок со всех сторон, а непривычный к подобному обращению электорат внезапно верил практически всем, судорожно перебегая от одного кандидата к другому.
Однако «мурзилки» Напильника беспокоили не так сильно, как появившийся ночью гигантский синий плакат: «Пошли свой голос!», который сменил парадный портрет Кувалды, висевший напротив мусорной кучи, и синие металлические ящики с прорезями, вскрыть которые у Гниличей не получалось. И сдвинуть с места не получалось – ящики оказались надёжно защищены магией.
«Пошли свой голос!»
«Не жди воскресенья – сделай выбор сейчас!»
«Все будут голосовать, а ты – бухать!»
«Честно! Безопасно! ВЫГОДНО!»
Тех, кто соглашался отдать свой голос заранее, шасы-волонтёры включали в число участников лотереи, обещая целую кучу призов в воскресенье. А самое интересное заключалось в том, что волонтёры не спрашивали документов, просто просили заполнить бюллетень. И самые умные Шапки успели наведаться ко всем ящикам, заполучив целую кучу лотерейных билетов. Однако об этом Напильник не думал. Гораздо больше его волновало, за кого дикари отдают свои голоса.
Но и эта мысль надолго в голове будущего великого фюрера не задержалась: внизу послышались визгливые вопли, и Напильник высунулся в окно.
– Не позволим токсичным мужланам вновь захватить власть! Бабы мы или нет! Хватит терпеть! Возьмём своё! Пусть великой фюреркой станет женщина Дурич!
– Нет! Женщина Гнилич!
– Женщина Дурич!
– Гнилич!
– Шибзич!
– Я тебе покажу, корова!
– Сама такая!
Во вспыхнувшей драке не было ничего особенного, но Напильнику не часто доводилось видеть, как бьются женщины, вот и заинтересовался.
– Бардак, конечно, – вздохнул подошедший Титаник. – Вся семья на ушах стоит, того гляди – сломаются.
– Кто? – не понял Напильник.
– Уши, – ответил боец. – На них ведь стоят.
– А, ну да, – не стал спорить главный Гнилич. – Пусть дерутся – нам работы меньше.
– Да, сегодня трудный день, – со вздохом согласился боец.
Несколько секунд Напильник молчал, разглядывая дерущихся женщин, а затем странные интонации в голосе Титаника всё-таки привлекли его внимание.
– Чего сегодня такого трудного? – нахмурился он.
– Так ведь дебаты.
– Какие дебаты?
– После обеда будут – королева велела, – беззаботно ответил боец. – С утра тебе шасы звонили, велели сделать. Они в кабинет позвонили, тебя не было, так трубку я снял.
– И ты мне об этом только сейчас говоришь?
Несколько секунд Титаник таращился на возбуждённого Напильника, после чего развёл руками:
– Так я с утра трезвый был.
Чем всё и объяснил.
* * *
Южный Форт,
штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово
Идею проведения предвыборных дебатов Гниличи восприняли с большим воодушевлением. Слух о том, что бывший великий фюрер Кувалда окончательно свихнулся, как уверяли пропагандисты – от горя, и добровольно собирается прибыть в Южный Форт, вызвал у Гниличей в целом и у Напильника в частности приступ нездорового веселья. Причём их совсем не смутил странный поступок одноглазого, поскольку разбираться в мотивах принятого решения дикари посчитали ненужным – достаточно было самого факта.
Времени оставалось мало, но Гниличи успели: стянули в Форт подкрепления, подготовили для оппонента достойную сцену и две пулемётные точки. По замыслу начинающего режиссёра Напильника, апофеозом дебатов должен был стать взрыв трибуны: будущий фюрер пообещал сородичам грандиозный фейерверк, и те с нетерпением ждали шоу.
И шоу состоялось.
Но оказалось совсем не таким, как представляли Гниличи.
К назначенному времени было готово решительно всё: возбуждённый электорат собрался во дворе, потряхивал ятаганами, помповыми ружьями и мечтал о разборке, старательно заминированная трибуна возвышалась на положенном месте, а довольно улыбающийся Напильник рыгал у крыльца «Средства от Перхоти». В руках фаворита предвыборной гонки поблёскивала бутылка виски, а над его красной банданой к стене прилепили наспех нарисованный плакат: «Добро пожаловать домой, Шибзичи!»
– Трындец одноглазому, топор ему в зубы, – сообщил Напильник соратникам, выслушав доклады о подготовке к встрече. И пообещал: – Он эти дебаты до конца жизни запомнит!
Подчиненные вежливо посмеялись.
– Может, всех Шибзичей гасить не будем? – предложил осторожный Титаник.
– Не будем, – милостиво согласился Напильник. – Штуки три оставим, а то перед королевой неудобно.
Разработанный главным Гниличем план предвыборной дискуссии был прост и незамысловат: прения предполагалось начать сразу, как только неумные конкуренты окажутся в стратегическом окружении, после чего пожаловаться королеве на нечестность Шибзичей, якобы начавших стрельбу…
– Едут! – Стоящий на стене дозорный замахал руками. – Едут!!
Помповые ружья лязгнули, ворота распахнулись, и во двор величественно вплыл массивный «Хаммер». Чёрный и бронированный.
– А Кувалда осторожен, – процедил Напильник. Он всё ещё верил в успех предприятия. – Только вот крутая тачка вряд ли спасёт придурка.
И замолчал.
Потому что вслед за внедорожником в Форт вкатился длинный лимузин, за которым последовали два микроавтобуса и ещё один «Хаммер». Гниличи, как было велено, закрыли ворота, но стрелять, на своё счастье, не начали – никто не ожидал, что выезд одноглазого окажется настолько шикарным.
– Пусть высунутся сначала, топор им в зубы, – теряя уверенность, пробормотал Напильник. Внушительный конвой произвёл на него нужное впечатление.
И они высунулись.
Вот только совсем не Шибзичи. Дальновидный Урбек понимал, что на встречу с ним Гниличи вряд ли соберутся, а потому уговорил приятелей дать Напильнику не совсем верную информацию. Что же касается Кувалды, то он, разумеется, приезжать в родную гавань на дебаты не собирался – не дурак.
Первым из внедорожника выпрыгнул Муба, четырёхрукий хван, облачённый в полную боевую форму. Лучший воин Тайного Города, абсолютный чемпион турнира Великого Магистра. Мельком покосившись на изумлённых Шапок, хван пробурчал несколько слов на алтайском наречии, и из машин посыпались его братья. Молчаливые, подтянутые и недружелюбные. Четырёхрукие зарабатывали на жизнь выращиванием Золотого Корня и заказными убийствами, но все знали, что сельским хозяйством хваны занимались исключительно на Алтае. Действуя чётко и слаженно, они молниеносно рассредоточились по Форту, взяв двор под полный контроль. Ошарашенным Гниличам оставалось лишь поскуливать – связываться с безжалостными хванами им было не с руки.
Следующими явились чёрные моряны. В боевых шкурах, разумеется. Массивные оборотни, выглядевшие ещё менее дружелюбно, чем четырёхрукие убийцы, образовали внутреннее кольцо безопасности, плотно окружив разминированную трибуну. Среди Гниличей начала зарождаться паника, но оружие, демонстративно взятое хванами на изготовку, и негромкое рычание морян подавили проявления слабости в зародыше. Действительно, что за дебаты без публики? Помповые ружья было велено бросить в кучу, ятаганы – убрать в ножны, самим дикарям – собраться у трибуны. При этом быстрые хваны успели пробежаться по казармам и выгнать во двор укрывшихся там трусов, женщин и детей. Многие плакали, но никто не сопротивлялся, понимали – себе дороже. Убедившись, что кворум есть, Муба лёгким движением правой верхней руки установил во дворе гробовую тишину и громко объявил:
– Значит, так, шпана, сейчас здесь будут проведены дебаты кандидатов на пост э-э… великого фюрера. Дебатировать станут двое: какой-то там Напильник и уважаемый Урбек Кумар, кандидат от Дуричей.
Моряны выдернули посеревшего уйбуя из толпы и подтащили к трибуне. Напильник закрывал глаза и что-то бормотал.
– Задача остальных – не действовать мне на нервы, – продолжил Муба. – Прошу посмотреть на снайперов: они будут стрелять без предупреждения. Винтовки снабжены отличными глушителями, так что речь уважаемого Урбека не прервётся.
Красные Шапки с ужасом оглядели занявших господствующие позиции стрелков. Может, хваны и уступали в меткости рыцарям Горностаям, но с такого расстояния они не промахивались.
Тем временем моряны растянули на стене гигантский портрет Урбека, специально приглашенные телевизионщики – дебаты транслировались в прямом эфире по одному из каналов «Тиградком» – установили камеры, а виновник торжества выбрался из лимузина. Муба поднял плакат «Громко хлопать в ладоши!», и дикари послушно изобразили горячее приветствие.
Одетый в чёрный полувоенный френч Кумар милостиво поприветствовал будущих подданных и направился к трибуне. На его лице застыло известное всему Тайному Городу выражение деловой решимости. Как только Урбек остановился у микрофонов, плакат Мубы повелел: «Не хлопать!», и овации стихли.
– Привет, братцы, – буркнул шас. – В первую очередь хочу обратить ваше внимание на моих ассистенток и напомнить, что они плюются ядом.
Первые ряды Красных Шапок дружно подались от трибуны. Кумар довольно улыбнулся.
– Мне приятно, что вы, братцы, готовы выполнить любой приказ своего великого фюрера. Это внушает оптимизм. Да, братцы, да, вы не ослышались, именно оптимизм. Я долго сомневался, стоит ли мне соглашаться на вашу просьбу выставить свою кандидатуру на этот высокий пост. Вы все меня знаете, братцы, все без исключения знаете. Я уважаемый торговец, у меня честный бизнес и прекрасная репутация. О вас же говорят мало приятных вещей, и наш союз мог быть неправильно истолкован в высших кругах.
– Зато мы лучшие! – набрался храбрости один из Гниличей.
– Правильно, – согласился Кумар. – И я сказал себе: «Урбек, править Красными Шапками – это грязная работа, но кто-то должен её делать». А теперь я вижу, что вы не такие уж плохие, и моё сердце переполняется радостью.
Муба вновь велел «Громко хлопать в ладоши!», дикари недружно исполнили приказ, а умелый режиссёр «Тиградком» превратил жиденькие аплодисменты в сдержанные овации и пустил рекламный ролик нового супермаркета Торговой Гильдии. Пережидая который Кумар поднёс к губам стакан с водой. Бизнес есть бизнес: Урбек продал деловым собратьям время в своей предвыборной речи, вот и приходилось делать паузы.
– Теперь поговорим за дебаты, – продолжил Кумар, увидев поданный режиссёром знак – трансляция продолжилась. – Где оппонент? – Урбек посмотрел вниз. – Напильник, ты ещё желаешь стать великим фюрером?
Гнилич молча трясся.
– Программу изложишь?
Без ответа.
– Конечно, мы не станем снимать его кандидатуру с голосования, – доверительно сообщил дикарям Кумар. – Демократия есть демократия, у вас, братцы, должен быть выбор. А теперь пусть каждый из вас заглянет к себе в душу и спросит: разве я не хочу отдать свой голос за старого и честного Урбека? За того, кто совершенно точно приведёт семью Красных Шапок к процветанию и благоденствию?
– Мы станем Великим Домом? – осторожно уточнил один из избирателей.
– Возможно, – не стал лишать его надежды обаятельный кандидат. – Не уверен, что в моё правление, но почему нет?
– И ты будешь давать правильные цены за товар?
– Мы ведь будем одной семьёй, – напомнил будущий фюрер. После чего извлёк из кармана красный носовой платок и помахал им в воздухе. Электорат воспринял действо одобрительным гулом. – У нас всё будет! У нас будет единая семья! Единые интересы! Единый фюрер! Будем едино делать всё, что я захочу!
– Ура! – не сдержались расчувствовавшиеся дикари.
– Будете делать то, что я скажу – процветёте в натуре! Банданы из шёлка носить станете, с золотыми лампасами!
На этот раз рёв Красных Шапок превзошёл ожидания режиссёра, и ему пришлось уменьшить чувствительность микрофонов.
– У всех будет всё, а у меня – всё остальное! – несколько туманно закончил Урбек. Он немного устал с непривычки.
– Ура великому фюреру!!
– Закончили? – Кумар посмотрел на Мубу. – Я ничего не забыл?
Хван заглянул в блокнот.
– Фотография для рекламных плакатов.
– Ах да!
Урбек сошёл с трибуны и приблизился к толпе. Стоящая в оцеплении моряна бесцеремонно выхватила у одной из женщин грязного ребёнка и протянула шасу.
– Этот сойдёт?
Репортёры приготовили камеры.
– Обрызгайте его чем-нибудь, – поморщился Урбек, с сомнением глядя на завёрнутого в рыжее одеяло карапуза. – Я не могу рисковать своим здоровьем.
Муба вытащил из кармана распылитель с «водой Парацельса» (дезинфектор 4-го уровня, при заказе от десяти упаковок – скидка) и быстро обработал ребёнка.
– Готово.
Урбек потрогал маленького дикаря рукой и состроил дежурную улыбку.
* * *
Денежная Башня,
штаб-квартира семьи Шась
Москва, Краснопресненская набережная
Пускать Кувалду в идеально вычищенный офисный центр Биджару не особенно хотелось. Тем более – часто пускать. Во-первых, временно изгнанный великий фюрер приносил с собой специфический аромат, для истребления которого приходилось использовать дорогостоящий артефакт. Во-вторых, смущал окружающих кожаной одеждой. В третьих… ну, что ему здесь делать?
Коллеги уже дважды указывали Биджару на нежелательность явления дикаря, но бизнес есть бизнес, а поскольку норма прибыли от работы с одноглазым зашкаливала за все мыслимые пределы, Хамзи уговаривал соплеменников потерпеть и лично покупал разгоняющие запахи артефакты.
– Кувалда, привет! Как твои дела?
– Фела? – Одноглазый подвинул Биджару очередной чемодан с наличностью и угрюмо ответил: – Так себе фела.
– Почему? – осведомился шас, у которого финансовые вливания вызывали только положительные эмоции.
– Потому что я фо сих пор не в Форте. Мотаюсь по горофу, как брофяга какой… а Напильник в моём кабинете жирует…
И это обстоятельство делало хлеб изгнанника ещё более горьким.
– Я ведь сказал: скоро перестанет жировать и всё вернётся на круги своя, – уверенно ответил шас.
– Ты только говоришь, – посетовал Кувалда, задумчиво разглядывая чемодан с деньгами. – И финансирования требуешь.
– А ты хотел на трон бесплатно вернуться?
– Я пока не понимаю как, – жарко ответил одноглазый. – Не понимаю, что ты фелаешь и как меня вернёшь, хотя обещаешь.
– Это нормально, что не понимаешь, – развёл руками Биджар. – А устраивать тут школу и учить тебя тому, как всё устроено, я не собираюсь.
– Потому что ты меня не уважаешь?
– Потому что делаю всё, чтобы вернуть тебя, дурака, на трон, – чуть жёстче ответил шас. – Причём не с помощью стрельбы и геноцида, а честным демократическим путём.
– Ты умеешь честным? – изумился Кувалда. – А это как?
– Честный демократический – это когда на виду у всех не стреляют, – объяснил Биджар. – А всё остальное можно.
– А-ааа…
– Так что не волнуйся: тебе повезло обратиться к лучшему специалисту, который точно знает, как победить.
– Без стрельбы? – уточнил изгнанный великий фюрер.
– Без стрельбы.
– На выборах?
– На выборах.
Кувалда покачал головой.
– Фуричей больше, Бифжар, а Гниличей ваще расплофилось, как собак. Если всё буфет честно-фемократически, то, скорее всего, Напильник мой разграбленный кабинет насовсем заберёт. А на эти феньги… – Одноглазый неуверенно потянул чемодан на себя. – Я на эти феньги лучше уефу куфа-нибуфь, пока меня не поймали.
– Я тебе когда последний раз оружие продавал? – строго спросил шас.
– Фавно.
– А деньги когда последний раз требовал?
– Ты их кажфый фень требуешь, грабить уже устали.
– И ты думаешь, я твои деньги просто так забираю?
Вопрос поставил Кувалду в тупик. Потому что сам он поступил бы именно так. Но неожиданно понял, что именно этим и отличается от шаса: Биджар не просто брал деньги, но и давал кое-что взамен. Кое-что нужное. А брал много, потому что это нужное было очень нужным. Жизненно необходимым. И потому – дорогим.
– Объясни, – попросил одноглазый.
– Я пока держал проект в тайне, но раз ты настаиваешь… – Биджар откинулся на спинку кресла и свёл перед собой пальцы. – Кувалда, неужели ты думаешь, что, разрабатывая проект, я не учитывал обильное поголовье твоих политических противников? Особенно после того, как королева наложила запрет на вооружённые дебаты? – Ответа шас не ждал. – Конечно, учитывал. И долгое время не знал, как вывернуться. Ведь помимо того, что ты представляешь самый маленький клан, есть и другие факторы, делающие тебя принципиально неизбираемым…
– Это ещё какие? – хмуро спросил одноглазый.
– Кто налоги поднял? Кто семейную казну разбербанил? Кто поднял арендную плату во всём Форте?
– Её всё равно никто не платит! – взвился Кувалда.
– Зато теперь твоим подданным приходится не платить намного больше, и их это травмирует.
– Бифжар, ты издеваешься?
– Я объясняю, почему за тебя никто, кроме самых верных, не проголосует. Даже Шибзичи.
Объяснение получилось настолько точным, что плечи Кувалды поникли.
– И что теперь?
– А теперь вот. – Хамзи вытащил из-под стола жестяной ящик, покрашенный в синий цвет, и показал его одноглазому. – Это макет устройств, которые мои волонтёры распихали по всему Южному Форту.
– «Пошли свой голос!» – прочитал тот. И недоумённо посмотрел на шаса: – Что за хрень?
– Не хрень, а чётко выверенный проект возвращения тебя на вершину, бестолочь, – ответил Биджар. – Электорат у тебя ленивый, поорать любит, однако быстро обо всём забывает. Но им нравится яркое и новое, а делать что-то не нравится, поэтому запускаем проект «Пошли свой голос!». Модно, современно, энергично, безопасно. А главное – демократически честно. Делаешь выбор по почте, а мы потом считаем.
– Гниличей всё равно больше всех, – напомнил математически точный фюрер. – И Фуричей тоже.
– Мы считаем, – помолчав, повторил Биджар. – Понимаешь, Кувалда, считать будем мы.
Несколько секунд одноглазый тщательно обдумывал услышанное, затем ощерился, хихикнул, отпустил чемодан, но не удержался, спросил:
– Ты твёрфо уверен, что перестрелок не буфет? Фаже после этого?
– Абсолютно, – подтвердил шас. – Эта ваша демократия всем уже поперёк горла встала, потому что грабежи сплошные и человская полиция злится. Выборы велено провести как можно скорее и без эксцессов…
– Без кого? – насторожился Кувалда.
– Без сюрпризов, – объяснил Биджар. – Никаких подозрительных победителей – только проверенные, послушные и абсолютно управляемые кадры. Так что давай сюда последний взнос и готовься принимать присягу в качестве законно выбранного великого и самого демократического фюрера.
* * *
Складской комплекс
«Кумар Карго Экспресс»
Москва, улица Левобережная
– Как ситуация?
– Лучше, чем ожидали! – бодро отрапортовал Карим Томба. – Твой предвыборный митинг произвёл на дикарей неизгладимое впечатление. Гниличам очень понравилось, что ты не стал их убивать, и теперь половина клана готова за тебя голосовать. Напильник бесится, заказал новые плакаты и рекламное время на «Тиградком»…
– А Шибзичи? – уточнил Урбек.
– Если судить по опросам, прямую трансляцию митинга они смотрели – хотели насладиться тем, как ты крошишь Гниличей… – Карим захихикал. – В общем, есть мнение, что часть Шибзичей тоже твоя, проголосуют как миленькие. Биджар звонил, говорил, что Кувалда требует организовать для него такое же мероприятие…
Таким образом, цель, которую ставили шасы, организуя выезд Урбека в Южный Форт, была достигнута: Напильник и Кувалда, напуганные взлетевшей до небес популярностью Кумара, срочно изыскивали дополнительные средства на предвыборную кампанию. Директора Торговой Гильдии радостно потирали ладошки и подсчитывали прибыли. Дикарям грозил дефолт.
– Что ж, отлично!
Урбек сунул телефон в накладной карман френча – эта униформа начинала ему нравиться, – поправил красный шарфик и вышел из кабинета. Выборы выборами, а бизнес требовал постоянного внимания.
– Тренер, ребята говорят, Напильник совсем сбрендил, – поделился радостной новостью ожидавший у дверей офиса Булыжник. – С катушек слетел адназначна! Хочет митинг для Шибзичей делать, типа, как у тебя был!
– А Шибзичи? – лениво осведомился Урбек.
– Оружие готовят на всякий случай, но что делать, не знают, – заржал уйбуй. – Говорят, всё равно ты великим фюрером будешь! Наверху всё уже решили, можно не рыпаться. Адназначна!
– Это хорошая и правильная позиция, – одобрил шас и снова поправил шарфик. – Народ меня любит и в меня верит.
– Урбек, к нам гости, – тихо сообщил подошедший охранник и кивнул в сторону ворот: – Зелёные приехали.
– Вижу. – Кумар движением бровей отпустил охранника и вздохнул.
Милана, воевода Дочерей Журавля, и две помощницы. Неприятно. Видимо, королеву всерьёз достало его участие в выборах и особенно удавшийся митинг, раз она отправила на разборку такого тяжеловеса – выше воеводы в иерархии Дома стояли только жрицы.
Урбек недовольно поморщился, но подошедших колдуний одарил фирменной улыбкой:
– Госпожа воевода! Какая честь для моей маленькой фирмы! Желаете что-нибудь продать?
От неожиданности Милана вздрогнула, сбилась с мысли, но лишь на мгновение. После чего презрительно скривилась:
– Звучит оскорбительно.
Сопровождающие ведьмы напряглись, и достаточно было слова или жеста, чтобы они бросились на дерзкого торговца. Булыжник – единственный оставшийся рядом дикарь – побелел, но с места не сдвинулся.
– А впрочем, я пошутил! Конечно пошутил, – подумав, произнёс Урбек, не желая сразу же, можно сказать с порога, ссориться с ведьмами.
– От страха пошутил, как я понимаю, – медленно протянула воевода.
– И от него тоже, – покладисто согласился шас, закладывая руки в карманы. – Зачем пожаловали?
– Королева недовольна тем, что ты выставил свою кандидатуру на пост великого фюрера Красных Шапок, – сухим официальным тоном заявила Милана. Она решила не гневаться, а как можно быстрее изложить суть претензий, добиться понимания и тут же уехать. – Ты – шас и потому не имеешь права…
– В указе её величества не было дискриминационных положений, – елейным голосом напомнил Урбек. – Насколько я помню.
– Теперь есть! – Воевода сделала знак, и помощница сунула Кумару под нос новую версию указа о проведении выборов. – Таким образом, ты должен немедленно снять свою кандидатуру и перестать вносить хаос в жизнь подданных Зелёного Дома.
– Извините, но я не понимаю, каким образом содержание указа относится ко мне, – развёл руками шас. – Новые правила будут действовать для новых игроков. Я же законопослушно исполнял волю её величества, королевы Всеславы, всеми силами стремясь устроить семье Красных Шапок достойную жизнь…
– Ты – подданный Тёмного Двора!
– Вкладывал большие деньги, тратил драгоценное время, силы, рисковал жизнью…
– Прекратить!!!
Милана рявкнула так, что ещё остававшиеся на виду Шапки испуганно присели, а затем, подобно тараканам, принялись разбегаться по щелям, прячась за грузовиками, погрузчиками, углами… в общем, где угодно прячась, благо в складском комплексе Кумара укромных мест хватало. Булыжник вновь не двинулся с места, кажется, его парализовало. Что же касается Урбека, то он невозмутимо свернул отредактированный указ в трубочку и засунул в карман изящной кожаной курточки Миланы. Зелёного, разумеется, цвета.
– Клянусь, я не стану советовать никому из родственников баллотироваться на пост великого фюрера.
– И снимешь свою кандидатуру!
– Я уже в игре, моя радость. Я не могу уйти.
– Придётся!
– Это называется оказанием давления на кандидата на правящий пост. Очень некрасивое занятие, между прочим, совсем не демократическое. Не помню, что говорится об этом в Кодексе, но Тёмный Двор наверняка не обрадуется, если вы, красавица, продолжите угрожать уважаемому члену общества.
– Вряд ли кто-нибудь заметит исчезновение мелкого скупщика краденого.
– Вы намекаете на ведущего специалиста Тайного Города по трофеям?
– И не надо пугать нас навами!
– Налогов, которые я заплатил Тёмному Двору, вполне хватит на небольшую войну, – веско произнёс Урбек. – А потом мы стрясём с вас контрибуцию и получим сверхприбыль.
Кумар имел все основания для уверенности: даже пребывая в гневе, воевода понимала, что слова о навах не пустой звук – тёмные зорко следили за тем, чтобы их подданных не обижали.
– Выборы великого фюрера – внутреннее дело Зелёного Дома!
– Скоро мы породнимся, – хладнокровно напомнил Кумар и демонстративно потрогал пальцем красный шарфик. – Я стану лидером одной из ваших семей.
– Никогда!
– Вы сами устроили себе демократию.
– Всем было понятно, что указ составлялся для Красных Шапок!
– Я не такой умный, как вы, моя красавица. Я не умею читать между строк.
– А следовало бы научиться.
– Всё, что не запрещено, – разрешено, – решительно закончил Урбек. – Это даже челы усвоили. А я всегда считал, что они тупее вас.
– А они и тупее, – запальчиво кивнула Милана.
– Вот и я о том же, – вздохнул Урбек.
Воевода покраснела.
Помолчала, мысленно ругая себя за то, что прихватила на встречу помощниц, после чего перевела взгляд на Булыжника, кожа которого постепенно приобретала естественный оттенок.
– Ты не понимаешь, что шас обманывает твой клан! Что он пользуется твоей доверчивостью и тянет деньги?! – И кивнула на плакат: «Предвыборный штаб Урбека Кумара». – Он сдал вам под офис свой собственный склад!
– Ребята об этом знают, – вальяжно ответил скупщик краденого.
– Мы знаем, – подтвердил Булыжник.
Люды оторопели.
– Знаете?!
– Было бы глупо сдавать под офис чужой склад, так? – издевательски поинтересовался Кумар. – А моя предприимчивость только укрепила избирателей в понимании правильности выбранной кандидатуры. Красные Шапки лишний раз убедились, что я смогу принести их несчастной семье процветание.
Милана развела руками:
– Это безумие.
– Это демократия.
– Но ведь он – шас! – Воевода предприняла последнюю попытку образумить Булыжника. – Зачем тебе чужак? Урбек не вашей крови!
– Ужасная ошибка природы, – вздохнул Кумар и вытащил из кармана френча засаленную бумажку. – Но в душе я истинный Дурич. У меня и справка есть.
– Какая справка?
– О двойной национальности, – мило улыбнулся шас. – Временами я ощущаю себя настоящим дикарём.
– Это какой-то бред, – выдохнула Милана, бросив взгляд на текст. – Безумие.
– А то, что я чищу зубы два раза в день, ничего не значит, – продолжил Урбек. – К тому же моим будущим подданным на это плевать.
– Пахнет от тебя, конечно, не очень, но мы потерпим, – осклабился Булыжник, которому передалось немного уверенности шаса. – Адназначна!
– Братец, дыши отвернувшись, – попросил Урбек и тут же вернулся к людам. – Вы уже уходите?
Несколько мгновений Милана яростно смотрела на добродушно улыбающегося шаса, после чего сдалась и поинтересовалась:
– Сколько?
– Вот это уже по-деловому. – Кумар указал на дверь офиса: – Давайте продолжим разговор в моём кабинете.
///
– Слышал? – поинтересовался Урбек после того, как за зелёными ведьмами захлопнулась дверь, а на мониторе высветилась таблица поступлений на счёт. Весьма приятно пополнившаяся в нужной ячейке.
– Что слышал? – не понял Булыжник.
– Зелёные велели свернуть проект.
– Это как?
– Это насовсем, – с грустью ответил скупщик краденого, снимая красный шарфик и бросая его на стол. – Совсем насовсем.
– То есть ты не будешь великим фюрером?
– Я очень хотел, Булыжник, но мои мечты разбиты вдребезги, обстоятельства оказались сильнее, – пробубнил Урбек. Налюбовавшись на банковский счёт, он запустил складскую программу, собравшись с головой погрузиться в дела, и потому его голос прозвучал несколько рассеянно. – Крепись – мы проиграли в честной борьбе.
– В какой борьбе, если ты просто взял деньги и отвалил? – возмутился Дурич.
– Что в этом нечестного?
– Ты и у меня брал деньги.
– У тебя я брал деньги на борьбу и уверенно вёл наш клан к победе. А у зелёных я взял деньги за то, что в итоге проиграл. Всё честно.
– Нет! – Булыжник чувствовал, что его обманывают, но пока не понимал, как именно, ведь по словам хитроумного шаса выходило, что всё вроде в порядке… Несколько секунд Дурич хватал ртом воздух, но всё-таки сумел подыскать нужные слова: – Я тоже хочу деньги.
– За что? – кротко поинтересовался Урбек.
– За то, что проиграл.
– Но ведь проиграл я, – вздохнул скупщик краденого. – Я лишился мечты стать великим фюрером. У меня даже справку о двойной национальности отобрали.
– А я?
– У тебя всё впереди, вдруг выборы войдут у вас в привычку? Попробуешь в следующий раз.
– И ещё я остался без денег, – добавил Булыжник, с горечью вспомнив, сколько отдал Урбеку.
– Нужно уметь грамотно проигрывать.
– Научишь?
Шас отвлёкся от монитора, несколько удивлённо посмотрел на оживившегося дикаря и медленно протянул:
– Ну, могу, конечно, провести тебе веб-семинар по теме, но он платный.
– Дорого? – спросил Булыжник, которому очень хотелось научиться грамотно проигрывать.
– Недёшево, – не стал скрывать Урбек. – Но тебе я сделаю скидку.
* * *
Южный Форт,
штаб-квартира семьи Красные Шапки
Москва, Бутово
А потом прозвучал взрыв…
Нет, взрыв прозвучал совсем потом. А сначала Кувалда изложил Биджару план штурма и пообещал провести его, невзирая ни на протесты, ни на увещевания.
«Ты пойми, – произнёс одноглазый, глядя на рассерженного шаса с отеческой улыбкой. – Почта – это хорошо, но что это за выборы получатся, если я никому голову не отверну? Я, конечно, стану законным фюрером, королева меня позфравит и всё такое прочее, но нарофу фемократия без перестрелок пофозрительна. Нароф любит, когфа фюрер не только законный, но и любимый, а если бошки врагам не сшибить – любимцем нарофа ни за что не станешь».
«А тебе не пофиг? – придя в себя, поинтересовался Биджар. – Ты всё равно главный».
И в ответ услышал неожиданное:
«Мне – нет, – твёрдо ответил одноглазый. – Урбеку – пофиг, ему бы лишь бабла нагрести. Булыжнику, фураку, пофиг, раз он свою тему Урбеку отфал. А мне и Напильнику – не пофиг. Мы тут жить буфем, тут править. Поэтому нам не ужиться и чья-то башка точно фолжна слететь».
Переубедить его не было никакой возможности, и Биджару оставалось надеяться только на то, что королева Всеслава не прикажет повесить одного из основных претендентов на должность великого фюрера за то, что он прикончил второго, определив победителя самым простым и, возможно, самым честным способом.
А уж потом прозвучал взрыв.
Возвращение в Южный Форт Кувалда обставил по всем правилам военно-выборного шоу. В четыре часа утра, когда привыкшие к роли победителей Гниличи пребывали в особенно расслабленном состоянии, Шибзичи взорвали ворота и ворвались во двор, ведя активную огневую агитацию за своего кандидата. Их поддержали сидевшие в казарме сородичи и даже часть Дуричей, которым надоела власть Гниличей, а своего кандидата у них не было, потому что он слился. Ошарашенные Гниличи, свято верившие в то, что никто не осмелится нарушить королевский запрет, не сумели достойно ответить на применение хоть и старых, но отлично зарекомендовавших себя выборных технологий, не удержали башню и позорно отступили в казармы. Правда, без Напильника, которого из башни не выпустили.
Счастливый Кувалда вернулся в разгромленный кабинет и объявил подданным, что выборы состоятся, несмотря ни на что…
И не обманул.
///
– Чего будет-то?
– Сказано: выборы!
– А нас за что?
– Не нас, а мы.
– Если мы, то почему оружие запретили брать? Точно тебе говорю: ща нас всех того…
– Не, нас не тронут. Королева сказала: чтобы без стрельбы.
– Напильнику расскажи.
– Напильник сам нарвался.
– Это верно…
Демократические выборы великого фюрера Красных Шапок открылись ровно в полдень, после того, как приглашённые в качестве независимых наблюдателей дружинники Зелёного Дома – крепкие мужики в полевой форме – выгнали весь найденный в Форте народ во двор. Народ, конечно, смутился и частично запаниковал, но сделать ничего не смог, поскольку двор охранялся крепко и сбежать не получалось.
Получалось лишь бояться и ждать.
Затем на украшенную шариками сцену – под неё временно отдали эшафот главной семейной виселицы – поднялись члены Считательного комитета – в этот момент Шапки узнали о его существовании, – председатель которого, уважаемый и независимый журналист Карим Томба, с приличествующей случаю радостью оповестил собравшихся, что предварительные итоги уже подведены. В подтверждение своих слов председатель Считательного комитета продемонстрировал короткое видео, в котором улыбающиеся волонтёры вскрывали синий ящик, высыпали на стол и пересчитывали гору правильно оформленных бюллетеней, и произнёс небольшую, но проникновенную речь.
– Не секрет, что все мы настороженно воспринимаем то новое, прогрессивное и современное, что каждый день входит в нашу жизнь, делает её удобнее и счастливее. Но постепенно недоверие пропадает, и вот мы уже удивляемся тому, что ещё вчера обходились без этих услуг. Например, без проведения выборов по почте. Мы очень долго не знали, как это работает. Мы очень долго сомневались, за кого послать свой голос. Мы думали, что его неправильно посчитают или кто-нибудь узнает, как именно мы проголосовали. Но на этих выборах всё удивительным образом сложилось. Вы поверили в то, что система работает! Вы массово голосовали с помощью почты и не побоялись выразить свою поддержку единственному и одноглазому Кувалде! Я горжусь вами! Я горжусь каждым из вас!
– О чём задумался? – тихо спросил Биджар у бывшего и будущего фюрера. Они скромно сидели в первом ряду, дожидаясь, когда одноглазого позовут на сцену, телевизионщики – пока – не обращали на них внимания, и потому могли спокойно поговорить.
– Думаю о том, что ничего не поменялось, – неожиданно для самого себя ответил Кувалда. – Бабла вы наварили, нарофу мы положили, Форт наполовину разнесли, а ничего, к хренам собачьим, не поменялось.
– Ради этого валили и разносили. – Биджар едва заметно пожал плечами. – На тебя нападают – ты пытаешься отбиться. Тратишь бабло, валишь народ и если везёт – всё остаётся как было. В этом смысл.
– В этом? – удивился Кувалда. – Чтобы ничего не поменялось?
– Для тебя, – уточнил шас. – Ты всего добился, у тебя всё есть, зачем тебе что-то менять? Руководи, как умеешь, живи в своё удовольствие и жди следующей бури.
Одноглазый несколько секунд смотрел на Биджара, а когда понял, что тот не шутит, достал из внутреннего кармана плоскую фляжку с виски и сделал большой глоток. И не услышал, как улыбающийся Томба довёл до сведения счастливых дикарей, что победу на демократических выборах одержал великий фюрер.
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Jam2eswaipt
    Hydra - Безопасность Команда разработчиков hydra постоянно работает над повышением уровня безопасности, разрабатывает новые методы шифрования соединения и создает новые способы посещения торговой площадки. Так же, у магазина Hydra, есть зеркало, для доступа. правильный сайт РіРёРґСЂС‹ как найти РіРёРґСЂР° официальный сайт hydraruzxpnew4af onion РіРёРґСЂР° ссылка тор hydra9webe ссылка РіРёРґСЂР° онлайн hydra сайт hydraruzxpnew4af oniont com tryttrjuyhg5w65eh7r6jyetrgfebdr