Акулы во дни спасателей

39
ОГИ, 2009. ДОЛИНА ВАЙПИО

Ах. Ха.
Я чувствую дыхание жизни в долине.
Ах.
Ха.
Четыре дня и четыре ночи мы уже здесь, где все началось. Ждем. Малиа не знает чего, но я-то знаю. Вокруг нас качается и шуршит кало, стоят железные деревья, а за ними снова кало, взошедшее после дождя, что каждую ночь льется из облаков, которые несут другие дожди в другие части этих островов. Сегодня ночью дождя нет, и я чувствую, как ясная луна, точно мать, наблюдает за мной из дома, куда я однажды вернусь.
Я уже возвращаюсь туда.
Здесь Малиа, здесь Кауи, мы на дальнем краю Вайпио, у начала тропы, которая подняла моего сына к смерти. Наша палатка стоит не у самого берега полиэстер свистит и хлопает на ветру и я снаружи палатки в темном воздухе иду потому что слышу голоса. В этой части долины они громче. С тех пор как Найноа не стало голоса крепнут во мне день ото дня. Они придают краски и запахи цветам в моей голове которые я знаю и чувствую вот только слов для них не подберу. Но я знаю, мы ждем. Малиа и Кауи не знают чего мы ждем а я знаю.
Это будет сегодня вечером. Как и много лет назад. Мы так и не стали теми что были когда отправились из этих мест на тех моторах через море в Оаху с его бетоном и людьми которых там слишком много. Когда-то мы жили здесь и ездили на лошадях когда они бежали то бежали и мы когда они шагали то шагали и мы когда они дышали когда они воняли когда они потели то так же и мы и каждый из нас был пуст или полон как лошадь. Я когда-то был сахарным тростником. Я был тростником и шелестом и сладким как сахар дымом жатвы когда мы убирали урожай и начинали заново на пепелище.
Теперь я здесь на песке в долине. Серый прибрежный песок точно сложенная в горсть ладонь на краю деревьев и океана. Вода танцует во мраке и накатывает на меня волной потом отступает и накатывает опять. Океан не холодный. По небу катятся колесом другие солнца других историй что уже завершились. Мои ноги в песке и песок в моих ногах. Слева от меня склон долины и зигзагом поднимается тропа в темно-зеленые и черные заросли долины в деревья и кусты блестящие под луной. Тропа косым шрамом прорезает лицо долины до самого горного хребта.
Там голоса звучат громче всего я чувствую это.
— Не спится, милый?
Это моя Малиа. В свитере с поднятым капюшоном в джинсах и ботинках. Плоский нос торчит из-под капюшона волосы густой волной спускаются ей на грудь. Глаза старые и глядят на меня с тревогой.
Я пытаюсь объяснить, что вижу. У меня вырывается звук похож на шелест кало на запрудах на гул водопадов на лаву скользящую в океан. Малиа смотрит на меня встревоженно морщит лоб и говорит:
— Помедленнее. Ты снова говоришь как сумасшедший.
Я еще раз пытаюсь описать гул голосов. Она протягивает ко мне руку я закрываю глаза и начинаю сначала но не могу пробиться сквозь собственный рот.
— Милый, — говорит она. Ее пальцы на моей щеке я чувствую каждый палец чувствую всю ее руку до локтя и плеча чувствую кости и кровь в горячей сердцевине ее жизни. — Что случилось? — спрашивает она.
Я пытаюсь сказать ей куда я должен уйти. Она перестает говорить она перестает двигаться. Поворачивается лицом к тропе что идет вверх по краю долины помнит ли она ту ночь когда мы сделали Найноа когда мы были в пикапе на том конце и смотрели как факелы поднимаются по хребту помнит ли она шествие древних воинов?
— Туда? — спрашивает она.
Я киваю. Они идут.
За мной.
Она смотрит на тропу и на луну я протягиваю руку и касаюсь ее ладони которая лежит у меня на щеке и снова пытаюсь сказать но уже не ртом и тогда она понимает. Мы беремся за руки она уходит в палатку я слышу как она разговаривает с моей дочерью и потом возвращается. Все это время дыхание долины.
Мы идем по тропе в темноте. У Малии есть фонарик. Но как только деревья остаются позади луна белая и полная и я все вижу. Она явно догадывается и выключает фонарик. Мы идем той дорогой которой шел Найноа. Я многоножка мечущаяся под камнями. Я птица что спит в дупле. Я изгиб и узел дерева. Моя рука в руке Малии мы поднимаемся выше и выше и выше по тропе.
Быстрее.
— Притормози, — просит Малиа но отстает. Ее дыхание. Дыхание долины.
Я знаю что они идут. Мы должны их встретить и я должен буду уйти. Они не станут ждать меня одного всю ночь и тогда я должен буду прийти еще раз. И приходить пока не встречу их снова поэтому я тороплюсь.
Быстрее. Малиа запыхалась мы бежим она отстает. Я оборачиваюсь хватаю ее за руку мы поднимаемся и движемся над тропой как движется воздух. Я воздух. Мы уже не на земле мы движемся над нею. Летим как мысль которая думает о гребне горы я веду нас мимо деревьев над их тенью я веду нас к вершине. Малиа цепляется за меня и говорит: “Ни фига себе, мы летели, мы летели, Оги, что происходит, мы на гребне горы”, спрашивает видел ли я что она видела но теперь когда я пытаюсь заговорить мои слова как комары поют в лесу мои слова как листья отталкиваются от веток.
Мы на гребне горы. Внизу под нами вся долина на другом конце раскинулась смотровая площадка и шоссе и желтые огоньки домов и все что мы оставили за собой. За нами зеленая ночная долина и ветер тянется над долиной туда где сходятся гребни гор.
Но ветер замирает.
Деревья умолкают.
Сотрите с неба все звуки и вот что останется. Звук настоящего. Мы стоим в нем вдвоем я и Малиа на вершине хребта Вайпио.
Потом появляются они.
Малиа хватает меня за рубашку. Я чувствую как кожа моя нагревается от текущей под ней крови. Я пытаюсь сказать что за этим мы и пришли. Я пытаюсь сказать что это так хорошо.
Перед нами колонна канака маоли и каждый из них мертвый. Тут мужчины и женщины они и то и другое и ни то ни другое. Очень смуглые и почти голые вся кожа вышита шрамами. Волосы до плеч или длиннее кудрявые как у нас носы широкие как наши носы лица гордые и напряженные. На их плечах желтые и красные накидки из перьев. У некоторых бедра обернуты тапой. Некоторые в шлемах из выдолбленных тыкв-горлянок с широкими прорезями для обзора. Глаза их не что иное как белый свет и этот свет густой как дым.
Марш древних воинов.
“О боже”, говорит Малиа снова и снова сдавленным голосом у нее нет слов голос ее тих но она все равно пытается говорить цепляется за меня сердце ее как зверь что вдруг очутился в озере и не умеет плавать и я держу ее. Я держу ее и смотрю на воинов а они смотрят на меня. В руке у каждого пучок веток. Эти ветки одновременно вспыхивают с громким хлопком. Каждый словно взрывается пламя трещит гудит бьет вверх. Факелы ярко горят плюются белыми искрами которые не опаляют веток.
Я целую Малию в лоб она дрожит при виде воинов. Не знаю помнит ли она их из прошлого с того первого раза мы увидели их ночью когда сделали Ноа но сейчас мне пора. Я сжимаю ее руку и отпускаю. Занимаю свое место в конце колонны воины устремляют печальные лица и бесконечный свет глаз к дальнему краю долины.
— Куда ты идешь? — спрашивает Малиа. Я пытаюсь ответить но это звук акул что рождают детенышей звук птиц что пикируют на добычу. Я знаю что я возвращаюсь. Я касаюсь ее головы касаюсь ее шеи касаюсь ее плеча и что-то во мне подхватывает ее с гребня и уносит как воздух обратно к нашей палатке в долине. Она будет ждать. Я вернусь и я буду единственным.
Шествие начинается. Стоящие впереди меня вскидывают факелы их глаза дымящиеся огни глядят на хребет и как он уходит вверх. Они шагают и я шагаю с ними. По пути подбираю с земли ветки. Небо усыпано звездами в долине по-прежнему ни звука каждый воин передо мной шагает высоко поднимая факел. Я собираю достаточно веток и думаю о Найноа его с нами нет все эти дни мой сын мой сын я думаю что он покинул этот мир и забрал с собой все дары мысли текут из моей головы через горячее сердце вдоль по рукам до пальцев и ветви которые я держу вспыхивают огнем.
Тогда я вижу то что видят все древние воины.
Я человек по имени Оги я кровь что бьется внутри я песок в который вдохнули жизнь все наши боги я сырая земля долины я зелень что в ней растет. Я берег я течение мира под водой и я осколки что разбрасывает волна. Я воздух что греет грозовые тучи и я прохладный дождь которого жаждет земля. Я сила что направляет руку того кто прокладывает путь кто сажает растения кто режет по дереву. Я ритм что движет бедрами в хуле. Я искра что запускает сердце младенца и я последний стук сердца старика.
Как и Найноа.
Вот он.
Он никогда от нас не уходил.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий