Завтрак для чемпионов, или Прощай, черный понедельник

Глава восьмая

Траут вышел на тротуар Сорок второй улицы. Место было опасное. Да и весь город был опасным — из-за всяких химикалий и неравномерного распределения богатств и так далее. Многие люди походили на Двейна: они создавали в своем теле всякие вещества, вредные для их мозгов. Но в этом городе были тысячи тысяч людей, которые покупали всякие химические гадости и глотали их, нюхали или впрыскивали себе в вены при помощи вот таких штуковин:
Иногда они даже пихали химические гадости себе в анальные отверстия. Их анальные отверстия выглядели так:
Люди шли на такой страшный риск, вводя всякие химикалии в свое тело, потому что им хотелось улучшить свою жизнь. Жили они в безобразных условиях, и от этого им приходилось делать всякие безобразия. Ни шиша у них не было, так что улучшить окружающие условия они никак не могли. Вот они и шли на что угодно, стараясь как-то украсить хотя бы свою внутреннюю жизнь.
Результаты были катастрофические: самоубийства, грабежи, разбой, безумие и так далее. Но на рынок выбрасывались все новые и новые химикалии. В двадцати шагах от того места, где проходил Траут, на пороге порнографической лавчонки лежал без сознания четырнадцатилетний белый мальчик. Он проглотил полпинты нового растворителя для краски, поступившего в продажу только накануне. Кроме того, он проглотил две пилюли, предназначенные для предотвращения выкидышей у рогатого скота от заразной болезни, так называемой «болезни Банга».
Траут просто окаменел, выйдя на Сорок вторую улицу. Я придумал ему нестоящую жизнь, но вместе с тем я дал ему железную волю к жизни. На планете Земля это было обычное сочетание.
Администратор кинотеатра вышел за ним и запер двери.
Две молодые черные проститутки вдруг появились ниоткуда. Они спросили администратора и Траута, не желают ли они поразвлечься. Были они веселые, бесстрашные, потому что только полчаса назад съели целый тюбик норвежской мази от геморроя. У тех, кто изготовлял это лекарство, и в мыслях не было, что его можно есть. Оно было предназначено для смазывания геморроидальных шишек.
Девочки были из деревни. Они родились на юге этой страны, где их предками пользовались как сельскохозяйственными машинами. Но теперь белые фермеры больше не употребляли сельскохозяйственного инвентаря, сделанного из плоти и крови, потому что машины из металла были и надежнее, и дешевле, и довольствовались еще более простым жильем.
Поэтому черным машинам пришлось сматываться оттуда или умирать с голоду. Они прибывали в города, потому что на юге повсюду — на заборах, на деревьях — были развешены вот такие объявления:
Килгор Траут как-то написал рассказ под названием: «Вход воспрещается». Действие происходило на Гавайских островах — тех самых, куда должны были отправиться счастливцы из Мидлэнд-Сити, выигравшие в лотерее Двейна Гувера. Вся земля на этих островах принадлежала только сорока человекам, и в своем рассказе Траут заставил всех владельцев полностью утвердиться в своих правах. И они всюду поразвесили объявления: «Вход воспрещается».
Это создало ужасающие затруднения для миллионов других людей — жителей островов. Закон земного притяжения требовал, чтобы они хоть где-нибудь касались поверхности земли. Надо было либо стоять на земле, либо войти в воду и прыгать около берега. Но тут федеральное правительство выступило с экстренной программой помощи. Оно выдало всем безземельным мужчинам, женщинам и детям огромные воздушные шары, наполненные гелием.
С каждого шара свисали стропы. При помощи этих шаров жители Гавайских островов могли по-прежнему жить у себя, не тычась ногами в чужие участки земли.
Проститутки работали на сутенера. Он был ослепительно красив и жесток. Для них он был богом. Он отнял у них свободную волю, что было в порядке вещей. Никакой воли им и не было нужно. Казалось, они предали себя на волю божью и теперь могли жить доверчиво и бескорыстно. Разница была только в том, что предали они себя на волю сутенера.
Их детство кончилось. Теперь они медленно умирали. С их точки зрения, вся планета Земля была населена одними пустобрехами.
Когда Килгор Траут и администратор — два пустобреха — вышли из кино и сказали, что им неохота развлекаться, как развлекаются другие пустобрехи, обе умирающие девчонки побежали, топая по планете, то касаясь ее ногами, то отрываясь от нее. Они исчезли за углом. Траут — глаза и уши Создателя — громко чихнул.
— Будьте здоровы! — сказал администратор. Это было совершенно машинальным откликом многих американцев на чиханье другого человека.
— Спасибо! — сказал Траут. Так между ними возникла мимолетная дружба. Траут сказал, что надеется добраться до недорогой гостиницы. Администратор сказал, что надеется добраться до станции метро на Таймс-сквере. Они пошли рядом, звук их шагов, отдаваясь от высоких строений, подбодрял и успокаивал их.
Администратор рассказал Трауту, чем для него была эта планета. Для него, как он сказал, она была местом, где он жил с женой и двумя детьми. Они не знали, что он заправляет кинотеатром, где показывают порнофильмы. Они думали, что он работает консультантом по инженерной части и потому так поздно возвращается домой. Он сказал, что на нашей планете специалистам его возраста места нет, хотя когда-то они были для всех кумирами.
— Тяжелые времена, — сказал Траут.
Администратор сказал, что он принимал участие в разработке того изоляционного чудо-материала, который применяют в ракетах, летящих на Луну. Кстати, это был тот же материал, который создавал чудо-изоляцию в доме-мечте Двейна Гувера в Мидлэнд-Сити.
Администратор напомнил Трауту слова, которые сказал первый человек, ступивший на Луну: «Маленький шаг для человека — и гигантский прыжок для всего человечества».
— Золотые слова, — сказал Траут. Он взглянул через плечо и заметил, что их преследует белый «олдсмобил» модель «Торнадо» с черной виниловой крышей. Эта машина с двойной передачей, с мотором в четыреста лошадиных сил теперь ковыляла со скоростью трех миль в час, прижимаясь к обочине в десяти футах от них.
Вот и все, что помнил Траут: «олдсмобил» сзади них.
Очнулся он, уже стоя на карачках, под мостом Куинсборо на Пятьдесят девятой улице, около спортивной площадки, неподалеку от Ист-ривер. Брюки и кальсоны у него были спущены. Деньги исчезли. Его пакеты были разорваны и расшвыряны вокруг — смокинг, новая рубашка, книги. Из уха сочилась кровь.
Полиция схватила его, когда он подтягивал штаны. Полисмен ослепил его фонарем — он стоял, прислонившись к доскам загородки, и беспомощно возился с ремнем и пуговицами. Полицейские решили, что поймали его на месте преступления, что они застали его в ту минуту, как он нарушал общественный порядок.
Кое-какие деньжата у него еще остались: в кармашке для часов сохранилось десять долларов.
В больнице определили, что серьезных повреждений Траут не получил. Его отвели в полицейский участок и там подробно допросили. Он только и мог сказать, что его похитило воплощение зла в белом «олдсмобиле». Полиция допытывалась: сколько человек было в машине, их пол, их возраст, цвет кожи, как они разговаривали.
— Насколько я себе представляю, это вообще могли быть и не жители Земли, — сказал Траут. — Насколько я себе представляю, в машине могли находиться разумные газообразные существа с планеты Плутон.
Траут сказал эту фразу в полнейшей невинности, но оказалось, что его слова стали первым микробом, отравившим сознание множества людей. Вот как распространилась эта эпидемия: репортер написал статейку для «Нью-Йорк пост» и процитировал слова Траута.
Статейка появилась под заголовком:
БАНДА «ПЛУТОН»
ПОХИЩАЕТ ДВОИХ
Имя Траута было переврано — его назвали Килмер Троттер, адрес неизвестен, возраст его был указан: восемьдесят два года.
Другие газеты перепечатали статейку, кое-что подправив и дописав. Они все приняли всерьез шутку насчет плутонцев и писали со знанием дела про банду «Плутон». Репортеры требовали от полиции новых сведений о банде «Плутон». Полиция пыталась собирать сведения о банде «Плутон».
Таким образом, жители Нью-Йорка, обуреваемые обычно тысячей безымянных страхов, теперь легко поддались внушению — бояться чего-то определенного, а именно: банды «Плутон». Они накупили новых замков для дверей и новых решеток для окон, чтобы не залезла банда «Плутон». Они перестали ходить по вечерам в театры из страха перед бандой «Плутон».
Иностранные газеты распространяли страшные слухи, писали специальные статьи, внушая людям, желающим посетить Нью-Йорк, что им надо ходить только по определенным улицам Манхэттена и, может быть, тогда им удастся не попасть в лапы к банде «Плутон».
В одном из многочисленных нью-йоркских гетто, населенных темнокожими людьми, компания молодых пуэрториканцев собралась в подвале нежилого дома. Это были совсем мальчишки, но их было много — живых и энергичных. Им хотелось внушать людям страх, чтобы этим защищать и себя, и своих родных, и своих друзей, потому что полиция их никак не защищала. И еще они хотели выгнать торговцев наркотиками из своего района, хотели о них писать в газетах — им это было очень важно: тем самым они могли привлечь внимание правительства и заставить правительственные организации навести чистоту, убрать мусор и так далее.
Один из мальчиков, Хосе Мендоса, был неплохим художником. Он и нарисовал эмблему на куртках для всех участников новой банды. Эмблема была такая:
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий