Как Брежнев сменил Хрущева. Тайная история дворцового переворота

Как погиб начальник Генштаба

Подлинные обстоятельства того, как именно созревали антихрущевские настроения, как его соратники решились на откровенные разговоры между собой и как организационно оформился этот заговор, нам теперь уже не узнать. Но те немногие свидетельства, которые сохранились, показывают, что активно против Хрущева выступили две влиятельные группы.

Одна – члены президиума Брежнев, Подгорный, Полянский, которым сильно доставалось от Хрущева. Они смертельно устали от постоянного напряжения, в котором он их держал.

Вторая группа – выходцы из комсомола, объединившиеся вокруг Шелепина и Семичастного. Без председателя КГБ выступление против первого секретаря ЦК в принципе было невозможно. А на Шелепина ориентировалось целое поколение молодых партработников, прошедших школу комсомола.

Но разговоры в высшем эшелоне власти Шелепин с Семичастным вести не могли: не вышли ни возрастом, ни чином. Семичастный вообще был только кандидатом в члены ЦК. С хозяевами республик и областей беседовали в основном Брежнев и Подгорный, старшее поколение политиков.

Военный историк генерал-полковник Дмитрий Антонович Волкогонов, который первым получил доступ к материалам личного архива Брежнева, обратил внимание на то, что с середины 1964 года Леонид Ильич перестал вести дневниковые записи, чем занимался двадцать лет. Он по-прежнему записывал указания Хрущева, но не помечал, с кем встречался и о чем говорил. Леонид Ильич понимал, что участвует в настоящем заговоре, и не хотел оставлять следов. Он вернулся к привычке коротко отмечать, чем занимался в течение дня, после отставки Хрущева.

Тогдашний председатель ВЦСПС Виктор Васильевич Гришин вспоминал, что с ним разговаривал именно Брежнев, просил поддержать предложение отправить Хрущева на пенсию. Гришина зазвал к себе секретарь ЦК Петр Нилович Демичев, стал говорить, что ряд товарищей намерен поставить вопрос об освобождении Хрущева от занимаемых постов. Гришин ответил, что Брежнев уже с ним беседовал. Демичев был доволен:

– Я рад, что мы вместе.

Всю свою политическую жизнь Хрущев старательно убирал тех, кто казался ему опасен, и окружал себя теми, кого считал надежными помощниками. Но в решающую минуту рядом с Никитой Сергеевичем не оказалось ни одного человека, который бы ему помог.

Хрущев оттолкнул от себя людей типа Николая Григорьевича Егорычева, который в сорок с небольшим лет стал первым секретарем Московского горкома и пользовался в столице уважением. В октябре сорок первого студент бронетанкового факультета МВТУ Николай Егорычев ушел добровольцем на фронт, сражался на передовой, дважды был ранен, один раз тяжело. В пятьдесят шестом стал самым молодым секретарем райкома партии в Москве, в шестьдесят первом возглавил столичный горком.

Егорычев рассказывал, как обратился к Хрущеву с просьбой о приеме. Никита Сергеевич не захотел идти в кабинет и предложил:

– Пойдемте-ка здесь поговорим.

Присели на кремлевской скамейке.

– Хорошо, что вы сами ко мне обратились, – сказал Хрущев. – Зачем Москва так много тратит электричества на освещение?

Первый секретарь ЦК КПСС жил в резиденции на Ленинских горах, ему оттуда был виден весь город. И в его представлении Москва была залита электрическим светом.

– Никита Сергеевич, это только кажется, – объяснил Егорычев. – В реальности некоторые районы мы очень плохо освещаем. Вы проезжаете по шоссе, оно специально для вас очень хорошо освещается. На освещение города мы тратим десятые доли процента потребляемой городом энергии. Огромное количество электроэнергии съедает промышленность.

Егорычев, окончивший после войны МВТУ, стал объяснять руководителю страны, что именно сделали для рационального использования электроэнергии. Хрущев выслушал его с недовольным видом и ушел обедать. Члены президиума ЦК обедали вместе. Так завел Хрущев, чтобы в неформальной обстановке обсуждать важнейшие вопросы. После обеда Егорычеву перезвонил его предшественник на посту первого секретаря Московского горкома Демичев, переведенный в ЦК:

– Что ты такое наговорил Хрущеву? Он пришел злой.

В другой раз, принимая руководителя Москвы, Никита Хрущев поинтересовался:

– Сколько вы жилья ввели?

– Миллион квадратных метров, – с гордостью ответил Егорычев.

Хрущев недоверчиво переспросил:

– Сколько? Сто тысяч?

– Миллион, Никита Сергеевич.

Он разозлился:

– Мы когда-то мечтали сто тысяч вводить. Слишком хорошо Москва живет!

Соединился с председателем Госплана:

– Москве больше не давать денег!

Егорычев на следующий день приехал в Госплан:

– Что делать?

Строительные работы были развернуты уже по всей Москве. Председатель Госплана развел руками:

– Я все понимаю, но есть прямое распоряжение Хрущева.

– Полмиллиона квадратных метров ты мне позволишь за счет кооперативного жилья построить?

– Да.

– Хорошо, остальное я возьму у министров, у которых есть деньги, а жилье им нужно.

Энергичный и напористый Егорычев собрал у себя министров, и они тут же нашли деньги на восемьсот тысяч квадратных метров. Первый секретарь горкома собрал строителей:

– Работайте.

13 ноября 1963 года на секретариате МГК Егорычев объяснил:

– Остро нуждаются в жилье свыше полутора миллионов человек. Полмиллиона человек имеют менее трех квадратных метров на человека. Обеспечение жильем остается самым острым вопросом в Москве. Сто тысяч человек живут в глубоких подвалах, восемьсот семьдесят тысяч – в ветхих домах. Поэтому время для улучшения жилищных условий не пришло. С сегодняшнего дня – прекратить улучшение! Кто хочет улучшения жилищных условий, пусть копит деньги и вступает в кооператив…

Хрущев, в последний раз отдыхая в Пицунде, позвонил оттуда руководителю Москвы, специально поинтересовался: как идет строительство?

– То есть ему доложили, что я, несмотря на запрет, продолжаю строить, – рассказывал Егорычев. – Он бы меня снял, если бы его не скинули.

Егорычева пригласил к себе Демичев. В своем кабинете отвел его к окну – подальше от телефонных аппаратов – и начал разговор:

– Знаешь, Николай Григорьевич, Хрущев ведет себя неправильно.

Миллион квадратных метров жилья давался Егорычеву тяжело. И только административными методами.

Виталий Сырокомский пометил в записной книжке, о чем говорил первый секретарь на совещании в горкоме:

«До конца года надо сдать миллион квадратных метров жилья, из них 145 тысяч квадратных метров в плохом состоянии, причем 40–45 тысяч – в безнадежном. Положение тяжелое. Надо махнуть рукой на эти 40–45 тысяч квадратных метров, выбрать дома получше и вытянуть.

С сегодняшнего дня надо начинать штурм, скажем откровенно. Многие собираются сдавать дома в конце декабря – в надежде, что после Нового года три недели будут принимать, а тем временем они устранят недоделки.

Начать с того, что обратиться к рабочим, пойти руководителям на каждую стройку, объяснить положение, попросить рабочих поднажать. График составить так, чтобы дома сдавались равномерно. На каждом объекте вывесить призывы: дом должен быть сдан… Нужна помощь районных парторганизаций: мобилизовать на пусковые объекты специалистов и строителей. Собрать их, создать бригады, дать аккордное задание. Установить: над каждым домом шефствует предприятие. Вывесить на видном месте щит: дом строит трест такой-то, шефскую помощь оказывает такое предприятие…

Не рассуждать так: а я в этом доме квартиру не получу, чего стараться… Сдача жилья – дело всей Московской партийной организации. Не получит в этом доме, получит в другом. Организовать двухсменную работу, иначе если всех нагоним в одну смену, будет толчея и непорядок.

Там, где трудно, отстают, ввести аккордную оплату. Оставшееся до морозов время использовать для работ по благоустройству. Это очень важно, иначе будет поздно. В последней декаде ноября – морозы до минус двадцати. Скорее благоустроить территорию, иначе земля промерзнет. Внимание быстрому монтажу лифтов. Не страшно, если лифт в доме постоит неделю (в старом), важно быстрее монтировать новые.

Подключить профсоюзы, комсомол. Создать все условия для строителей: организовать горячее питание, продать им теплую одежду. Пусть кафе, рестораны придут на стройки и там обслужат людей: кофе, чай. Сдаст бригада дом досрочно, пусть продадут всем автомобили, холодильники, трикотаж…»

В антихрущевском заговоре активно участвовали партийные чиновники средней руки, без которых невозможно было обойтись. Считается, что важнейшую роль сыграл заведующий ведущим отделом ЦК – административных органов – Николай Романович Миронов. Он был брежневским человеком – из Днепродзержинска. Миронов курировал КГБ, армию, прокуратуру и суд.

Тогдашний заместитель председателя КГБ Сергей Саввич Бельченко рассказывал своему биографу Алексею Юрьевичу Попову: «Миронов пытался меня ввести в круг Брежнева. Предложил мне пойти на какой-то вечер, по сути дела пьянку высокопоставленных партийных чиновников. Я отказался, на что он сильно обиделся».

Генерал-полковник Бельченко держался осторожно, не хотел столь откровенно ориентироваться на одного из секретарей ЦК. А Миронов связал свою карьеру с Брежневым и мог считать, что поставил на верную лошадку.

«Миронов очень скоро обратил на себя внимание, – вспоминал генерал Филипп Денисович Бобков, который вырос в КГБ до должности первого зампреда, – он очень следил за своей внешностью. Миронов считал себя отцом профилактики в органах безопасности. Если бы не ранняя смерть Миронова, он бы достиг высоких постов не только в системе КГБ, но и в партии».

Николай Николаевич Месяцев, в ту пору работник ЦК КПСС, вспоминал, как в начале осени шестьдесят четвертого года он отправился по грибы вместе с Николаем Романовичем Мироновым.

Миронов и Месяцев жили на дачах управления делами ЦК в Усове, удобство которых состояло в том, что в поселке работала столовая, куда можно было ходить с семьей или брать там обеды и ужины на дом.

В лесу Миронов откровенно сказал Месяцеву:

– Среди членов Центрального комитета зреет мнение о целесообразности смещения Хрущева с занимаемых им постов и замены его другим товарищем. Вряд ли мне надо говорить тебе о причинах такого мнения. Толковали мы с тобой о положении в стране, и не раз. Меня интересует, как ты отнесешься к смещению Хрущева?

– Положительно, – ответил Месяцев.

– Ты понимаешь, что разговор строго между нами? – уточнил Миронов.

– Понимаю, не беспокойся.

Николай Миронов больше не возвращался к этому разговору. И вдруг пригласил к себе в кабинет и сообщил Месяцеву, что вопрос об отставке Хрущева вот-вот будет поставлен:

– В «Правде», «Известиях» и на телевидении предполагается замена первых лиц. Мне поручено предложить тебе возглавить Госкомитет по радиовещанию и телевидению. Поверь, твоя кандидатура обстоятельно обсуждалась.

Месяцев был ошеломлен предложением. Спросил Николая Романовича:

– Как бы ты поступил на моем месте?

– Ответил бы согласием на предложение товарищей из ЦК.

– Кого именно?

– Тех, кто придет на смену Хрущеву.

– А кто это?

– Те, кого изберет пленум.

Месяцев понял, что дальнейшие вопросы на сей счет неуместны.

– Сколько времени мне дается на раздумья?

– Завтра дашь ответ.

В своей способности руководить радио и телевидением Месяцев не сомневался: «Знал, что справлюсь». Его смущало, почему Миронов не назвал имен. Боятся, что Месяцев их предаст? Если бы так думали, не стали бы делать такое предложение. Скорее не уверены, что все получится как задумано…

На следующее утро они встретились в лифте. Месяцев твердо сказал:

– Николай Романович, я согласен. Можешь сообщить об этом людям в масках.

– Не шути, – отрезал Миронов. – Так требует обстановка.

– Догадываюсь, – заметил Месяцев, – но ведь мы с тобой не из пугливых.

Николай Романович Миронов не успел насладиться успехом своего дела. Он погиб в октябре 1964 года, за несколько дней до отставки Хрущева. Потерпел катастрофу самолет, на котором советская делегация во главе с новым начальником Генерального штаба маршалом Сергеем Семеновичем Бирюзовым летела в Югославию на празднование двадцатилетия освобождения Белграда. Самолет из-за плохой видимости врезался в гору.

Потом выяснилось, что синоптики советовали отложить рейс. Но маршал Бирюзов приказал лететь. Он ничего не боялся. В войну пять раз был ранен. В октябре 1941 года, командуя дивизией, попал в окружение, был ранен в обе ноги. Бойцы его вытащили.

Хрущев сделал Бирюзова командующим ракетными войсками стратегического назначения, а в 1963-м – начальником Генерального штаба. А его предшественника маршала Матвея Васильевича Захарова отправил руководить академией. Хрущев невзлюбил Захарова:

– Нельзя оставлять начальником Генерального штаба человека, который на заседании через пять минут после его открытия клюет носом или просто спит. Как же доверять оборону страны людям, которые физически износились?

Говорили, что Хрущев намеревался сделать Бирюзова министром обороны вместо маршала Малиновского. Когда Бирюзов погиб, пошли слухи, будто начальника Генштаба устранили, дабы он не помешал убрать Хрущева. Но это слухи, поскольку до последнего дня Никита Сергеевич полностью доверял Малиновскому. Он не знал, что с министром обороны уже сговорились…

Член президиума ЦК и председатель правительства РСФСР Геннадий Иванович Воронов рассказывал, что и его «завербовал» именно Брежнев. Пригласил на охоту в Завидово. На обратном пути предложил сесть в его «чайку». Третьим в просторной правительственной машине был секретарь ЦК, отвечавший за связи с соцстранами, Юрий Владимирович Андропов.

В машине, подняв стекло, отгораживавшее пассажиров от водителя, Брежнев рассказал, что есть идея призвать Хрущева к ответу. Леонид Ильич, по словам Воронова, держал в руках список членов высшего партийного руководства и ставил против фамилий свои значки, отмечая тех, с кем уже договорились и с кем еще предстоит вести беседы.

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий