Гильдия юристов-аферистов-утопистов и прочих специалистов в рамках законов РФ. Бюро решения проблем

Конец карьеры и разбитое корыто

Громкий успех окончательно подорвал и без того слабое психическое здоровье Розы Мельтишевской – звездная болезнь неумолимо прогрессировала, обгладывая те последние здоровые клетки головного мозга нашей героини, которые могли еще соображать трезво, и спровоцировала приступ амнезии. Роза напрочь забыла, что единственным фактором ее успеха является муж. Нет, она с рождения была обречена на славу, потому что она необыкновенная и единственная! Да и кто такой ее М. У. Ж.? – мгновенно уцененный жених. Уцененный, как только выполнил свою миссию на Земле – явить миру Розу. Да! Он только ступенька в ее карьерной лестнице, по которой она уже поднялась на Олимп. Отработанный материал. Правда, существовала сладкая перспектива остаться вдовой Константина Ивановича (о чем наша героиня изначально мечтала гораздо более, нежели о счастливой и долгой совместной жизни с богатым мужем). Но на такую удачу Роза сильно не рассчитывала – все кости у деда Кости были еще крепкими, да и легкие не особо тяжелыми. А молодость так быстротечна! И вообще, на что он мог рассчитывать? Скучный, несексуальный, назойливый старикан. С ним же даже поговорить не о чем! А его ужасные друзья! Все такие же черствые и мерзкие деды. Она же молода, красива, богата и успешна. А вот у красавца гитариста Пети торс культуриста, и ее тело в его руках при настоящем деле. Он знает свое место. И, конечно же, ценит, что в его руки упала такая яркая звезда с небес! Ах, милый мальчик!
А тем временем Константин Иванович, наслаждаясь одиночеством и тишиной, анализировал ситуацию, в которой он оказался. Грезы относительно Розы были утрачены давно, и молодая жена Мельтишевскому порядком поднадоела. Подагра, ревматизм и вечно чем-то недовольная супруга портили уютные вечера у камина, и все чаще хотелось оказаться вне милых стен. Как и случается в этом мире чаще всего, неравный брак оказался браком бракованным. Вечные истерики эгоцентричной крестьянки, вообразившей себя барышней, изрядно утомили Константина Ивановича, и он все чаще вспоминал о том первом, настоящем чувстве к матери своих детей, которая прошла с ним огонь и воду. А вот медные трубы по какому-то недоразумению достались этому инородному телу, заполонившему его жилище и жизнь. Вспомнилась молодость, когда все было по-другому. Константин Иванович всегда хорошо зарабатывал, но деньги не были целью его жизни. Они были только средством. Костя был честным, открытым и смелым человеком, верным своей Родине, семье и друзьям. Он был живым, любящим и любимым. Так когда же все это прекратилось? Как это могло произойти с ним? Как и когда деньги подчинили его себе? Как он бросил семью? Когда перестал жить? Сначала он упивался открывшимися возможностями и почти неограниченной властью, которую давали бешеные деньги. А потом, постепенно, жизнь утратила краски. Все приелось, ничего не радовало и не могло удивить, и наконец он «умер». Семья обесценилась, и захотелось присвоить, прикупить, поиметь чего-нибудь особенное: модель, звезду, ровесницу дочери, благодарную провинциалку. И только сейчас Константин Иванович вдруг осознал, как много вокруг людей особенных и как мало настоящих, нормальных, стóящих. Конечно же, Мельтишевский знал о гитаристе Пете, что нисколечко его не расстроило. Напротив, наличие любовника играло на руку обманутому супругу, и Константин Иванович, как опытный полководец перед решающей битвой, обдумывал стратегию предстоящего сражения.
Раздумья его прервала влетевшая в дом супруга. Громко хлопнув дверью, она разразилась околоцензурной бранью. Негодование девицы вызвал неблагодарный стоматолог: сама Розали посетила их клинику, и мало того, что никто не распорядился встретить ее у входа и подготовить место для парковки ее автомобиля! Ее заставили ждать, пока обслужат другого пациента, так как она опоздала на каких-то 20 минут. Константин Иванович удивленно смотрел на эту фурию с искаженным лицом и не мог понять, почему она до сих пор у него проживает.
– Да ты хоть пломбу можешь поставить без апломба? К чему все эти африканские страсти?
– Они заставили меня ждать! Мой приход является грандиозной рекламой для их забегаловки, и я ждала! Да кто они такие? Они никто! И ты никто, если позволишь так обойтись с твоей женой!
– Роза, спеши медленнее, пожалуйста. Тебе что, свернули челюсть, или вырвали шесть здоровых зубов?
– Они заставили МЕНЯ ждать, а когда я сказала им все, что о них думаю, меня отказались принимать, и мне пришлось ехать в другую клинику!
– Розочка, дорогая, они тебя выставили? Завидую и аплодирую им стоя!
– Хам! Ничтожество! Я потратила на тебя лучшие годы!!!
Дальнейшую истерику Константин Иванович не слушал. Он внимательно рассматривал то недоразумение, в которое превратилась его жена. От когда-то смачного крепкого тела с красивыми пышными формами не осталось и следа. Тщедушное болезненное тельце, навязанное заокеанскими масс-медиа, рожденное в диетически-истерических муках при содействии похудательных пилюль, подпрыгивало в такт возмущенным взвизгиваниям и размахиванию руками. Никаких чувств, кроме омерзения, Роза у Мельтишевского не вызывала уже давно. Раздражало все: тело, визги, заносчивость, недальновидность и опрометчивость. Раздражал ее голос, запах ее духов, деланность, манерность. Была бы Роза немножечко умнее, она, безусловно, заметила бы перемены в настроении супруга. Но ее мало интересовало настроение Константина Ивановича. «Так вот во что превращается та самая обезьяна Дарвина, когда перестает трудиться, решив, что облагорожена и так», – подумал Константин Иванович. И вспомнил стишок, на который вдохновила Роза одного поэта:
Есть люди-обезьяны,
В ночной они тиши
Не кушают бананы:
Плоды нехороши!
Им недосуг озорничать
И нужно обезьянничать!
Совсем другие лица
Тусуются в столицах,
С обложек смотрят львицы,
Пантеры и тигрицы.
Макакам, что привычны к играм,
Желанней притвориться тигром,
Иль, нацепив парик, дивиться:
Ну чем не светская я львица?
Нет! Недосуг озорничать,
Скорее обезьянничать!
Коль написал сосед роман,
Перо хватает обезьян!
Им не до вкусного обеда
В родных пампасах средь лиан,
Им нужно то, что у соседа —
Оно вкусней для обезьян.
Любой ясновельможный пан
Важней, чем брат, для обезьян.
Чтобы в одной карете с ним
Явиться, видимо, другим,
И чтоб иные обезьяны
Погрызли с зависти лианы.
Не скачут по деревьям люди,
А восседают в нумерах
И пьют шампанское,
На блюде лежит икра.
Но вот в чем крах:
Улыбка томная, жеманная,
На шее жемчуг в три ряда…
Но морда! Морда обезьянная!
Нутро не спрячешь, господа!

Дарвин, скорее всего, ошибся, и, безусловно, даже трудящаяся обезьяна не способна стать человеком. А вот наоборот запросто.
Роза не трудилась уже давно. Она была жадна. Нет, она не жалела на себя денег, однако в отношении к другим была откровенно скупа. Константин Иванович помнил тот позор, когда его дражайшая супруга в полном прикиде жены олигарха торговалась с несчастным таксистом за копеечную сдачу. И это при его друзьях! Крохоборствовала Роза не только материально, но и эмоционально. Она не утруждала себя мыслями о супруге и о том, чем скрасить его жизнь. Как, впрочем, и о ком-нибудь другом. Вспомнились и другие обиды и недоразумения.
После революции 1917 года общество смешалось, равно как и генетическая память, а потому проявлениями рабоче-дворянского происхождения удивить кого-либо в нашей стране непросто. Но ведь не на званом же ужине прилюдно заказать шампанское под воблу! А когда Константин Иванович заболел, и доктор попросил Розу следить, чтобы не было сквозняков, а она ответила, что лучше просить об этом прислугу, так как она является наследницей богатого пациента! Хватит тратить столько денег на эту царевну-лягушку, замороженную в холодильнике! Оплачивать гитариста Петю и собственный дискомфорт!
– Ты посмотри на него! Стоит и лыбится! Я тут ору, аж голос потеряла, а ему хоть бы хны!
– Роза, не волнуйся, тебе терять нечего. Голоса у тебя не было, нет и никогда не будет. Как и всего остального. Я раскаиваюсь, что потратил на тебя столько сил, времени и ресурсов. Большие дела для больших людей, а у тебя не хватило мозгов быть хотя бы маленькой и миленькой. Это Москва, детка. Сюда едут массы соискателей любых мастей со всех волостей, на любое вакантное место, в том числе и на мою руку и сердце. Так что работать тебе теперь разве что кобылой на свадьбах. Оплачивать твое хобби я больше не собираюсь.
– Не больно надо! Я мегазвезда! Меня все знают, я и без тебя буду жить припеваючи, только без обязанности терпеть тебя рядом. Ты думаешь, я тебя любила? Никогда! Я всегда презирала тебя и использовала по назначению! Ты не мужик! И я не собираюсь больше даже говорить с тобой!
– Ну что ж, раз радио больше не работает (нет звука), то поступим следующим образом… Кстати, Роза, помнишь песенку – «вот такая наша жизнь, вот такая. Кто кому-то дарит все, потакая. Кто кому-то, почему – невдомек, все-то сделать норовит поперек…» Да, Розочка, жизнь – она такая. Продольная и поперечная. Ну а раз у нас с тобой она была поперечная (по отношению ко мне ты все делала поперек), то о продольной, или про доли, с тобой будет говорить мой адвокат. И да, про то, что я не мужик. О твоем мачо мне хорошо известно. Привет ему от меня. И поклон нижайший. Фотографии ваших утех у меня имеются в изобилии. А помнишь, дорогая, условия нашего брачного контракта? Так вот, любезная, условия договора брачного для тебя очень мрачные. Я напомню: «В случае супружеской неверности ты уходишь в том, в чем пришла. И все деньги, полученные от деятельности, которую спонсировал я и мой банк, остаются у меня». Так что твои счета уже заблокированы, а разводом занимается адвокат. Твою машину я оставляю тебе, чтобы тебе было на чем наконец-то съехать и вывезти свои вещи. Подаренные мною украшения я забрал, так как они стоили целого состояния, и ты их не заслужила. Впредь будь умнее. Аста ла виста, бэби. Сейчас я уеду, и если все будет для меня хорошо, вернусь не один. У тебя есть пять часов на сборы и выезд. А потом придут люди и займутся тщательной уборкой. А затем вернемся мы. И да, у тебя есть два пути: первый из них – суд. Процесс ты проиграешь и останешься ни с чем. И потеряешь карьеру сразу, так как мы представим публике певицу, которая пела за тебя. Ты ничто, Роза. Ты дутый пузырь. А чем более пузырь дутый, тем громче он лопается. Второй путь – развод, быстрый, безусловный и беспрекословный. И тогда я дам тебе немного денег. Если тебе повезет, ты останешься «на плаву». Покажешь публике свои страдания – они это любят. Расскажешь, что с горя потеряла голос – это правдоподобно. А за это время попробуешь найти спонсоров, готовых оплачивать твои дальнейшие успехи. Решение свое сообщишь адвокату. И пока, Роза. Мы больше не увидимся.
Константин Мельтишевский вышел на улицу, оставив дома остолбеневшую Розу, которая, похоже, на этот раз и правда лишилась дара речи. Ему давно не было так хорошо! Свершилось! Вот и закончился наконец-то кошмар последних лет, который он сам же себе и устроил. Свобода!!! Он многое понял, и жизнь продолжается. Костя дышал полной грудью. Вспомнился анекдот, как нельзя лучше подходящий под состояние Константина Ивановича:
«Приходит еврей к раввину и жалуется, как ему плохо живется. Раввин советует ему купить козла. Еврей возражает, что он и так живет в тесной городской квартирке, но раввин настаивает на своем, и назначает прихожанину встречу через месяц. По прошествии месяца еврей приходит к раввину и, рыдая с порога, сообщает, что жить стало совсем невыносимо. Тогда раввин велит ему продать козла, что страдалец и делает. Через неделю раввин встречает его и спрашивает, как жизнь. Еврей отвечает, что давно не был таким счастливым». Да, как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Надышавшись, Костя поехал к ней, к своей первой, единственной и настоящей жене, которая продолжала ждать его все годы странствий и предательств, которые простила, потому что любила своего Костю. Это была редкая женщина. По дороге Константин Иванович заехал в ювелирный магазин, чтобы купить обручальные кольца, а также взял огромный букет цветов, и почему-то большого плюшевого медведя.
А в жизни Розы наступила жирная черная полоса. Собрав все, что можно было увезти, она направилась к Пете, чтобы одарить его счастьем. Но увы, никто ее там не ждал. Петя был не один, и Розе пришлось уйти. Сестра Наталья отказалась даже разговаривать с неблагодарной родственницей. Оно и понятно – Роза и впрямь повела себя в отношении сестры неблагородно. И вот мегадива, купив ящик пива и любимую воблу, сняла номер в гостинице. Посоветовавшись с юристами, развод Мельтишевскому она дала без суда, получив скромную материальную помощь, которая, однако, позволяла, не шикуя, продержаться некоторое время. Кирияк Адрианович работать с Розой отказался, так как Мельтишевский отказался оплачивать ее дальнейшие успехи. Как это обычно и происходит, люди вокруг бывшей дивы рассосались, и рядом остался только Илья Покатушкин – единственный, в судьбе которого Роза в свое время сыграла благую роль. Он пытался собирать пресс-конференции, устраивать Розе концерты и фотосессии, что худо-бедно получалось на первых порах. А потом сошло на нет, и Розу довольно быстро забыли. Устроила ли она свою жизнь в Москве, вернулась ли домой к маме, нам неизвестно. Да и некогда, и незачем нам было этим интересоваться. Гильдия работала на совесть, и дел у нее хватало. Эммануила Марковича ждал следующий посетитель.
Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий