Мертвое

Глава 7
Кто быстрее

Мы плавали наперегонки с Ржавчиной. Барахтались в теплой воде, не чувствуя дна, и смеялись. От края до края горизонта расстилалась вода — ни одного клочка суши. Вода была ярко-бирюзовая, прозрачная, бесконечная. И где-то на самом краешке сознания мелькало удивление — как я держусь на воде, ведь я совсем не умею плавать. Это я и крикнула, а Ржавчина снова рассмеялся. И оказался близко-близко, глядя мне в лицо рыжими глазами.
«Учись плавать, мелочь, — шепнул Ржавчина. — Это ведь океан. Не утони в нем. Я тебе запрещаю…»
— Встать! Подъем!
Я проснулась в один миг. Перевернулась на кровати, вскочила и вытянулась по струнке, ошарашенно глядя на Кристиана. Парень так же ошарашенно уставился на меня. Мы застыли, осознавая.
Я — то, что по приютской привычке отреагировала на команду. Уже в раннем детстве я знала, что если не вскочить еще до того, как утихнет голос настоятеля — будет худо. И два года у госпожи Фитцильям ничего не изменили. Резкое «подъем!» — и вот она я! Стою босиком, в шелковой сорочке, облегающей тело. Все мои волосы — будь они неладны! — гнездом на голове, глаза, вероятно, как плошки.
Впрочем, у мнимого родственничка не лучше. Хотя, в отличие от меня, Кристиан был полностью одет. Вместо вчерашнего мундира на нем красовались тренировочные мягкие штаны и тонкий черный свитер. Отстранено я признала, что и такая одежда очень идет моему «брату». Делает его… человечнее. А если бы парень улыбнулся, то наверняка стал бы настоящим красавцем. Но улыбаться он точно не собирался. Он таращился на меня и сжимал в руке кружку с водой.
Я посмотрела на «брата». На кружку. Снова на этого склирза, который явно принес эту посудину сюда не для того, чтобы предложить водичку сонной родственнице. А чтобы вылить на мою голову, когда я и не подумаю просыпаться!
Протянула руку и, отобрав кружку, выпила, не спуская с парня дерзкого взгляда.
— Утром я предпочитаю какао, — сказала я. — В следующий раз не перепутай.
Кристиан моргнул. Прозрачная топазовая синева медленно потемнела.
— У тебя десять минут, чтобы привести себя в порядок перед пробежкой, — выдал он и, развернувшись, скрылся в коридоре.
Я задумчиво почесала голову. Конечно, можно и сегодня послать родственника в пасть Двуликому Змею, но я все равно теперь не усну. А с этой враждой надо что-то делать. Не в моих интересах разжигать войну, слишком силы неравны. К тому же я смогу узнать от родственничка, что ждет меня в Двериндариуме, а это тоже неплохо.
Поэтому я быстро освежилась, торопливо и не слишком умело заплела волосы и натянула такие же, как у Кристиана, штаны, свитер и обрезанные перчатки. Посмотрела на мягкую замшевую куртку, но решила, что она лишь стеснит движение. Ардена упоминала, что в Двериндариуме придают серьезное значение физическим тренировкам, и подготовила соответствующую одежду. Правда, сопроводив этот костюм уничижительными эпитетами. Оно и понятно. Красивой и родовитой девушке не пристало носить столь неженственную одежду.
А вот меня наряд вполне устраивал — он был удобный.
Собралась я за пять минут. А потом еще десять смотрела в окно, решив, что слишком быстрое одевание покажется подозрительным. На дорожке возле дома наливался злостью мой дорогой брат. Правда, вида он не показывал, стоял возле порога, заложив руки за спину. И лишь напряженная шея и наклон головы говорили о его эмоциях.
И словно почуяв мой взгляд, Крис вдруг резко поднял голову, уставившись в мое окно.
Я отшатнулась.
Когда я все-таки спустилась, Крис окинул меня быстрым взглядом. И светлые глаза снова потемнели.
— Ты опоздала.
— Я пришла, — улыбнулась почти весело. — В нашей ситуации это уже много, согласись.
Темные брови Криса сошлись на переносице. А я вдруг увидела, что у него на шее рисунок. Черный рисунок, выглядывающий хвостом из-за воротника. Интересно, что там изображено? Может, Двуликий Змей, как у отступников?
Я хмыкнула, представив «родственника» в роли преступника. Ну уж нет, похоже, он прирожденный каратель!
— Снова играешь в свои игры… Иви? — процедил он. — Думаешь, я один из тех, кто все простит за твои милые улыбки?
Я рассмеялась и махнула рукой.
— Ты разбудил меня в такую рань, чтобы угрожать или бегать? Или ты можешь лишь болтать?
— Бежим до конюшен, — сказал он. И усмехнулся. — Если выдержишь, конечно.
Я прикинула расстояние. Азартная мысль вспыхнула в голове, и я выдохнула:
— Предлагаю пари!
Он насмешливо и недоверчиво поднял брови. Но меня уже захватил знакомый азарт. Кровь закипела, толкая на безумства.
— Если я прибегу первая — ты сделаешь над собой усилие и постараешься вести себя как брат, а не как Двуликий Змей!
Кристиан недовольно нахмурился, и я торопливо добавила:
— У нас с тобой нет причин, чтобы любить друг друга. Но мы можем хотя бы попытаться… пообщаться. Ну так как? Пари?
— А если первым буду я? — вкрадчивые нотки в его голосе вдруг заставили меня споткнуться. Но я лишь мотнула головой.
— Мечтай!
И сорвалась с места, устремляясь к утихшему Взморью. Буря прекратилась. Брусчатку усыпали листья и сломанные ветки. Двериндариум спал, и тишина острова казалась оглушающей. Робкие рассветные лучи трогали влажные стены домов и пили капли дождя на листьях вечнозеленого вьюнка.
А я бежала.
Я всегда любила бегать. Движение наполняло тело радостью и успокаивало мои мысли. И если бы все было иначе, я даже сказала бы Крису спасибо за это утро. Но не стану.
Скосив глаза, увидела его рядом. Ноги парня в мягких тренировочных ботинках касались мостовой легко и бесшумно. Я даже засмотрелась, ведь всегда считала, что в беге мне нет равных. Но тогда я не была знакома с этим февром. Поначалу Крис держался чуть позади, и я чувствовала его пристальный взгляд. Но потом ему надоело глотать пыль, и он вырвался вперед.
Внутри меня вспыхнуло пламя, я уже не чувствовала брусчатки. Я летела, я почти парила, я стала птицей, я стала ветром! Свободной! Вот что я ощущала, когда бежала. Свободу…
И желание победить! Потому что соперник оказался силен. В какой-то момент я даже решила — он мне не по зубам, ведь сердце уже стучит в горле, а под ребрами печет на каждом вздохе. А Крис совсем рядом, то впереди, то на полшага позади. Мне казалось, что на этот раз я играю в догонялки со стихией… я слышала его шаги. И ловила звук его дыхания. Я видела его взгляд — океан внутри. И я бежала!
Но когда впереди показались денники, нырнула вперед изо всех сил и края деревянного здания все же коснулась первой.
Кристиан опоздал лишь на мгновение.
Не веря, я оббежала еще круг вокруг колодца и притормозила.
— Я победила! Победила! Победила!
Февр тоже остановился, постоял минуту, восстанавливая дыхание. И посмотрел мне в лицо. Я осеклась и внезапно испугалась, что снова допустила ошибку. Наверное, Ардена не бегает как угорелая, и не хохочет… Я словно стояла на тонком льду — каждый шаг может стать последним. Радость победы померкла, но я заставила себя стоять и с улыбкой смотреть в лицо карателя. Его взгляд снова трогал меня, запоминая каждую мелочь. Мы стояли в шаге друг от друга. Я ощущала жар его тела, его дыхание. Мы изучали друг друга.
— Не знал, что ты так хорошо бегаешь, — медленно произнес Кристиан.
И я выдохнула.
— Ты многого обо мне не знаешь.
— Это точно, — его голос стал задумчивым, но взгляд остался острым.
Я снова внутренне вздрогнула, но лишь беспечно махнула рукой.
— И спешу напомнить, что ты проиграл пари! Так что будь хорошим братом, принеси своей сестре воды!
Я повелительно ткнула в сторону колодца. Глаза февра потемнели, губы сжались, на миг показалось, что в том колодце сейчас окажется одна зарвавшаяся особа. Но нет. Кристиан усмехнулся, отошел и начал разматывать колодезную цепь.
Я прислонилась спиной к брусьям денника, глядя на парня. Движения у него были скупые и точные. Красивые. Я поймала себя на том, что мне нравится смотреть, как этот молодой мужчина набирает из колодца воду. И почему-то это испугало.
Под ребрами кольнуло. Там, где был рисунок, оставленный Ржавчиной. Я прижала к боку ладонь, не понимая. Раньше я ничего не чувствовала на месте странного узора-шрама. С чего бы ощущать теперь?
Вытащив лебедку, Кристиан зачерпнул воду железной кружкой и принес мне.
— А что надо сказать? — не сдержалась я.
Он нахмурился, не понимая.
— Надо сказать — все для тебя, дорогая сестра!
Кружка полетела на землю, и вода выплеснулась мне на ноги. А ладони февра впечатались в стену, заключая меня в ловушку.
— Смотри — не заиграйся, — процедил он, буравя меня ледяным взглядом.
— А то что? — тихо сказала я, не отводя глаз. — Что, Крис? Ты ничего мне не сделаешь.
В прозрачной глубине его глаз вдруг что-то мелькнуло. Что-то новое. И у меня перехватило дыхание. Я не понимала, почему так пристально смотрю в темнеющие глаза того, кто может лишить меня всего. Даже жизни.
Узор из шрамов вспыхнул болью.
Видимо, я скривилась, потому что Крис нахмурился и протянул ко мне руку.
— Что с тобой?
— Не трогай, — оборвала я. — Все в порядке. Надо возвращаться, у меня сегодня начинаются занятия. Так что… игра закончилась.
— Значит, игра? — и снова этот слишком внимательный взгляд.
— Это ведь ты так думаешь. Назначаешь правила, угрожаешь, запугиваешь. Это ты играешь.
Он снова нахмурился, внимательно глядя в мои глаза, подмечая малейшее изменение в них.
— Ты притворяешься, — сказал Кристиан, и я постаралась не отшатнуться. Внутри все заледенело, страх моментально выстудил искру вспыхнувшего интереса.
Почему он так уверен? Это чутье или что-то иное? А вдруг народные байки не врут — и февры читают чужие мысли?
— Я просто не знаю, как с тобой себя вести, — пробормотала я, отбрасывая страх. — Ты ждешь от меня худшего.
— Я жду этого, потому что порок — твоя натура.
— Ты меня не знаешь! — вскинулась я. — Я давно не восьмилетняя девочка, брат! Ты судишь обо мне по прошлому, газетным сплетням и россказням случайных знакомых! Так поступают лишь глупцы!
— Брат… — он прищурился. — Это слово в твоих устах звучит оскорблением.
— Потому что ты хочешь слышать оскорбления, — слегка устало бросила я. — Ты хочешь видеть только плохое. Ну и склирз с тобой, думай, что хочешь. Я лишь хотела…
— Давно ты бегаешь? — не меняя тона, спросил Кристиан.
— Давно, — ляпнула я и осеклась. Вот же змей! Подловил почти… И поправилась: — Год. Начала в Орвине. И неожиданно мне это понравилось.
— Вот как… Похоже, у тебя талант. Ты действительно быстрая.
— Это что же — похвала? — совершенно искренне изумилась я, и Кристиан сухо улыбнулся.
И сказал вкрадчиво:
— Хороший брат. Я выполняю твое желание.
И отвернувшись, подобрал кружку и пошел обратно к колодцу.
Я же незаметно перевела дух. Общение с «братом» выматывало посильнее пробежки. Может, и хорошо, что у меня никогда не было родственников!
* * *
Назад мы возвращались быстрым шагом и молча. Возле дома Кристиан даже придержал для меня дверь, только почему-то это выглядело издевательски и скорее пугало, чем радовало. И когда парень внезапно достал корзину с продуктами и предложил позавтракать, я перепугалась еще сильнее.
— Завтрак? — пробормотала я.
— Мне, конечно, далеко до кулинарных шедевров, но я вполне способен отварить яйца и заварить чай. Ну так что?
Кристиан рассматривал меня, привалившись плечом к дверному косяку. Я снова улыбнулась.
Кажется, идея помириться была не такой уж и здравой. Вот же проклятие! Для меня и война с февром плохо, и мир несладок!
Не в силах выносить внимательный взгляд парня, я сбежала в купальню. Повернула вентиль и сунула руки под холодную воду. Высокое зеркало в изящной раме показало мое отражение — слегка растрепанное и немного испуганное. Я задрала нос, пытаясь снова стать Арденой. Самая большая проблема заключалась не в том, что я должна притворяться другим человеком. А в том, что я плохо знала, какая она — Ардена Левингстон. Я могла лишь предполагать, как она поведет себя в той или иной ситуации, но эти предположения могли быть и ошибочными. Мы слишком мало общались.
— Все хорошо… Отлично… Я справлюсь.
Вытерла руки, пригладила волосы и пошла вниз. Но по дороге вспомнила кое-что и прежде, чем спуститься, заглянула в свою комнату.
На столе уже белели в тарелке яйца, лежал сыр и стояли корзинка с булочками и креманка с вареньем. Я облизнулась, рассматривая это богатство, торопливо уселась напротив февра. И поставила на стол две чашки — подарок вдовы Фитцильям.
— Чай из красивой чашки лечит душу и тело, — выдала я привычную фразу И постаралась не стушеваться под насмешливым взглядом «брата».
Но он молча налил в чашки чай и одну придвинул себе.
Я же, не выдержав, торопливо почистила яйцо и сунула его в рот, закусив сыром со слезой и сладкой булочкой.
— Вкусно!
— Нравится?
Кристиан не ел, только смотрел то на меня, то на чаинки в своей чашке.
— Очень!
— Надо же. В детстве ты терпеть не могла яйца, — бесцветно произнес он, а я чуть не подавилась. Но сумела проглотить и даже изящно промокнула губы льняной салфеткой.
— Когда это было, — беспечно хмыкнула я. — Вкусы меняются. И люди меняются. Ты вот тоже когда-то клялся, что вырастешь и будешь питаться лишь песочными корзинками с ежевичным джемом!
Кристиан моргнул, и его взгляд смягчился, перестав напоминать острое стекло. Я же возблагодарила Божественного Привратника и Ардену за этот факт из прошлого Кристиана.
— Джем я люблю по-прежнему, — парень указал на креманку, и уголки его губ слегка приподнялись.
Только расслабилась я рано. Потому что следующий вопрос снова откинул меня на канат над пропастью.
— Ты видела в Орвине голодающих? Или… в обители… Тебя там лишали еды?
— С чего ты взял? — сипло протянула я.
Февр откинулся на спинку стула.
— Просто ответь.
— Я… я знаю, что такое голод, — сквозь зубы процедила я, решив, что лучше не врать. По возможности надо говорить правду. Последний год Ардена провела в Орвинской обители на морском побережье, в которую ее отправил отец. Видимо, Кристиан сложил с этим фактом мою вчерашнюю реакцию и сделал вывод. Пусть так.
Парень скользнул взглядом по моим узким плечам и ключицам, виднеющимся в вырезе свитера.
— В этом доме всегда будет еда, — тоже сквозь зубы пробормотал он. — А в ресторане и кофейнях на острове ты можешь просто записать счет на имя семьи. Я вчера… погорячился.
— Хороший брат? — Я подняла брови.
— Нет, — отрезал он. — Но не настолько плохой. Не настолько.
— Похоже, у тебя вчера был тяжелый день. — Я потянулась ко второй булочке, намазала ее маслом и джемом, а потом с наслаждением сунула в рот. — Можешь рассказать мне. Как сестре.
Зрачки Кристиана снова сузились, а взгляд стал неприязненным.
— Одного пари и измененных чашек маловато для того, чтобы я пожелал с тобой хоть чем-то делиться, Ардена!
Он со стуком поставил чашку на стол, и я заметила, что он ни глотка не сделал. Да что это такое?
— О чем ты?
— Эти чашки — душевная пара, — процедил февр. — Люди, пьющие из них, нравятся друг другу. Испытывают теплые эмоции от чаепития и общения. Ты правда думаешь, что я напьюсь из этой волшебной чашки и забуду прошлое? Расскажу тебе все свои тайны? Кто здесь глуп… Иви?
— Душевная пара? — изумленно воскликнула я. — Но я не знала! Это просто подарок одной старой женщины! И мне просто нравятся эти чашки!
Я подняла свою, всматриваясь в тонкий узор из колокольчиков и незабудок. О душевных парах я слышала, но они стоили очень дорого. Похоже, вдова Фитцильям и правда сделала мне невероятный подарок.
Грусть окутала меня ватным одеялом — колючим, но теплым. И захотелось оказаться в старом книжном магазинчике, где пахло бумагой, древесиной и немного — плесенью. Снова услышать голос госпожи Фитцильям и заняться привычными и понятными делами.
А не сидеть здесь, пытаясь быть кем-то другим.
— Это просто чашки. И просто чай. А я просто надеялась, что нам удастся жить мирно. Но знаешь что, Кристиан… Спасибо за завтрак!
Швырнула салфетку на стол и вскочила. Парень резко шагнул в сторону, преграждая мне выход.
— Уйди с дороги! — рявкнула я.
— Вот сейчас я почти тебя узнаю, — пробормотал Кристиан, и я снова похолодела.
И неожиданно брякнула:
— Какие Дары ты получил от Двери?
Кристиан отступил и внезапно расслабился.
— Да, все та же Ардена, — насмешливо протянул он. — Никаких понятий о приличиях. Лишь собственные желания и интересы, ведь так? Для этого ты притащила измененные чашки?
Я развернулась и гордо двинулась к лестнице, вспомнив, что спрашивать подобное и правда признак дурного тона. Неприлично интересоваться количеством любовных связей или монетами в чужом кармане. А еще — чужими Дарами. Но в моей жизни не было людей, побывавших в Двериндариуме, так что я просто забыла об этом правиле. Но как оказалось, это сыграло мне на руку. Хоть в чем-то повезло!
Не оборачиваясь, хотя и тянуло, я вернулась в свою комнату. Осеннее солнце уже золотило окно, так что самое время собираться на свой первый урок в Двериндариуме.
* * *
Я погладил пальцем выпуклый узор на чашке. Незабудки и колокольчики, ну надо же. Вот же дерьмо!
Эмоции имеют запах. Хотелось бы сказать — аромат, но увы, это не так. Чаще всего эмоции людей просто воняют. Я задрал рукав свитера и защелкнул широкий кожаный браслет с серебряными нашлепками, замыкая свой Дар. Чаще всего я предпочитал не ощущать чужие эмоции.
Снова повертел в руках чашку с остывшим чаем, который так и не попробовал.
Эмоции. У моей сестры они занятные. Страх. Его больше всего. Ее страх горчит, но не пахнет разложением, лишь нотами осенней листвы. Это страх без агрессии, страх беспомощности. Странно. Неужели Ардена настолько боится меня? Хотя чему я удивляюсь. Она считает меня чудовищем.
Вторая яркая нота — растерянность. Что ж, это вполне объяснимо. Хотя и забавно ощущать ее у той, что всегда считала себя лучше других.
Дальше любопытство — запах кошачьей мяты — которое ставит меня в тупик. И… интерес. Она пахнет им, когда смотрит на меня. И это запах ежевики. Это раздражает. Неужели ей правда интересно говорить со мной? Слушать? Я бы мог ошибиться в языке ее тела, и даже во взгляде, но запах не врет. И это сбивает с толка. Страх и интерес обычно плохо уживаются рядом, но в Ардене они вполне гармоничны.
И… несоответствие. Я ощущаю его постоянно. Фальшь. Игра. Она врет. В том, что хочет мира? В том, что изменилась? В чем? Проклятое несоответствие сводит меня с ума. Я не вижу то, что ожидал увидеть.
Захотелось швырнуть чашку в стену, но я осторожно поставил ее на стол. Когда Ардена говорила о том, что это подарок и что она не знала о свойствах чашек, я четко ощутил печаль и сожаление. Это тоже удивило.
Но самое странное другое, то, чему я никак не могу найти объяснения. Я не ощущаю главной ноты, той, которая непременно должна быть в Ардене. Резкий, гнилостный запах ненависти. Я уже ощущал его от других людей, эта вонь просто сбивает с ног. Но в сестре его нет. Почему? Почему сестра не испытывает ко мне эту эмоцию? В чем подвох? Лишь ежевика, кошачья мята и осенние листья. Проклятая притворщица! Как она это делает? Может, на Ардене какая-то защита? Но я смотрел внимательно, пытаясь увидеть на ее теле амулет или измененный камень. И тоже ничего не нашел, что за проделки хитрозадого Змея? На ней даже нет украшений!
Снова погладил фарфоровые незабудки и усмехнулся. Душевная пара для карателя? Можно сдохнуть от смеха! Похоже, моя сестренка не понимает, с кем имеет дело.
Ладно, пусть и дальше не понимает, мне это на руку.
Но у нее точно есть защита. Может, ножной браслет? Или цепочка с камнем на талии? Возле конюшен я ощутил слабое колебание пространственного полотна, так действуют амулеты или метки изменения. Амулет был на Ардене, значит, надо его найти и убрать. Я должен знать все, что скрывает моя дорогая сестра. Ее тайны слишком дорого обходятся семье.
Прикрыл глаза, восстанавливая мысленный образ и внося в него мельчайшие подробности. Тонкая фигура. Выглядит совсем юной. И… голодной. Взгляд дерзкий и растерянный одновременно. Иногда сутулится, когда считает, что я не вижу. Дергает себя за волосы, словно они ей мешают. Часто хмурится. Мерзнет. Растирает ладони. На большом пальце левой руки короткий шрам, где она его получила? Испытывает яркое наслаждение от еды. Пожалуй, даже слишком яркое… Быстро бегает, и ей это нравится. Красивая.
На последнем поморщился. Похождения Ардены чуть не свели отца в могилу. Ее последняя интрижка была с каким-то мерзавцем, который угрожал обнародовать пикантную переписку с госпожой Левингстон. Я читал ее послания и до сих пор поражаюсь извращенной порочности ее натуры. Если бы эти откровения попали в газеты… Скрипнул зубами, представив последствия. Неприятности пришлось улаживать крупной суммой и вмешательством февров. Шантажисту стерли память, а саму Ардену отправили в Орвинскую обитель, надеясь, что хоть там она наберется ума. Этот монастырь на побережье славился строгостью нравов и умением укрощать самые норовистые характеры. Но я не знал, что там морят голодом.
Я скрипнул зубами, снова вспоминая выступающие ключицы и тонкую шею сестры. Проклятье! Ее можно сломать двумя пальцами! Вспомнил узкую талию и бедра в тренировочных штанах. И искренний ужас, когда я сказал, что выкинул продукты. Ужас воняет прокисшим вином — гадко.
А Орвинская обитель была моей идеей.
«Ты должен о ней позаботиться. Я знаю, что для тебя это будет непросто, Стит. Но ты должен», — прозвучал в голове усталый голос отца.
И снова захотелось что-нибудь разбить, но, конечно, я этого не сделал. Встал и начал убирать. Вымыл чашки, протер стол. Аккуратно сложил оставшиеся продукты в шкаф.
И все это, прислушиваясь к легким шагам на втором этаже.
Более чем непросто, отец.
Почти невозможно.
Показать оглавление

Комментариев: 2

Оставить комментарий

  1. Utiskek
    levitra gГ©nГ©rique levitra 20mg
  2. VlasovsPetr
    С радостью приветствуем вас! Делаем отличное предложение: самые лучшие прогоны "убийцы" для веб-сайтов ваших конкурентов. Стоимость: от 2 000 руб. - 100% эффект. Онлайн-сайты конкурентов "упадут". - Наибольшее число отрицательных фитбеков. - Наша специальная база - самые "убийственные" площадки из 10 000 000 онлайн-ресурсов (спамные, порно, вирусные и т.д.). Это действует бесперебойно. - Прогон производим сразу с 4 серверов. - Непрерывная отправка токсичных ссылок на электронный ящик. - Можем растянуть сколько угодно по времени. - Прогоняем с запрещёнными ключами. - При 2-х заказах - выгодные бонусы. Стоимость услуги 6000py. Полная отчётность. Оплата: Qiwi, Yandex.Money, Bitcoin, Visa, MasterCard... Телегрм: @xrumers Skype: xrumer.pro WhatsApp: +7(977)536-08-36 Только эти! А тАкож Работаем со Студиями!