Почему дети убивают. Что происходит в голове у школьного стрелка

Стремление к божественности

Эрик Харрис не умел писать грамотно и сам об этом знал. Откуда это известно нам? Эрик писал о своих полуночных случаях вандализма, кражи и хулиганства на своем сайте. В одной записи сказано: «И вот мы набрали совиниров (знаю, что неправильно написал) и пошли домой»11. В другой записи сказано: «И вот мы набрали там очень крутых совениров (почти прально)»12. В другом месте Эрик называл Джонбенет Рэмси «Джон бине как там эту сучку по-правильному Рэмсе»13. Наконец, на странице школьного органайзера, где напечатаны орфографические правила, рядом с заголовком «Правила» Эрик написал слово «отстой»14.

Он стеснялся своих ошибок. В конце концов, цитаты о сувенирах и Джонбенет Рэмси выложены на сайте, где их могли видеть другие люди. Почему для него было важно, что он не умеет писать грамотно? Потому что, хоть Эрик и старался поддерживать образ сверхсущества, внутри он чувствовал себя закомплексованным и уязвимым. Трудно строить иллюзию совершенства, когда даже не можешь без ошибок сказать то, что хочешь. Но Эрик нашел решение – он отверг саму идею грамотности: «Грамотность – это тупняк… как слышу так и пишу»15.

А что делать, когда появляется угроза твоей личности?

Устранить угрозу.

Казалось, жизнь у Уэйна и Кэти Харрисов удалась: безупречный брак, хорошая работа, доход среднего класса. Ни алкоголизма, ни случаев бытового насилия или жестокого обращения с детьми. Двое детей, Кевин и Эрик, были смышлеными мальчишками и хорошо учились в школе.

В детстве главным стрессом для Эрика, похоже, было то, что из-за военной службы мистера Харриса семья несколько раз переезжала. Эрик жаловался, что для него очень тяжело, когда его забирали от друзей и заставляли начинать жизнь заново в незнакомом районе16. Однако на самооценку Эрика могли влиять и другие факторы.

Эрик родился с двумя физическими недостатками. Первый – проблема с ногой, из-за которой Эрику еще до 19-месячного возраста пришлось по меньшей мере десяток раз посещать врачей17. Медицинские проблемы в юном возрасте могут оставить значительный отпечаток на характере ребенка. Возможно, Эрик не начал ходить в одно время со своими сверстниками, и ему это давалось с бо́льшим трудом, чем остальным. Не исключено, что его дразнили или он сам чувствовал стыд и неполноценность.

И с одним дефектом бывает тяжело, но у Эрика имелся и второй: деформация грудной клетки, или впалая грудь. В 12 лет Эрик ложился на операцию. В ходе хирургической процедуры ему имплантировали железный прут, который убрали через полгода, когда ему было 1318. Таким образом, как раз в начале пубертатного возраста ему приходилось мириться с физической неполноценностью груди, а грудь – это важный аспект мужественности. Несмотря на операцию, грудная клетка Эрика, похоже, так и не развилась. Признаки деформации отмечали в результатах вскрытия19. Таким образом, Эрику в пубертатном возрасте приходилось мириться с ущербным телом.

Отношения с телом могли усугубиться из-за того, что он вырос в спортивной семье военных, а от солдат требуется хорошая физическая подготовка. В детстве Эрик был слишком маленьким для своего возраста и имел два порока развития – ему было бы легко подумать, что он отстает от всей семьи. Эти комплексы можно заметить у Эрика в 11- или 12-летнем возрасте. В то время он жил в Платтсбурге, штат Нью-Йорк. Бывший партнер по команде вспоминал, как Эрик говорил, что не любит бейсбол и играет только потому, что его заставляет отец20. Кто-то вдобавок вспомнил, что, когда Эрик выходил на поле с битой, он вел себя так робко, что не замахивался из страха промазать и подвести команду21. Здесь мы видим попытки Эрика стать спортсменом, а также его ощущение собственной неполноценности.

Немощность Эрика интересна в свете его дальнейшего увлечения Гитлером и нацистами. Погрузившись в нацистскую идеологию, Эрик перенял и идеологию биологического превосходства. Это означало, что каким бы ни было его тело, он все равно лучше других благодаря одной своей расе. Более того, при исследовании членов неонацистской группировки Рафаэль Иезекииль обнаружил, что у многих из них, как и у Эрика, в детстве имелись значительные медицинские проблемы. Они были физически слабыми, но, похоже, тянулись к идеологии превосходства, чтобы как-то компенсировать свою неполноценность22.

Кроме идеологии превосходства нацисты подарили Эрику и образец сверхмужественности. Эрика – маленького, со впалой грудью и ощущением слабости и неполноценности, – привлекал милитаристский образ мачо. Отождествляясь с нацистами, он создавал имидж суровой, жесткой мужественности. Один ровесник отмечал, что Эрик ходил в школу в военных ботинках со стальными мысками и «увлекался войной больше всех, кого я знал»23. Еще Эрик увлекался оружием – это увлечение подпитывалось потребностью почувствовать свою силу. Без оружия он был тощим парнишкой со впалой грудью. С оружием он ощущал себя неуязвимым. В день покупки своего первого оружия он писал: «Я чувствую себя увереннее, сильнее, как бог»24.

Еще следует отметить, что Эрик написал о себе «стремный МАЛЬЧИШКА Эрик»25. Зачем писать большими буквами «мальчишка»? Он чувствовал себя так из-за роста? Не показатель ли это, что, несмотря на попытки проецировать образ мачо, он чувствовал, что не дотягивает до планки мужественности? Среди бумаг Эрика нашелся рисунок воображаемого человекоподобного создания с рогами. Большие рога предполагают максимальную маскулинность. В этом рисунке на себя обращает внимание широкая грудь – то самое, чего не имел Эрик26.

Мы можем рассуждать и далее. Эрику нравилось фантазировать о том, как он вонзает нож человеку в грудь. Не проецировал ли он на других ненависть к себе? Вскоре после операции на груди Эрик купил у друга солдатиков «Джи-Ай Джо». Ему нравилось нагревать металлические скрепки и втыкать их солдатикам в грудь27. Еще ему нравилось расстреливать солдатиков из воздушного ружья. О чем это говорит? Не воплощал ли он свои чувства к ущербному телу? Не было ли это метафорическим самовредительством?

Возможно, эти поступки выражали его чувства гнева и ненависти к себе. Через несколько лет он выразил свой гнев и ненависть к миру. 20 апреля 1999 года Эрик Харрис и Дилан Клиболд устроили беспорядочную стрельбу в средней школе «Колумбайн» в округе Джефферсон, штат Колорадо. Они убили 13 человек, ранили 23 и покончили с собой.

Существуют два взаимоисключающих взгляда на Эрика Харриса. Один – что он отщепенец, одинокий мальчик, которого довели до жестокой мести издевательства сверстников. Другой взгляд – что он, по сути, был злобным чудовищем. Впрочем, это оскорбительный ярлык, а не объяснение. Чтобы понять Эрика, нужно заглянуть дальше ярлыков, в механику его разума. Тогда мы и обнаружим, что неадекватны оба восприятия – непонятого одиночки и злобного чудовища.

Взгляд на Эрика как на одинокую жертву издевательств не только неадекватный, но и в немалой степени ошибочный. Как отмечалось в первой главе, Эрик не был одиночкой. Он прожил в Колорадо в течение всей средней школы, входил в разные компании и участвовал со сверстниками в широком диапазоне занятий. Он вел очень активную социальную жизнь и нравился как парням, так и девушкам. 9 апреля 1999 года, всего за 11 дней до нападения, друзья Эрика приходили к нему на торжество в честь его восемнадцатилетия.

Но его же дразнили, правильно? Да, дразнили. Как и многих других детей в «Колумбайне», не говоря уже – во всей стране. А как насчет травли? Прочитав тысячи страниц опросов почти каждого ученика средней школы «Колумбайн», я нашел всего один инцидент, когда Эрика унижали физически – его затолкали в шкафчик28.

Хотя Эрик заявлял, будто мстит тем, кто плохо с ним обращался, это объяснение сомнительно по нескольким причинам. Во-первых, Эрик планировал взорвать школу и убить людей вне зависимости от того, виктимизировали они его или нет. Во-вторых, Эрик составил список учеников из класса 1998 года, которые «заслуживали смерти». Однако в 1998 году он ни на кого не напал. А когда устроил бойню, никого из того списка в школе уже не осталось. Наконец, расстреливая учеников в школьной библиотеке, Эрик говорил им, что это месть за все, что они ему сделали. Правда же в том, что он убивал учеников, которые ему как раз ничего не делали. Заявление о мести – его рационализация.

Чтобы понять Эрика, важно знать, что он планировал устроить в школе. По задумке, нападение на «Колумбайн» было не просто стрельбой, а полномасштабным взрывом. Эрик и Дилан расставили в столовой бомбы, взведенные на час пик во время обеда. Если бы бомбы сдетонировали, то, по подсчетам, убили бы всех 660 человек в столовой29. Следующей стадией было либо расстреливать тех, кто выбегает из здания, либо войти самим и добить всех, кого они найдут.

Наконец, Эрик и Дилан заложили бомбы у себя в машинах, которые должны были взорваться, когда прибудут родители, СМИ, органы правопорядка и спасатели, убив потенциально еще сотни30.

Вопреки первоначальным сообщениям нападение не было направлено против спортсменов, христиан, меньшинств или любой другой конкретной группы или лица. Спланированное нападение убило бы огромное количество людей – конкретных целей не предполагалось. Жертвами стали бы даже друзья Эрика и Дилана. Эрик планировал убивать в школе всех без разбора.

Какой бы ни была страшной запланированная атака, сосредоточиться только на ней – значит упустить масштаб кровожадности Эрика. Его фантазии о насилии не знали границ, охватывали далеко не только учеников, которые ему не нравились. Иногда он мечтал уничтожить Денвер или соседние районы: «Боже, я хочу спалить и сравнять с землей все в этой гребаной округе… представьте себе ТАКОЕ, ублюдки, представьте, как пол-Денвера горит только из-за меня и ВоДкИ [прозвище Дилана]. Напалм по стенам небоскребов, гаражи взрываются из-за бензобаков… блин, какая красота»31.

За несколько лет до 11 сентября Эрик мечтал о похожем нападении на Нью-Йорк: «Мы украдем чертову кучу бомб и обрушимся на самолете на Нью-Йорк, стреляя, пока падаем. Лишь бы было побольше разрушений»32. Эрик даже мечтал убить почти всех в мире: «Хм-м, думаю тут, хочу убить всех людей или, может, только в так называемых «цивилизованных, развитых и известных» местах на Земле – может, оставить парочку племен в тропических лесах или еще где. Хм-м, пока не решил»33.

Трудно читать такие пассажи и не поражаться размаху и пылу страсти Эрика к разрушению. Он не ограничивался хулиганами-спортсменами или детьми, которые ему не нравятся. Между насмешками в школе и желанием взорвать центр Денвера или обрушить самолет на Нью-Йорк связи нет. Тогда о чем же думал Эрик?

В день атаки Эрик надел футболку с надписью «Естественный отбор». На его футболке не было написано «Смерть спортсменам», или «Я ненавижу школу», или даже «Месть». Только «Естественный отбор». Вот послание Эрика миру в связи с атакой. Его привлекало то, что нацисты уничтожали неполноценных людей. На уроке он говорил, что «слабые» заслуживают смерти. Провозглашал: «Я убью любого, кого считаю слабым»34. В дневнике он писал: «ЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР. Убить всех умственно отсталых, людей с гребанутым мозгом… Бли-и-ин! Люди тратят миллионы долларов на спасение жизни даунов, а зачем? Не верю в бред типа «Ой, но он же мой сынок», так что на фиг, он ненормальный, убить его. Избавить от мучений. Только трата времени и денег»35.

Кроме убийства «неполноценных», Эрик фантазировал об истреблении человечества: «Нацисты придумали «окончательное решение» еврейского вопроса. Убить их всех. Ну, если вы еще не догадались, я говорю: «УБИТЬ ВСЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО», выжить не должен никто»36. По электронной почте Эрик писал о человечестве так: «Думаю, я бы хотел, чтобы мы вымерли»37. Не довольствуясь этим, он прибавил: «Хотелось бы уже взять и СДЕЛАТЬ, а не просто МЕЧТАТЬ»38.

Эрик выработал философию, которая в его разуме оправдывала презрение к людям. Он отвергал искусственную цивилизацию и восхвалял природный инстинкт агрессии. Верил, что мораль, справедливость и другие ценности – это продукты цивилизации, и потому отвергал их как произвольные и, следовательно, бессмысленные. Его приводило в бешенство, что он не может навязать свои убеждения всему человечеству: «С чего я должен объясняться перед вами, выжившими, когда вы, дебилы, не поймете и половину этой хрени, а если и поймете, то – ну, сдуреть можно. У вас просто будет что назвать моим поводом для убийств. И большая часть публики тоже не поймет моих мотивов! Скажут: «Ой, он псих, сумасшедший. никчемный!» Да все вы, сволочи, должны сдохнуть! СДОХНУТЬ!»39 В этом абзаце Эрик уточнил, что его идеология – это «повод для убийства». Не стоит недооценивать силы, с которой идеология подчиняет себе человеческое поведение. Примером тому служит Гитлер: «Лидеры западных демократий… катастрофически недооценили Гитлера и почти совершенно его не поняли, потому что считали (и вполне обоснованно), что его идеи смехотворны и не заслуживают даже презрения. Они не поняли, что в эти идеи верил сам Гитлер… Ужас Гитлера заключался в следующем: он верил в то, что говорил, жил по своим идеалам, воплощал свои проповеди на практике»40.

Похоже, Эрик тоже верил в то, что говорил, жил по своим идеалам и воплощал свои проповеди на практике. В день нападения его цель провозглашалась на футболке: «Естественный отбор». Он играл в бога и истреблял слабых. Он даже потрудился объяснить свои намерения: «Кто-нибудь обязательно скажет «о чем они думали?», когда мы устраивали NBK [ «Прирожденные убийцы» – его кодовое название для нападения] или когда его планировали, так что вот о чем я думал. «Моя цель – уничтожить как можно больше… Я хочу сжечь мир»41. Что за человек хочет сжечь мир? Что было не так с Эриком?

У Эрика было многостороннее расстройство личности. Кому-то может быть незнакома идея расстройства личности, но чтобы понимать Эрика и Дилана, их личность изучить необходимо. Расстройство личности – это, проще говоря, набор черт, которые разрастаются или затвердевают настолько, что могут вызвать значительные проблемы. У Эрика были параноидная, антиобщественная, нарциссическая и садистская черты.

Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. MRardVazy
    ivermectin horse paste for sale ivermectin tabletten