Эго – это враг

НАЧНИТЕ УЧИТЬСЯ

Пусть ни один человеческий призрак не вернется, чтобы сказать, что обучение подвело меня.

Надпись в холле учебного центра пожарного департамента Нью-Йорка

Апрельский день в начале 1980-х стал кошмарным для одного гитариста и воплощением мечты другого. Участники андеграундной метал-группы Metallica перед запланированной звукозаписью в помещении ветхого склада в Нью-Йорке сообщили гитаристу Дэйву Мастейну, что он исключен из группы, и вручили ему автобусный билет до Сан-Франциско, откуда группа и прибыла в полном составе годом раньше.

В тот же день другой молодой (едва за двадцать), но многообещающий гитарист — Кирк Хэмметт, игравший в группе Exodus, — получил приглашение на освободившееся место в Metallica. Спустя несколько дней он уже выступал с новой командой.

Можно предположить, что Хэмметт ждал этого момента всю жизнь. И это правда. Metallica тогда была известна только в узких кругах, но казалось, ей суждено добиться успеха. Их музыка едва начала раздвигать границы жанра трэш-метал, а слава уже понеслась по миру. Всего через несколько лет Metallica действительно станет одной из величайших групп планеты; со временем будет продано более ста миллионов экземпляров ее альбомов.

Однако Кирк Хэмметт осознал (и прозрение было весьма унизительным): несмотря приглашение в перспективную группу и годы игры в ней, он не так хорош, как хотелось бы. В родном Сан-Франциско он нашел преподавателя игры на гитаре. Несмотря на то что он играл в группе мечты и вроде бы стал крутым профессионалом, сам он полагал, что ему все еще есть чему поучиться. Найденный Кирком преподаватель имел репутацию: он работал с такими дарованиями, как Стив Вай.

Сам Джо Сатриани — так звали нового учителя Хэмметта — годы спустя снискал славу лучшего гитариста всех времен, а суммарный тираж проданных его записей перевалил за десять миллионов. Пока же Сатриани обучал игре на гитаре и подрабатывал в небольшом музыкальном магазине. Именно стиль Джо Сатриани привлек Хэмметта: Кирк хотел научиться неизвестному, укрепить понимание основ, чтобы продолжить осваивать новый жанр музыки, с которым он уже соприкоснулся.

«Когда Кирк только вошел, он уже был действительно хорошим гитаристом, — разъясняет Сатриани. — Он уже играл на соло-гитаре. Он уже запиливал. У него была отличная правая рука, он знал аккорды. Но он просто еще не научился, как играть в обстановке, где он знает все слова, и как все это соединить вместе».

Однако сказанное вовсе не означало, что занятия двух классных гитаристов стали каким-то веселым кружком. Фактически Сатриани объяснил, что Хэмметта отличала готовность выдержать такую учебу, которую не могли вынести другие: «Он был хорошим учеником. Многие из его друзей и современников хлопнули бы дверью, заявив, что я слишком жесткий учитель».

Система Сатриани была очень проста: каждую неделю проходили уроки, и их материал надо было освоить, — в противном случае Хэмметт зря тратит время, и возвращаться к учителю ему незачем. По этой причине в течение двух следующих лет Кирк делал то, что требовал Сатриани, еженедельно приходя за объективными замечаниями, комментариями и обучением технике и музыкальной теории. Он осваивал инструмент, на котором ему вскоре предстояло играть перед тысячами, затем десятками тысяч, а потом и перед сотнями тысяч людей.

И даже спустя два года он приносил Сатриани риффы, которые находил вместе с группой, и учился урезать стремление к масштабности, оттачивал умение делать многое с помощью немногих нот, сосредоточиваться на том, чтобы ощущать эти немногие ноты и адекватно их выражать. С каждым разом Хэмметт совершенствовался как исполнитель и как артист.

Сила учебы состоит не только в ее длительности, но и в том, что в процессе обучения эго и амбиции передаются в чужие руки. Обозначается своего рода потолок: каждый ученик знает, что он не лучше мастера, что он может быть только лишь подмастерьем. Вы полагаетесь на учителя, вы подчиняете ему себя. Вы не можете мошенничать или пудрить ему мозги. Образование нельзя взломать, нельзя организовать короткий обходной путь. Каждый день нужно терпеть: если не станете этого делать, учитель откажется от вас.

Нам не нравится думать, что кто-то превосходит нас. Или что нам надо еще многому научиться. Мы хотим быстро со всем покончить и быть готовыми. Мы заняты и перегружены. Именно поэтому изменение оценки собст­венных талантов в сторону понижения — одна из самых больших трудностей в жизни, и оно почти всегда является элементом мастерства. Претензия на знания — опасный порок, потому что он мешает нам становиться лучше. Противоядие — обдуманная оценка.

В результате — и это нельзя оспорить, каким бы ни был ваш музыкальный вкус, — Хэмметт стал одним из величайших метал-гитаристов мира, превратившим анде­граундное направление в процветающий музыкальный жанр. Кроме того, Сатриани в этих уроках оттачивал собст­венную технику и сам стал намного выше как испол­нитель. И ученик, и учитель продолжали собирать стадионы и преобразовывать музыкальный ландшафт.

Чемпион в смешанных единоборствах Фрэнк Шемрок обучает бойцов по системе, которую называет «плюс, минус и равно»: у каждого бойца, чтобы он мог стать великим, должен быть рядом кто-то лучший — у кого можно учиться, кто-то худший — чтобы его можно было учить — и кто-то равный — чтобы было кому бросить вызов.

Цель формулы Шемрока проста: получать настоящую и постоянную обратную связь по всем аспектам того, что люди знают и чего они не знают. Это убирает эго, которое нас раздувает, страх, который заставляет нас сомневаться в себе, и лень, которая порождает желание двигаться по инерции.

Шемрок заметил: «Ложное представление о себе уничтожает. Для себя я всегда остаюсь учеником. В этом и состоят боевые искусства, и вам нужно использовать это смирение в качестве инструмента. Вы ставите себя ниже человека, которому верите». Это начинается с признания того, что другие знают больше вас и что вы можете воспользоваться их знаниями, а затем разыскать их и разрушить иллюзии в отношении себя.

Необходимость ученического менталитета не ограничивается музыкой или боями без правил. Ученый должен знать базовые принципы науки и передовые открытия. Философ должен иметь глубокие познания, а также, подобно Сократу, знать, как мало он знает. Писателю следует быть сведущим в классической литературе, но также читать современников и спорить с ними. Историк должен знать древнюю и современную историю, но также и свою специальность. У профессиональных спортсменов есть тренерский штаб, и даже у влиятельных политиков имеются советники и наставники.

Почему? Чтобы стать и остаться великими, они должны знать всё, что было, что происходит сейчас и что будет дальше. Они должны усвоить базовые понятия своей области и того, что вокруг, и при этом не закоснеть и не застрять во времени. Они должны всегда учиться. Все мы должны быть нашими собственными учителями, наставниками и критиками.

Подумайте, что мог бы сделать Хэмметт и как бы мы поступили на его месте, внезапно став рок-звездой или восходящей звездой в выбранной области. Велик соблазн загордиться: я сделал это, я достиг этого. Они выкинули другого парня, потому что он не так хорош, как я (Дэйв Мастейн как музыкант был не хуже Кирка Хэмметта, но ведь его выгнали, а Кирка взяли). Они выбрали меня, потому что у меня есть то, что нужно. Если бы Кирк так действительно думал, вероятно, мы бы никогда не услышали о нем или группе Metallica: в 1980-х была масса других, ныне забытых, метал-групп.

Настоящий ученик подобен губке. Он впитывает то, что происходит вокруг, фильтрует и цепляется за то, что может удержать. Ученик самокритичен и мотивирован, всегда старается улучшить свое понимание, чтобы можно было перейти к следующей теме, к следующей задаче. Настоя­щий ученик — одновременно и собственный учитель, и собственный критик. И тут нет места для эго.

Вернемся к боевым искусствам. В них самоанализ особенно важен, поскольку противники постоянно стремятся противопоставить силу слабости. Если какой-нибудь боец не способен ежедневно учиться и тренироваться, если он постоянно не ищет области для совершенствования, не изучает собственные недостатки и не стремится заим­ствовать новые техники у коллег и противников, он будет побежден.

Описанная ситуация не так уж отлична от того, что происходит с любым из нас. Разве мы не боремся за что-нибудь или против чего-нибудь? Неужели вы думаете, что вы единственный, кто надеется добиться той же цели? Вы просто не можете верить, что вы единственный, кто тянет руки к награде.

Как правило, люди удивляются, узнавая, какими скромными стремятся выглядеть великие люди. Как это: они не были агрессивными, наглыми, осведомленными о своем величии и своем назначении? В реальности они были уверены в себе, но вечное ученичество обеспечивало этим мужчинам и женщинам смирение.

Эпиктет, древнегреческий философ-стоик, сказал: «Невоз­можно учиться, если человек думает, что он уже все знает». Вы не можете учиться, если считаете, что вам уже все известно. Вы не получите ответов, если слишком самодовольны и самоуверенны, чтобы задавать вопросы. Вы не сможете стать лучше, если убеждены, что вы и так лучший.

Искусство получения обратной связи — важный жизненный навык, особенно когда обратная связь жесткая и критическая. Нам нужно не только получать негативную информацию, но и активно стремиться к ней, трудиться, чтобы она возникла в тот момент, когда друзья, семья и собственный мозг извещают нас, что все идет отлично. Однако эго избегает такой обратной связи любой ценой.

Кто по доброй воле захочет взяться за самокоррекцию? Эго полагает, что уже знает, кто мы, то есть уверено, что мы особенные, совершенные, гениальные и по-настоящему оригинальные. Оно не любит реальность и предпочитает собственную оценку.

Эго не допускает никакого вынашивания. Чтобы стать тем, кем мы в итоге надеемся стать, часто необходимы длительные периоды неясности, ожидания и борьбы с какими-то клише или парадоксами. Именно смирение удерживает нас в беспокойстве, что мы недостаточно знаем и должны продолжать учиться. Эго утверждает, что терпение — это для неудачников (ошибочно трактуя его как слабость), и внушает, что мы достаточно хороши, чтобы выпустить свои таланты в мир.

Когда мы перепроверяем свою работу, думаем, как лучше себя представить, готовимся открыть первый магазин, смотрим на зрителей на генеральной репетиции, эго — это наш враг, который дает вредную обратную связь, оторванную от реальности. Это оборонительная позиция — именно в тот момент, когда мы не можем позволить себе оборону. Эго мешает нам совершенствоваться, сообщая, что улучшаться незачем. А потом мы мучительно ищем ответ на вопрос, почему мы не добились желаемых результатов, почему другие лучше и почему их успех продолжительнее.

Сегодня книги стоят дешевле, чем когда-либо. Есть бесплатные веб-курсы. Доступ к учителям больше не является препятствием: с этим покончили технологии. Оправданий отсутствию образования нет, а в силу бескрайности и доступности информации нет оправдания и тому, чтобы когда-либо прекратить процесс обучения. Наши учителя в жизни не только те, кому мы платим, как Хэмметт платил Сатриани. Но они и не являются частью какого-то тренировочного додзё, как у Шемрока.

Работу многих из лучших учителей не нужно оплачивать деньгами. Они трудятся добровольно, поскольку, подобно вам, когда-то были молодыми и ставили перед собой те же цели, что и вы. Многие из них даже не знают, что учат людей, — они просто превратились в примеры или даже исторические фигуры, уроки которых сохранились в книгах и описаниях. Но эго превращает нас в настолько несговорчивых и враждебных по отношению к обратной связи, что делает лучших учителей недоступными.

Вот почему старая пословица гласит: «Когда ученик будет готов, учитель появится».

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий