Закулисье пушкинских сказок

Глава 23
«Правда» корабельщиков

«Царство славного Салтана» – это, как уже было сказано выше (в главе «Царь Салтан»), царство знания о самом главном в жизни людей: знания об основополагающих принципах устройства мира и, соответственно, о конкретных способах вписания в это «устройство» самого человека, со всеми его мыслями, словами и поступками. Поэтому, когда корабельщики заявляют, что их путь лежит «в царство славного Салтана», это надо понимать так, что у них есть какие-то свои твёрдые представления о мире и о своей функции в нём и что они отождествляют эти свои представления с последним словом развития человеческой мысли.

То, что дело обстоит именно таким образом, доказывает содержание книги одного из легальных корабельщиков современности – Джорджа Сороса. Книга называется «Открытое общество: реформируя глобальный капитализм» и представляет собой развернутое изложение того, каким видится «корабельщикам» ближайшее будущее планеты. А претензию книги на объективность призваны оправдать многочисленные встречающиеся в ней ссылки на Р. Декарта и И. Ньютона, на философов эпохи Просвещения и И. Канта, на Г. Гегеля и К. Маркса, на 3. Фрейда и Б. Рассела, на К. Гёделя и В. Гейзенберга, на А. Бергсона и К. Поппера, на Ф. Хайека и Л. Витгенштейна, на Т. Куна и П. Фейерабенда, на логический позитивизм, на проблемы соотношения мышления и реальности, морали и внеморальности, познаваемости и непознаваемости.

Уже на самых первых страницах книги прямо сказано, что миру и стабильности в «открытом (рыночном) обществе» угрожают главным образом идеи национального и идеологического суверенитетов. То есть никто не имеет права жить так, как он хочет, как он привык или как он считает нужным. А чтобы сделать эту страшноватую перспективу привлекательной, Сорос включает в число главных угроз миру и стабильности, наряду с национальным и идеологическим суверенитетами, и рыночный фундаментализм с его необузданным стремлением к удовлетворению личного интереса191. Но отсюда вовсе не следует, что взамен предлагаются некие разумные и общепонятные «правила игры для всех»; наоборот, прямо говорится, что поскольку «мы, во-первых, лишены возможности принимать решения, основываясь на точном знании, и, во-вторых, наши действия неизбежно влекут за собой последствия, которых мы не ожидаем», то всё это «ставит под сомнение постулаты, лежащие в основе экономической теории, а именно, постулат рационального поведения вообще и рациональных ожиданий – в частности»192.

Далее выясняется, что речь идет о некой новой теории: «В этой книге я <…> выдвигаю теорию истории. Я рассматриваю финансовые рынки как исторический процесс и использую их в качестве полигона для проверки моей теории…»193. Оказывается также, что новая теория имеет отношение к новейшим разработкам в области теории эволюции: «В последнее время возникла целая новая наука – эволюционная теория систем, изучающая взаимодействие между хищником и жертвой, или, в более общем виде, между участником и средой <…> Сравнительно недавно исследователи, взявшие на вооружение эволюционную теорию систем, приступили к изучению сложных физических процессов, течение которых не может быть описано с помощью инвариантных (неизменных. – С. Г.) во времени законов <…> Такой подход лежит в основе теории хаоса, которая пролила свет на многие сложные явления – например, такие, как погодные…»194.

Если учесть, что отсутствие «инвариантных во времени законов» характерно и для такой формы хаоса, как своевольное человеческое поведение, то придется признать, что перед нами – «теория произвола». Причем такая теория, которая, с одной стороны, призвана обосновать необходимость и неизбежность произвола («Эволюционная теория систем мощно вторгается не только в физику и биологию, но также и в общественные науки» 195), а с другой – убедить в принципиальной непознаваемости общественных отношений («Хотя физика преодолела уже детерминистический (причинный. – С. Г.) подход, общественные науки в целом и экономическая наука в частности еще отчаянно цепляются за него»196).

Самое же интересное в соросовской теории – её связь с теорией эволюции. Эта связь – не натяжка: если идею эволюции принять за предпосылочную основу соответствующего хода мысли, то «теория произвола» предстанет как его закономерный итог. Действительно, ведь и сама дарвиновская теория, будучи по определению теорией естественного отбора, совершающегося в процессе борьбы видов за существование (борьбы всех против всех), – это, в сущности, не что иное, как теория своеволия видов на биологическом уровне. Но дарвиновская теория эволюции послужила, как известно, естественнонаучной основой для изучения в соответствующем ключе и человеческого общества; неудивительно поэтому, что и у классиков диалектического материализма исторический процесс представлен в виде борьбы двух разрушительных своеволий: своеволия эксплуататоров и своеволия эксплуатируемых.

В этой ситуации засилье в общественном сознании идеологизированной историко-материалистической аксиоматики не может не тревожить: слишком уж идеально эта аксиоматика вписывается в ключевые положения теории управления-манипулирования, согласно которым абсолютная власть над обществом могла бы быть обеспечена выстраиванием в сознании управляемых некой упрощённой модели «иллюзорной реальности», позволяющей заранее просчитывать любые поведенческие реакции управляемых.

Насколько основателен и актуален такой ход мысли, свидетельствует богатейший материал текущей интеллектуальной жизни. Мы видим, например, как замыкание умозрительно-философских моделей развития на материализм оборачивается формированием специфического общественного менталитета, ориентированного на утилитарное и сиюминутное в ущерб высокому и вечному. Мы видим, как идея «прогресса» легализует в массовом сознании представление о естественности и неизбежности революционной замены «старого» (пусть даже и очень хорошего) «новым». Мы видим, как взращиваемый на почве идеи «прогресса» однобокий тип мышления превращает его в идеальный объект приложения манипулятивных технологий. Мы видим, как, в силу изначально упрощённой «объяснённости» историко-материалистической концепции развития, сужается кругозор её носителей: как, с одной стороны, «человечество, смеясь, расстаётся со своим прошлым» (выражение К. Маркса), а с другой – как оно вступает в фазу «конца истории» (Ф. Фукуяма197). А в итоге: статус «единственно реального» закрепляется за неуловимым мигом настоящего. Но оказывается, что и в этом миге держаться не за что и незачем, потому что понять что-либо в нём, с точки зрения его философского обоснования, нельзя в принципе; именно в этом стремятся уверить нас и «фальсификационизм» К. Поппера198, и «эпистемологический анархизм» П. Фейерабенда199, и иррационализм «диалектики просвещения» философов франкфуртской школы. Наконец, мы видим, как производные от умозрительно-философской модели развития идеи социальной самоорганизации (идеи «естественно выросших отношений», которые якобы – наподобие «рыночных отношений» – сами, без помощи государственного контроля над ними, отлично всё отрегулируют) выводят из поля зрения управляемых реальные механизмы управления, делают их анонимными, невидимыми и неуловимыми.

Короче говоря, мы видим, как разрушаются основы творчески полнокровной, духовно независимой общественной жизни и как отсекаются пути возвращения в неё, потому что само общественное сознание «захлопывается» в искусственно сконструированном «капкане иллюзорной реальности» – источнике и причине праздности ума (выражение Пушкина).

Пушкинская терминология здесь более чем уместна: ведь именно Пушкин был едва ли не первым русским мыслителем, увидевшим в «иллюзорной реальности» смертельную опасность для недостаточно прочно ещё утвердившегося в познавательной мыследеятельности русского общества. Дело в том, что все основные родовые признаки «иллюзорной реальности» уже содержала в себе, как в зародыше, философия Просвещения XVIII в., хорошо Пушкину известная и очень удачно им охарактеризованная как философия «полупросвещения» («полупознания», «полуистины»). В «Записке о народном воспитании», вобравшей в себя итоги размышлений о декабрьских событиях 1825 г. на Сенатской площади, он, в частности, писал: «….праздности ума, более вредной, чем праздность телесных сил, недостатку твердых познаний, должно приписать сие своевольство мыслей, источник буйных страстей, сию пагубную роскошь полупознаний, сей порыв в мечтательные крайности, коих начало есть порча нравов, а конец – погибель. Скажем более: одно только просвещение (в широком смысле этого слова; не путать с французским Просвещением XVIII в. – С. Г.) в состоянии удержать новые безумства, новые общественные бедствия»200.

Между прочим, пушкинская праздность ума синонимична смерти души Иосифа Волоцкого («…душа, которая также называется умом.»).

Показать оглавление

Комментариев: 2

Оставить комментарий

  1. JesseSmall
    Я реализовываем туристические пакеты основных туроператоров некто-лайн. Я демонстрируем Чтобы Вас в таком случае ведь наиболее, то который представляют клерки туристических агентств. Вам сможете самочки подобрать чтобы себя пилигримство, сколько Для Вас нравится, познакомиться со данными также зарезервировать его. Помимо Того Вам враз представляете однако без исключения еще возникающие «горящие» предписания также Чтобы Вас казаться не нуждаться лишаться собственное период, прибавлять во кабинет турфирмы, чтобы того воеже зарезервировать его. Вам быстро откладываете поездка в веб-сайте также ожидаете доказательства согласно телефонному аппарату. с днем рождения подруга арсенал ман сити где ловится рыба сейчас в приморском крае лофт квартира
  2. Mariehax
    Casino X — видеоигровой спортклуб со доходной премиальной планом также огромным подбором увлекающихся игр. Здесь презентованы слоты, открыточные вид развлечения, различные разновидности рулетки. Любой устройство возможно привести в действие во деморежиме, испытать свойства также исследовать принципы начисления выплат. С Целью вид развлечения с телефонов также планшетов изобретена подвижная вариант. скачать vavada casino x официальный сайт казино икс