Закулисье пушкинских сказок

Глава 6
Царевна

О центральном персонаже сказки начало её сообщает, что

 
…царевна молодая,
Тихомолком расцветая,
Между тем росла, росла,
Поднялась – и расцвела.
 

Этими несколькими стихотворными строчками Пушкин охарактеризовал эпоху стремительного выхода русского народа на арену мировой истории – его «золотой век» времён Владимира I и его сына Ярослава. О княжении первого Н. М. Карамзин отзывался как о «веке могущества и славы», а княжение второго оказалось, по определению того же автора, особенно «блестящим и счастливым». Система нарождающегося классо-образования ещё не успела заявить о себе в полный рост, и тем сильнее бросались в глаза успехи во всех областях гражданской жизни: в строительстве, ремёслах, искусствах, книжном просвещении. То есть, Русь и в самом деле, тихомолком созревая, неожиданно для всех «расцвела».

Следующие строки говорят о нраве царевны:

 
Белолица, черноброва,
Нраву кроткого такого.
 

В словах о «кротком нраве царевны» отразилась та, утрированно-идеализированная, характеристика восточнославянского культурного генотипа, которая во времена А. С. Пушкина считалась бесспорной. Сошлюсь на Д. А. Хомякова (сына знаменитого славянофила): «Основной характер Славян всегда был и есть до сих пор мирный, чуждый властолюбия и завоевательных наклонностей. Вот как, например, высказывается о славянах И. Г. Гердер (немецкий философ-просветитель XVIII в. – С. Г.): “несмотря на свои подвиги, Славяне никогда не были предприимчивым, воинственным и к похождениям наклонным племенем, подобно Немцам. Скорее – они тихо за ними следовали и занимали брошенные теми местности и страны. Они оседали на оставленных другими землях в качестве колонистов, пастухов, пахарей, чтобы обрабатывать землю и промышлять. Их бесшумное и трудолюбивое появление после предшествовавших опустошений и передвижений других народов было полезно для этих стран. Они любили земледелие (Гакстгаузен замечает, однако, что это расположение к земле у Славян и у Русских в особенности, имеет характер не агрономического вкуса, как у Немцев, а любви к образу жизни, связанному с землепользованием)” <…> “Они не гнались за миродержавством…”»; уже Прокопий Кесарийский «рисует Славян симпатичными и кроткими.»84.

«Кротость» целого народа – это, конечно же, публицистическое преувеличение. Но несомненно, что под ней здесь понимается какая-то смутно ощущаемая специфика «неагрессивной» славянской ментальности, которую исторически в наибольшей степени унаследовал именно русский народ и на которую в позднейшие времена всегда обращали внимание очень многие иностранцы, говоря то о «кенотипичности» (понятие, противоположное «гордынности»), то о «добродушии», то о «человечности» русских. Так, в параллель к хомяковскому пассажу можно привести многочисленные высказывания о характеризующем русскую ментальность «кенотипическом типе святости», принадлежащие не только отечественным исследователям вопроса, но и таким авторитетным западным специалистам, как, например, А. Тойнби85. Или можно указать на сделанное в первой половине XIX в. наблюдение маркиза де Кюстина: «….вот что характеризует добродушие русского народа: напившись, мужики становятся чувствительными, и вместо того, чтобы угощать друг друга тумаками, по обычаю наших пьяниц, они плачут и целуются. Любопытная и странная нация!»86. Или такой, достаточно типичный, пример, взятый из дневников, воспоминаний, записок и писем немцев, впервые столкнувшихся с русским народом во время войны 1941–1945 гг.: «Народ. ах да, прославленный русский народ!.. Единственное, что можно сказать в их оправдание, это то, что мы – немцы в таких условиях разложились бы ещё быстрее и основательнее. Мы это доказали. Я постоянно поражался, что под таким давлением этот народ сохранил столько человечности во всех отношениях.»87.

А вот о «белолицести» царевны (которая отмечается наряду с её «чернобровостью» и «румяностью») не стоило бы даже упоминать, если бы особый акцент на ней не сделала сама царица-мачеха:

 
Вишь, какая подросла!
И не диво, что бела:
Мать брюхатая сидела
Да на снег лишь и глядела!
 

Понять глубинный смысл этого преднамеренно сделанного акцента можно только лишь как намёк на необходимость разобраться с загадкой имени «Белая Русь». Загадка заключается в том, что в разные времена это имя прикреплялось к совершенно различным территориям исторической Руси. Сегодня, например, Белой Русью называется северная часть бывшей Западной Руси, отвоёванной в XVII–XVIII вв. Россией у Польши (именно с тех пор в титулатуру московских царей, а затем и российских императоров вошло устойчивое клише «Государь всея Великия, Малыя и Белыя Руси»). Белой Русью эта территория называлась и в XVI – начале XVII вв.: в 20-30-х гг. XVII в. в Новгороде было переведено на русский язык сочинение в «отказ иконоборцам», пришедшее «из Литовскиа земли из Белой Руси»88. А английский авантюрист Джером Горсей (70-80-е гг. XVI в.) в своих записках о путешествии в Московию писал, что Иван IV «овладел Белой Русью и Литвою <…> Эти завоевания сделали Ивана сильным, гордым, могучим, жестоким и кровожадным»89. Правда, большинство источников, включая европейские латиноязычные карты XVI–XVIII вв., называют Белой Русью не всю территорию современной Беларуси, а лишь её восточную часть (а западную часть – Чёрной Русью, причём в деталях взаимное расположение Белой и Чёрной Руси существенно варьирует90).

Но вот совершенно другие данные. В самой известной на Западе книге о России XVII в. – в «Описании путешествия в Московию и через Московию в Персию и обратно» Адама Олеария – сказано: «Россия, или, как некоторые говорят, Белая Русь (именуемая по главному и столичному городу Москве, лежащему в середине страны, Московиею), является одной из самых крайних частей Европы.»91. Ещё более определённые данные, относящиеся к концу XVI в., – у Жака Маржерета: «…есть две России, именно: та, что носит титул империи, которую поляки называют Белая Русь, и другая – Чёрная Русь, которой владеет польское королевство и которая примыкает к Подолии (далее Маржерет говорит, что Белая Русь некогда называлась Скифией, а теперь именуется Московией. – С. Г.). А чтобы отличить Чёрную Русь от последней (от Московии. – С. Г.), поляки всё расположенное по ту сторону Днепра называют Белой Русью»92. И о том же в документах второй половины XV в. – в донесениях венецианского дипломата А. Контарини, где рассказывается, как он встретил при дворе персидского шаха некоего Марко Россо, посла великого князя Московского Ивана III, государя Белой России93.

Аналогичные данные находим в русских источниках. В «Истории Российской» В. Н. Татищева говорится, как в 1441 г. митрополит Исидор, «идяше к Москве <…> восхоте соедините православие, великую державу Белорускую великого князя Василия Васильевича с латынством, и не попусти ему Господь Бог»94. Этот же историк приводит слова литовского князя Витовта, обращённые к западнорусским епископам в 1416 г.: «Киев и вся страна Киевская в моей области есть, а Фотий есть митрополит в Белой Руси, и тако двум областям достоит иметь два митрополита»95. О том же говорится в великокняжеской грамоте папе Римскому от 25 мая 1472 г.: «Сиксту, Первосвятителю Римскому, Иоанн, Великий князь Белой Руси, кланяется и просит верить его послам»96. И о том же – в источниках, относящихся к XIII в.: «Даде хан великое княжение Киевское и всю землю просто Рускую князю Александру (Невскому. – С. Г.), а Белоруское князю Андрею»97. «Белоруское княжение» – это, видимо, Суздальская земля, так как Андрей был суздальским князем. Подтверждение тому находим в ещё более ранних, до-ордынских данных XII в. – в словах князя Андрея Боголюбского, приводимых В. О. Ключевским: «Я всю Белую (Суздальскую) Русь городами и сёлами великими населил и многолюдной учинил»98. Наконец, данные о том, что Белой Русью называлось в древности и Киевское княжение, находим в «Истории Русов» могилёвского архиепископа Г. Конисского. Этот автор, описывая территорию обитания древнейших русичей как раскинувшуюся от Дуная до Донца и от Чёрного моря до верховьев Днепра, говорит затем, что она делилась впоследствии на Чермную (Червоную, то есть Красную) и Белую Русь. А поскольку Червоной Русью во времена киевских великих князей назывались только лишь Галицко-Волынские земли, то Белой Русью, по этим данным, оказывалась территория всего бассейна Днепра99. О Белой и Красной Руссиях писал в XIV в. и немецкий гуманист Вилибальд Пиркхаймер; в своём сочинении «Исторические фрагменты» он указывал, что «Руссия делится на Белую и Красную или Малую»100.

Детальную историю имени «Белая Русь» исследователям ещё только предстоит реконструировать; но уже сейчас ясно, что Пушкин имел все основания связывать начало этой истории именно с Киевской Русью. Впрочем, совершенно ясно и то, что главной причиной раздражения царицы-мачехи была вовсе не «белизна царевны», а нечто гораздо более серьёзное: претензия едва крестившегося народа на духовную самостоятельность, на независимость от назойливой константинопольской опеки. Сам факт существования такой претензии ясно виден из вошедшей в «Повесть временных лет» легенды об Андрее Первозванном, антивизантийский характер которой справедливо был отмечен в трудах Н. Н. Воронина101. А как эта претензия выражалась в политике русских князей, мы знаем из содержания главы «Царица-мачеха».

Но имела ли эта претензия под собой основания в реальном культурном состоянии русского общества того времени? – И В. Н. Татищев, и Н. М. Карамзин, описывая достигнутый в Киевской Руси уровень книжного просвещения, считали, что имеет. Но и критика их точки зрения тоже представлена в русской исторической науке достаточно авторитетными именами. Кто же прав?

В подтверждение правоты Татищева и Карамзина можно было бы сослаться на «Слово о законе и благодати» киевского митрополита Илариона:

 
Зачем поминать мне в писаньи этом
и пророческие проповеди о Христе,
и апостольские учения о будущем веке?
Излишне это, и к тщеславью склоняется.
Ибо, что в иных книгах написано и вам ведомо,
то здесь излагать – пустая дерзость и желание славы.
Ведь не к несведущим пишем,
но к преизобильно насытившимся с
ладостью книжной…102
 

Здесь видим прямое указание на существование в Киевской Руси огромного слоя образованных людей, не нуждающихся в предварительном «разжёвывании» для них элементарных, очевидных, всем известных вещей. А дополнительные представления об уровне древнерусских знаний «могут дать “Изборники” 1073 и 1076 гг. с их статьями по грамматике, философии и другим дисциплинам»103. Но, думается, ещё более сильным аргументом в пользу тезиса о высоком уровне просвещения в Киевской Руси мог бы сегодня явиться такой известный памятник древнерусской письменности, как «Толковая Палея». В предисловии к новейшему, первому на русском языке, изданию этого литературного произведения известный литературовед В. В. Кожинов пишет: «Лишь весьма малочисленному кругу профессионалов известны творения, к коим каждый читатель может применить басенную сентенцию: “Слона-то я и не приметил” <…> Наиболее уместно, пожалуй, сказать нечто подобное о Палее Толковой (её ещё называли «Книгой бытия небеси и земли»), ибо перед нами одно из самых фундаментальных и обширных и в то же время одно из самых ранних из дошедших до нас творений отечественной словесности»104.

«Вот краткие характеристики этого творения, предлагаемые специалистами в последнее время. Палея Толковая предстаёт перед нами “своеобразной энциклопедией как богословских знаний, так и средневековых представлений об устройстве мироздания” (О. В. Творогов). Палея выявляет “тайный эзотерический символизм Ветхого Завета по отношению к Новому, разрешая его в богословскую аллегорию Нового” (А. П. Щеглов). Казалось бы, такое творение должно было обрести высшее и более или менее широкое признание. Однако ничего подобного у нас нет. Единственное издание Палеи Толковой, вышедшее столетие с лишним назад в двух выпусках (18921896 гг.), доступно современному восприятию не более, чем сами древние рукописи. Одна из основных причин недостаточного внимания к Палее заключается в том, что в течение долгого времени имело место представление о ней как о переводном (с греческого или болгарского языка) памятнике, хотя никаких следов “оригинала” не обнаруживалось. Многие филологи и историки XIX в. попросту не могли поверить, что такое монументальное творение было создано много веков назад на Руси, поскольку господствовало весьма критическое отношение к допетровской русской культуре. Но к концу XIX столетия начинает складываться убеждение, согласно которому Палея, хотя она, конечно же, опиралась на различные иноязычные источники (в том числе на византийскую Палею хронографическую), тем не менее является в своей цельности созданием русской мысли и слова. Это убедительно доказывали, начиная с 1880–1890 гг., такие виднейшие специалисты, как И. Н. Жданов (18651901), А. В. Михайлов (1859–1928), В. М. Истрин (1865–1937), В. П. Адрианова-Перетц (1888–1972)… Выдающийся историк М. Н. Тихомиров (1893–1965), отнюдь не склонный к необоснованным и тенденциозным выводам, писал в своём (к сожалению, незавершённом) труде “Философия в Древней Руси”, что Палея создана не позднее XII в., то есть, возможно, ещё в XI-м столетии, от которого до нас дошло немногое. Нельзя не отметить ещё, что Палея Толковая имела на Руси немалое распространение, о чём свидетельствуют более чем полтора десятка дошедших до нас её списков; как заключила крупнейшая исследовательница письменности Л. П. Жуковская, сохранилось, в среднем, только одна сотая часть “тиража” древнерусских книг. Следовательно, Палея Толковая была переписана примерно полторы тысячи раз (по тем временам “тираж” весьма значительный)»105.

Чтобы в полной мере оценить значение Палеи Толковой, достаточно вспомнить, что принятие христианства любой европейской страной всегда начиналось с принятия ею в качестве неоспоримых авторитетов двух считающихся боговдухновен-ными книг – Ветхого и Нового Заветов. Но, вопреки этому правилу, в Древней Руси вместо Ветхого Завета (который был переведён на русский язык лишь в конце XV в.) с самого начала в качестве его мировоззренческого эквивалента был создан подробный комментарий к нему – Палея Толковая. Причём выполнен этот комментарий на высшем уровне тех требований, которые могли быть ему тогда предъявлены (убедиться в этом позволяет ссылочный аппарат к изданию 2002 г.).

Ничего подобного мы в истории культуры других народов не видим и не знаем.

Объяснение этому необычайному факту может быть только одно: духовно Киевская Русь осознавала себя в высшей степени независимой и самостоятельной. А такие независимость и самостоятельность попросту немыслимы в условиях целиком заимствованной духовности; они возможны лишь на почве достаточно развитой предыдущей культуры. Но именно на этот факт и обращают внимание специалисты, говоря о специфических особенностях принятия Русью христианства.

В частности, указывается, что на почве духовно самостоятельной традиции княжеского рода на Руси XI–XII вв. происходило всё большее и большее «сближение <…> языческой и церковной культур до преодоления пропасти между ними»106. А как следствие, «в процессе христианизации наряду с мистико-аскетическим течением в древнерусской мысли складывается и чисто “мирское” направление, выражавшее идеологию великокняжеской власти, умонастроение широких народных масс. В русле этого направления христианизация принимает форму адаптации к исторической и культурной жизни древнерусского государства, приспособления к славяно-языческим духовным ценностям»107.

Соответственным образом осмысляет древнерусский человек и само христианское благочестие: «благочестивым он признаёт не того, кто проводит время в постах и молитвах, но того, кто добродетелен в жизни. “Слово о мытарствах” <…> относит к греховным именно нравственные преступления: ложь, клевету, зависть, гнев, гордость, насилие, воровство, блуд, скупость и немилосердие <…> С точки зрения новообращённого древнерусского язычника, для спасения недостаточно одного аскетического следования заповедям Христа; первое место здесь занимает полезность, общественная значимость человеческих деяний»108.

Как видим, христианизация Руси не означала полного разрыва с предыдущей народной традицией. Напротив, «имело место сохранение язычества, сохранение, конечно, не полное, не абсолютное, в основном только его жизнеспособных черт, которых, однако, было вполне достаточно, чтобы существовать в виде самобытной умственной струи в господствующей христианской идеологии, оказывать влияние на её основные посылки и определения»109.

Но тогда становится понятен и тот гнев царицы-мачехи, о котором говорится в сказке:

 
Делать нечего. Она,
Чёрной зависти полна,
Бросив зеркальце под лавку,
Позвала к себе Чернавку
И наказывает ей,
Сенной девушке своей,
Весть царевну в глушь лесную
И, связав её, живую
Под сосной оставить там
На съедение волкам.
 

К концу XII в. царица-мачеха, действительно, «бросила зеркальце под лавку», то есть изменила тем своим православным убеждениям, которые сама же насаждала на Руси. Ориентация династии Комнинов на католический Запад привела к тому, что «связи Руси с Византией к концу XII в. приобрели несколько иной характер. Ссориться было не из-за чего, а дружить ни к чему <…> Ещё хуже стало в эпоху Ангелов. Эти бездарные правители утратили не только Болгарию, но и уважение православных славян. В XIII в. остались только воспоминания об идее общности греко-русской культуры.»110.

А вот все остальные события, последовавшие за «бросанием зеркальца под лавку», нуждаются в более подробных разъяснениях.

Показать оглавление

Комментариев: 2

Оставить комментарий

  1. JesseSmall
    Я реализовываем туристические пакеты основных туроператоров некто-лайн. Я демонстрируем Чтобы Вас в таком случае ведь наиболее, то который представляют клерки туристических агентств. Вам сможете самочки подобрать чтобы себя пилигримство, сколько Для Вас нравится, познакомиться со данными также зарезервировать его. Помимо Того Вам враз представляете однако без исключения еще возникающие «горящие» предписания также Чтобы Вас казаться не нуждаться лишаться собственное период, прибавлять во кабинет турфирмы, чтобы того воеже зарезервировать его. Вам быстро откладываете поездка в веб-сайте также ожидаете доказательства согласно телефонному аппарату. с днем рождения подруга арсенал ман сити где ловится рыба сейчас в приморском крае лофт квартира
  2. Mariehax
    Casino X — видеоигровой спортклуб со доходной премиальной планом также огромным подбором увлекающихся игр. Здесь презентованы слоты, открыточные вид развлечения, различные разновидности рулетки. Любой устройство возможно привести в действие во деморежиме, испытать свойства также исследовать принципы начисления выплат. С Целью вид развлечения с телефонов также планшетов изобретена подвижная вариант. скачать vavada casino x официальный сайт казино икс