О главных христианских добродетелях и гордости

Примеры кротости и смирения святых

Иисус Христос, Царь и Бог вселенной, является символом кротости и смирения. Он повелевает и нам научиться у Него этим добродетелям (Мф. 11, 28–29).

Как Христос, так и Пречистая Его Матерь и все святые кротко обращались с людьми и не проявляли своей властности даже тогда, когда было на пользу человека. Они ждали, когда человек без принуждения, по доброй воле, обратится к добру, потому что именно это ценно и дорого для Господа. Христос сказал: Милости хочу, а не жертвы (Мф. 9, 13).

Господь наделил человека свободной волей и не хочет ущемлять этой свободы ни в чем. Он терпеливо ждет, когда человек сам откликнется ответной любовью на Его любовь и когда добровольно подчинит свою волю Его Божественной воле.

Спаситель мой! Твои веленья

Так легки для меня,

Когда пример смиренья

В Тебе вдруг вспомню я!

С любовию священной

Своим ученикам

Ты, Царь и Бог вселенной,

Омыл стопы их Сам.

Не ноги мне водою, —

Всего меня омыл

Ты Кровию святою

И вечность подарил.

И впредь с меня, как прежде,

Смывай всю грязь, как прежде,

Чтобы я в Твоей одежде

Достоин был Тебя.

Дух кротости, смиренья

Мне в сердце обнови,

Чтоб я в уничиженьи

Мог всем служить в любви.

Пресвятая Богородица — воплощение всех добродетелей и совершенств человеческих, украшалась высочайшим смирением и кротостью, особенно в том состоянии, которое крайне угрожало и тщеславием и превозношением.

В неизвестности смиренно

В Назарете Ты цвела,

Средь молитв уединенно

Мирно жизнь Твоя текла.

Но святой Своей десницей

Бог Тебя приосенил

И Небесною Царицей

Кроткой Деве быть судил.

Безызвестную обитель

Свет небесный осиял

Пред Тобою Небожитель

С вестью радостной предстал.

Благовестнику внимала

Ты смущенною душой,

Но с покорностью сказала:

«Воля Бога будь со Мной!»

Все сбылось — Твоя порфира

Краше всех земных порфир!

Сын Твой — Бог, Спаситель мира!

Пред Тобой склонился мир.

Но и тяжких испытаний

Много Ты перенесла,

Крестных Господа страданий

Соучастницей была.

Ты томилась, изнывала,

Но к виновникам скорбей

Ты враждою не пылала,

Ты молилась за людей.

И теперь, воспоминая

Твоего Успенья час,

Мы взываем: Пресвятая,

Заступи, помилуй нас!

О Чистая Мати Честнейшего Сына,

Надежда отчаянных всех,

Молися пред Сыном и Господом выну,

Да Сам Он отпустит наш грех.

Да Сам нас очистит и скорбные души

Избавит от рабства страстей,

И скрытые сети врага да разрушит

Рукой благодатной Своей.

О Дева Святая, развей усыпленье

И дух покаянья нам дай,

Всели в наше сердце святое смиренье,

Слезу сокрушенья подай.

Конец христианский подаждь нам,

Благая,

В мытарствах нас всех не покинь,

Сподоби достичь вожделенного Рая

И жить там во веки. Аминь.

Все святые, подражая Иисусу Христу и Божией Матери, порабощают себя ближним. Они первые с глубоким смирением и кротостью открывают объятия святой любви врагу и другу, всем без исключения, и через то приобретают такую любовь, которая не умирает вовеки.

Кротость и смирение являются отличительной чертой каждого святого, но наиболее они проявляются у юродивых и блаженных. Изучение их жизни наглядно показывает нам высоту их подвига и нашу собственную немощь духовную. Они воистину велики были в своих подвигах! Свою духовную красоту и свое стремление стать ниже всех они умело скрывали под покровом юродства, с радостью принимали поношения и безчестия, презрение мира и даже побои.

Вот у кого нам поучиться, друг мой! Над ними издевались, били их, а они радовались… А чему они радовались? Тому, что это вело их к кротости и смирению, а значит и ко спасению. Через свое глубочайшее смирение они сделались святыми, близкими и, как говорится, родными Богу.

На фоне их величия и святости нам легче представить и осознать свое ничтожество, легче воспламенить в себе жажду спасения, понудить себя на подражание им, хотя бы только в той мере, чтобы переносить с радостью все скорби и болезни, какие посылает нам Господь для очищения души.

Преподобный Макарий Великий пишет: «Душа истинно боголюбивая и христолюбивая, хотя бы совершила тысячи праведных дел, по ненасытному стремлению своему ко Господу думает о себе, будто бы и не начинала еще трудиться для добродетелей; хотя бы сподобилась достигнуть различных духовных дарований или откровений и небесных тайн, по безмерной и ненасытимой любви ко Господу сама в себе находит, будто бы ничего еще не приобрела, а напротив того, ежедневно алкая и жаждая, с верою и любовию пребывая в молитве, не может насытиться благодатными тайнами и благоустроением себя ко всякой добродетели. Она уязвлена любовию Небесного Духа, при помощи благодати непрестанно возбуждает в себе пламенное стремление к Небесному Жениху, вожделевает совершенно сподобиться таинственного и неизреченного общения с Ним в святыне Духа.

…И будучи драгоценными перед Богом, не таковы они сами для себя: при своем преуспеянии и ведении Бога, признают себя как бы ничего не знающими, и богатые перед Богом, сами для себя кажутся бедными.

Если же увидишь, что кто-нибудь превозносится и надмевается тем, что он причастник благодати, то хотя бы признает душу свою безчестною и униженною и себя нищим по духу и мерзким, окрадывается он злобою, и сам не знает того. Если и знамения творит он, — не должно ему верить, потому что признак христианства и того, кто благоискусен перед Богом — стараться таить сие от людей и, если имеет в себе все сокровища Царя — скрывать их и говорить всегда: не мое это сокровище, другой положил его у меня, а я нищий; когда Положивший захочет, возьмет у меня.

Если же кто говорит: богат я, довольно с меня и того, что приобрел, больше не нужно! — то таковой не христианин, а сосуд прелести и диавола. Ибо наслаждение Богом ненасытимо, и в какой мере вкушает и причащается кто, в такой делается более алчущим.

Такие люди имеют горячность и неудержимую любовь к Богу. Чем более стараются они преуспевать и приобретать, тем более признают себя нищими, во всем скудными и ничего не приобретшими. Они говорят: недостоин я, чтобы солнце озаряло меня. — Это признак христианства, это смирение».

В Православной Церкви имеется безчисленное множество примеров истинного смирения и кротости святых. Вот некоторые из них.

Преподобный Арсений Великий был испытан преподобным Иоанном Коловым, когда он впервые пришел за трапезу. Все вкушали пищу, а Арсения не пригласили за стол. Долго он так стоял, а потом преподобный Иоанн бросил ему сухарь и сказал: «Ешь, если хочешь». Преподобный Арсений на четвереньках подошел к сухарю, взял его ртом и съел в углу, лежа на земле, как четвероногое животное, помышляя о себя: «Я хуже пса». Тогда Иоанн сказал про Арсения: «Он будет великим подвижником».

Господь послал преподобного Антония Великого учиться смирению у Александрийского сапожника.

От него он научился помышлять: «Все спасутся, один я погибну».

Преподобный Серафим по своему смирению называл себя «землею и пеплом», целовал руки посетителей и многим кланялся в ноги.

Преподобные Ефрем Перекопский, Тихон Луховской и Герасим Болдинский, не считаясь со своим здоровьем, выполняли за других самую тяжелую работу в часы отдыха братии.

Римский папа Григорий Двоеслов Великий по смирению кланялся в ноги встречным епископам и пресвитерам.

Св. Иоанн Милостивый, патриарх Александрийский, на коленях испрашивал себе прощения у обиженных клириков.

Египетский подвижник Сисой Великий перед смертью сказал старцам: «Поистине не знаю о себе, положил ли я и начало покаяния».

Все святые ни во что вменяли все совершенные ими подвиги. Чем более очищалось их сердце, тем более они возрастали в смирении и кротости, и тем более проявлялись в них эти добродетели. Но многим непонятно это правило: «Чем святее, тем смирнее».

Один знаменитый гражданин города Газы спросил у аввы Дорофея:

— Как могут святые считать себя грешными, когда они видят себя преуспевающими в добродетели?

Чтобы открыть ему истину, авва Дорофей спросил его:

— За кого ты считаешь себя в своем городе?

— За первого в городе, — ответил гражданин.

— А если ты пойдешь в Кесиарию, за кого будешь считаться там?

— За последнего из тамошних вельмож.

— А если ты придешь в Антиохию, за кого ты будешь там себя считать?

— Там буду считать себя за одного из простолюдинов.

— Если же ты пойдешь в Константинополь и явишься в царский дворец, за кого ты тогда станешь считать себя?

— Почти за нищего, — отвечал озадаченный провинциал.

— Вот так и святые, — пояснил ему авва Дорофей, — чем больше они приближаются к Богу, тем более видят себя грешными.

Чем чище сердце, тем яснее внутреннее око человека, тем лучше видит он свою склонность к греху, свое безсилие и ничтожность. Малейшая соринка на одеянии души его кажется ему чудовищных размеров и самое малое небрежение — преступлением. Вот почему святые, обливаясь слезами, называли себя великими грешниками, «землею и пеплом» и «чадом преступления Адамова», и говорили: Я червь, а не человек, поношение у людей (Пс. 21, 7).

Некоторые из святых удивлялись, как земля не разверзлась и не поглотила их до сих пор. А когда они слышали похвалу себе, они отвергали ее и говорили: Не нам, Господи, не нам, но имени Твоему дай славу, ради милости Твоей, ради истины Твоей (Пс. 118, 9).

Следует и нам, друг мой, воспринять от них добрый пример, то есть, когда ближние будут потворствовать нашим слабостям, будут хвалить, почитать и ублажать нас, будем не радоваться этому, а говорить: «Не нам, Господи, не нам, но Тебе подобает всякая слава и честь! Ибо что доброго имеем в себе, от Тебя, несомненно, то есть».

А радоваться будем тогда, когда нас будут учить, вразумлять, обличать, даже если будут делать это со строгостью и бранью, с укором и насмешкой, а может быть… Избави Господи! — и с побоями… Во всех случаях будем радоваться и благодарить Господа, потому что истина из истин такая: «Кого Господь наиболее любит, тому попускает нести самые тяжелые испытания».

Яркий пример тому — Христа ради юродивые и блаженные. Да и вообще путь на небо проходит через скорби и страдания. Так что запасемся, друг мой, терпением… безконечным терпением, которое вводит человека в святое смирение. Будем по мере своих сил подражать Господу Иисусу Христу, Его Пречистой Матери и всем святым. Аминь.

Безконечной вереницей

Улетают день за днем,

Время мчится быстрой птицей…

Грусть-тоска в сердце моем.

Вот уж юность пролетела,

Вот… и зрелые года

Пролетают торопливо,

Словно вешняя вода.

Там и старость не далеко!

А потом… всему конец!

С чем же там, в стране далекой,

Я явлюсь к Тебе, Творец?

Что скажу? Слова какие?

Как Тебе отвечу я?

Где мои дела благие?..

Вся в пороках жизнь моя.

С детских дней я, окаянный,

Познакомился с грехом,

Он мой спутник постоянный,

Он покрыл меня стыдом.

Грешной жизни злую повесть

Со стыдом читаю я…

Душу жжет, как пламя, совесть…

Боже мой, спаси меня!

Дай возможность мне и силы

Грех с души скорее смыть

И владыкой до могилы

Над страстями тела быть.

Милосердие, смиренье,

Кротость, мир… о Боже мой!

Безграничное терпенье

Дай душе моей больной.

Помоги мне укрепиться

В вере, в истине, в добре

И с надеждою стремиться

Сердцем пламенным к Тебе!

Показать оглавление

Комментариев: 0

Оставить комментарий