Дневник пани Ганки (Дневник любви)

Четверг

Сижу в вагоне. Тот, кто никогда не пробовал писать в поезде, не знает, как это тяжело. Буквы выходят неразборчивые, а некоторые и вовсе уродливые. Интересно, сумею ли я сама разобрать эту запись, если все-таки решусь упорядочить эти свои заметки и издать их в форме дневника. Вот была бы штука — издать свой дневник!
Слежу за лицами пассажиров. Они смотрят на меня как на обычную красивую женщину. А может ли кто из них догадаться, сколько умных мыслей скрыто в моей голове?! Я тоже смотрю на них как на обычных, рядовых людей. Тот лысоватый брюнет, видимо, какой-то торговец или фабрикант. Тот толстый похож на банкира. Пожилая дама с крашеными перекисью волосами, как видно, жена железнодорожного чиновника. Она не производит впечатления пассажирки, позволяющей себе ехать первым классом. Наверное, имеет бесплатный билет. У молодого человека спортивного вида все лицо усеяно прыщами. Какая гадость! Наверное, работает где-то в редакции и тоже имеет бесплатный проезд.
Так подумала о них я. А откуда мне знать, кто они на самом деле. Я посмотрела на толстяка. Может, он едет, чтобы застрелить свою неверную жену и уже через два дня будет сидеть в тюрьме? Та женщина может быть урожденной княжной, а неприятный юнец — каким-то знаменитым иностранцем. Ведь приняла я когда-то за коммивояжера, самого принца Виндзорского. Никогда не знаешь ничего наверняка. Каждый человек таит в себе какую-то тайну, имеет свою жизнь. Собственно говоря, люди никогда не могли и не могут оценивать других справедливо. Этот лысоватый брюнет, который кажется мне человеком ничем не примечательным, возможно, скрывает в своей душе целый ад или целый рай. Только несчастья, которые сваливаются на людей, открывают перед другими их душевное богатство или нищету.
Я действительно должна переработать эти заметки в дневник. Все больше убеждаюсь, что многие ценные мысли, которые у меня возникают, вполне заслуживают опубликования. Сколько женщин, и даже мужчин, смогут ими воспользоваться! Самой большой трудностью, которая появится у меня при составлении такого дневника, несомненно, будут фамилии. Конечно, я не смогу назвать свою, принимая во внимание родителей и Яцека. А придумать какую-нибудь фамилию ужасно трудно. Впрочем, как говорит Гомбрович, самая невероятная фамилия, придуманная автором, всегда может найти своего законного владельца. А это, мол, подвергает автора немалым неприятностям.
Автор дневника, а точнее Витольд Гомбрович, абсолютно прав. Я сам записал много подобных случаев. Законный владелец любой фамилии вообще-то не имеет ничего против, если его фамилию носит тот или иной герой. Он читает роман с блаженным удовольствием. И только когда тот герой совершает какую-то мерзость, законный владелец начинает голосить.
Со мной был, например, такой случай: в одном из романов я наделил фамилией Икс (не хочу называть ее здесь, чтобы не вызвать новых осложнений) двух панн, каких — поскольку это было мне на руку — причислил к аристократии. Фамилия, вроде была красивая и хорошо звучала по-польски. Роман этот, как и все мои произведения, прежде чем выйти отдельной книгой, печатался частями в одном из варшавских журналов. Так что пока о тех паннах рассказывалось только то, что они красивы, прекрасно воспитаны и вращаются в высших сферах общества, никто не протестовал. Но вот с одной из них произошла досадная неприятность. При довольно забавных обстоятельствах она лишилась того, что наша традиция, вопреки всем реальным фактам, считает непременной принадлежностью девичества. И каковы же были последствия?.. Мне не пришлось их долго ожидать. Через два дня я получил от некоего адвоката Фенстергласса грозный протест. Оказывается, его клиент имел ту же фамилию. От имени своего клиента адвокат угрожал мне какими-то параграфами, если я в течение и т. д. не заменю фамилии Икс на какую-то другую, потому что, мол, родовую честь Иксов обижает тот факт, что одна из Иксовен поступает таким образом.
Итак, пани Ганка Реновицкая права, говоря, что подбор фамилий героям представляет большие трудности для автора. Причем речь идет не только о «черных» характерах, но и о «белых». Дайте, скажем, одному из благородных красавцев такую, казалось бы, неправдоподобную фамилию, как Циниан. И что же?.. Не проходит и месяца, как вся пресса начинает криком кричать о никому до тех пор не известном Циниане, продавшем какой-то деревенщине за несколько сот злотых Знгмундову колонну, трамвай и главный вокзал. Фамилия мошенника Циниана становится синонимом преступного коварства. И как же тогда выглядит мой благородный герой, обремененный таким именем?
То же касается и географических названий. Однажды я получил от бургомистра одного из небольших городков самые официальные опровержения. Мол, в его Пикуткове никогда не проживал ни один пан Александр Поварицкий, и потому не мог бегать голый улицами того городка и поджечь конюшню пожарной охраны. В связи с этим должен признаться, что мы с п. Ганкой долго ломали себе голову, пока придумали для нее фамилию Реновицкая и ряд других фамилий для ее дневника. Что касается п. Тото, то мы решили вообще не давать ему фамилии. Однако, чтобы избежать любых недоразумений, я хочу решительно подчеркнуть, что Тото из «Дневника пани Ганки» не имеет ничего общего с князем Тото Радзивиллом, хотя, может, он и не менее известен в Варшаве и некоторых других районах Польши. (Примечание Т. Д.-М.)
Я решила на один день задержаться в Кракове. Там как раз находится тетя Баворовская, и я должна ее навестить. Ведь я не видела ее с детства.
Забавно, что я должна называть ее тетей — ведь она на два года младше меня. К счастью, я никому не прихожусь тетей. Ведь это так старит женщину! Однако избежать этого мне не удастся. Данка уже сейчас заявляет, что заведет не менее шестерых детей. Какой ужас! В конечном счете, от Станислава можно этого ожидать. Представляю себе его почтенным отцом семейства, который, словно патриарх, гладит по головкам своих шестерых чад. Я уверена, что даже во время любовных игр они оба будут думать больше о необходимости натурального прироста населения в нашей стране, чем о чем-либо другом. Жизнь, собственно говоря, неправдоподобно смехотворна.
На «четверг» я все же не пошла. Мне конечно хотелось, но учитывая задержку в Кракове и тетю Баворовскую я имела солидное оправдание для себя и для Тадеуша. Выехала послеобеденным поездом и завтра вечером буду уже в Кринице.
Я цепенею от мысли о том, что мне надо там сделать. Как вспомню, что мне придется столкнуться лицом к лицу с той опасной женщиной — вмиг теряю всякую уверенность. Удастся ли мне перехитрить ее? Удастся ли получить это проклятое брачное свидетельство?
Хоть я и не набожная, однако в Кракове все же пожертвую толику на какой-нибудь костел, чтобы мне повезло. Всегда нужно обезопасить себя на всякий случай.
Я не раз задумывалась над вопросами веры. Собственно говоря, я ничего не имела бы против того, чтобы быть доброй католичкой. Но на это мне просто не хватает времени. Молитвы и посещение костела, исповеди и тому подобное, если это делать основательно (а я не люблю небрежности ни в чем), отнимали бы у меня каждый день по несколько часов. Надеюсь, что Господь Бог в своем бесконечном милосердии простит мне.
Назад: Среда
Дальше: Суббота
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Davidneags
    Hello guys. And Bye. neversurrenderboys ;)