Дневник пани Ганки (Дневник любви)

Пятница

Сегодня впервые смогла выйти из дома. Повязку с меня сняли еще вчера. На лбу остался довольно заметный розовый шрам. Но теперь и я верю, что он исчезнет, как уверяют врачи. Пришлось дать отцу слово, что я больше никогда не сяду в машину с «этим безумным мальчишкой средних лет».
Тото хохотал как сумасшедший, когда я передала ему эти слова отца. Пожалуй, второго такого самодовольного субъекта нет на свете, а уж в больнице — это наверняка. Когда я приехала к нему, то не могла даже подойти к кровати. Со всех сторон его окружали подносы с многочисленными яствами: Тото как раз обедал. Его Антоний время от времени извлекал из кармана бутылку коньяка и наполнял рюмку.
— Как видишь, — засмеялся Тото, — приняты все меры предосторожности. А то вчера доктор Гурбович выбросил за окно в сад почти полную бутылку старого булестена.
— Ты дурак, — сдержанно сказала я. — Так у тебя месяцами не будет заживать. Алкоголь в этом случае очень вредит.
— Еще сильнее вредит отсутствие аппетита, — заявил Тото. — А мне, если не выпью чего-то крепкого, совсем не хочется есть.
Но это была неправда. Тото всегда ест как не в себя. Даже за завтраком может слопать столько, что с избытком хватило бы трем англичанам его комплекции. Просто ему хочется обойти врача. Он еще ребячливее, чем другие мужчины. А может, именно в этом его привлекательность.
Конечно, он очень извинялся передо мной за этот несчастный случай, и все с уловками и недомолвками. А когда Антоний убрался из палаты вместе с подносами, сказал:
— Во всем виновата ты сама. Я на тебя был зол как черт. Никогда еще никто так не выводил меня из себя. Придумала бог знает что об этой мисс Норман, которая мне совершенно безразлична.
Я иронично улыбнулась.
— А откуда у тебя цветы? — спросила, показывая на букет роз в очень красивой вазе.
— От Мушки Здроевской, — ответил он не запнувшись.
— О-о-о! — сказала я, — очень мило с ее стороны. Вот уж не думала, что она такая щедрая.
— Да, — выпятил он губу. — Как видишь, не для всех я такой никчемный.
Это был намек на то, что я не послала ему цветов. Я не сделала этого нарочно, хоть он и прислал мне две больших корзины. У меня не было ни малейшего основания высказывать ему сочувствие. И все же не очень верилось, что именно Мушка расщедрилась на такой дорогой знак внимания.
— Это она тебе случайно не призналась в любви?
Он громко рассмеялся.
— Если бы признавалась в любви, то прислала бы целую оранжерею.
— Но уж должна была приложить к этому хотя бы растроганное письмо.
Видимо, он был готов к такому моему замечанию, ибо тут же протянул руку и достал из-под портсигара визитную карточку — corpus delicti (Вещественное доказательство (лат.)). Это была действительно карточка Мушки, а на обороте — несколько шаблонных слов с пожеланием здоровья. Но я таки, наверное, родилась детективом. Другая на моем месте наверняка не обратила бы на это внимания, а я только взглянула на дату, как все поняла.
Карточка была послана четыре дня назад!
Я окинула взглядом цветы. Они выглядели совсем свежими. Все указывало на то, что они срезаны не раньше сегодняшнего утра. Я думала вполне логично. То что Мушка прислала ему цветы — это само собой, но те цветы уже завяли, и они выброшены, а эти, вместе с вазой, по всей видимости, от мисс Норман. Но нервы у меня крепкие, и я не показала, как это меня разозлило.
Я молча вернула Тото карточку, а он спросил?
— Ну, теперь веришь?
В голосе его звучали победные нотки. Я окинула его презрительным взглядом и сказала:
— Конечно. Верю тебе безгранично.
Тото, видимо, засомневался.
— Ты ведь знаешь ее почерк?
— Да, конечно.
— Ну вот, видишь, — вздохнул он с облегчением.
Внутри у меня все дрожало от ярости. Дерзость той особы хоть кого вывела бы из равновесия. Что уж говорить обо мне. Какое удивительное пристрастие к моим мужчинам. Охотится на каждого, с кем меня хоть что-то связывает. Пытается отобрать у меня Яцека, соблазняла Ромека, а теперь взялась за Тото. Вот противная баба! Я бы с удовольствием ее убила.
Чего я только в тот момент не отдала бы, чтобы иметь возможность вывалить на Тото все, что думаю о нем и знаю о ней! Но, к сожалению, вынуждена была терпеть и вести себя разумно и дипломатично. И откуда та выдра узнала, что Тото попал в аварию и лежит в больнице? Ведь в газетах по моей просьбе о несчастном случае не упомянуто ни словом. Это уже Яцек постарался, воспользовавшись своими связями.
Мол, ему было бы очень досадно, если бы всем стало известно, что я ехала ночью одна с двумя посторонними мужчинами. У Яцека старомодные взгляды на эти вещи, и он никак не отучится лицемерить. Если уж согласен на то, чтобы я бывала в такой обстановке, нечего стыдиться этого перед людьми.
Пожалуй, Тото велел Антонию позвонить ей в «Бристоль». Или, еще вероятнее, это сделал по его просьбе Мирский. Это уже было бы невесть что! Если Тото действительно доверил Доминику свою измену мне, это с его стороны такой неподобающий поступок, который я могла бы ожидать только от человека, напрочь лишенного тактичности и деликатности. Возможно, Яцек и прав, когда говорит, что Тото толстокожий.
Я бы не была сама собой, если бы хоть на мгновение решила отступить. Нет, этого он от меня не дождется!
Я сказала:
— А знаешь, у меня сегодня нет никаких дел, да и не очень хотела бы я показываться на людях с этим шрамом на лбу. Могу вечером прийти к тебе еще раз.
Если бы я даже до сих пор ничего не подозревала, то теперь уже не имела никакого сомнения. Тото растерялся, сделал несколько идиотских гримас и брякнул:
— О, это была бы для меня такая радость!.. Но не хочу причинять тебе лишних хлопот.
— Никакие это не хлопоты. Ведь посещение больных, кажется, записывается на небе в заслуги.
— Ты очень добра ко мне, — поморщился он. — Но понимаешь… У меня всю ночь страшно болела рука, и я почти не спал. Так что, наверное, засну теперь как убитый…
— Ну, это не страшно. Посижу у тебя и почитаю книжку.
Он отчаянно кашлянул, и вдруг ему пришла в голову замечательная идея.
— Видишь ли, может быть еще и так, что ко мне явится целая компания приятелей из клуба, захотят рассказать какие-то новые анекдоты… Мне даже звонил Зулек Тышкевич…
— Да? Буду рада его увидеть.
Я хорошо все взвесила и попала точно. Если она утром прислала ему цветы, то наверняка дала знать, что после обеда придет. Но я вела себя так, что Тото никак не мог меня в чем-то заподозрить.
— Как же ты добра ко мне… — сопя, сказал он. — Как это мило с твоей стороны… Ведь сама знаешь, что мне ни с кем не бывает так хорошо, как с тобой…
Он лихорадочно искал еще какую-то зацепку, тем самым окончательно укрепив мое убеждение, что договорился с мисс Норман. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как заверить его, что я не приду.
— Ой, постой! — воскликнула я. — Чуть не забыла. Мне же сегодня надо навестить родителей. Я им твердо пообещала. Отец едет по каким-то делам за границу, и я должна с ним попрощаться. Ты же не рассердишься на меня?
Тото сделал преувеличенно сокрушенную мину.
— Это правда? Обязательно должна пойти к родителям?
— Да, непременно.
— Ну, ты меня огорчила. Какая досада, что у меня нет здесь телефона. Могли бы хоть по телефону поговорить. А может, вечером, где-то после восьми, выберешь часок?
Я решительно сказала:
— Нет, нет. Так поздно уже неудобно.
— Очень жаль.
— Увидимся завтра.
Он сладенько прищурился.
— Зато завтра придешь пораньше?
— Да, милый. Как можно раньше.
За дверью я с облегчением вздохнула. «Вот я тебе покажу пораньше», — подумала.
План возник сам собой. Препятствовало одно: вблизи больницы были только жилые дома. Никакой кондитерской или кафе, где можно было бы подождать. Но одно я знала наверняка: до пяти она к нему не придет. Скорее всего — в половине шестого.
Во время обеда Яцек заметил, что я возбуждена. Даже спросил, не случилось ли у меня чего-то неприятного.
— Нет, наоборот, — ответила я. — Скорее приятное.
Он посмотрел на меня с подозрением, которое время от времени стало появляться у него в глазах после его признания. Однако ничего не сказал.
В четверть шестого я села в такси на площади Наполеона и через несколько минут была уже на месте. Велела водителю остановиться за два дома до больницы. Оттуда было хорошо видно не только всю улицу, но и вход в больницу.
Мои предсказания не обманули меня. Прошло едва двадцать или, может, двадцать пять минут, как появилась и она. Сколько же у этой женщины пальто! В этот раз она была в темно-синем, очень эффектно украшенном голубым песцом. А фигурка у нее все-таки хорошенькая и походка элегантная. Право, какое счастье, что Яцеку она не нравится.
Передо мной встала проблема: как долго оставить их наедине?.. Или дать добраться до какого-то более интимного разговора, или прервать сразу же?.. От первого я, несомненно, имела бы куда больше удовольствия. Это было бы нечто вроде застать их с поличным. Вот бы позабавилась я выражением ее лица и перепугом Тото! Но, с другой стороны, не стоило ради небольшого удовольствия жертвовать важными делами. Ведь речь шла прежде всего о том, чтобы не дать этой международной авантюристке взять верх надо мной.
Значит, так. Для приличия я подождала с часами в руке еще пять минут и зашла в больницу. Совсем не обдумывала заранее, что им скажу и как поведу себя. Слава богу, сообразительности мне хватает, сумею постоять за себя в любой ситуации. Я не страдаю ёsprit de l'escalier, как, например, Тото, который, если его застать врасплох, не может извлечь из себя надлежащий ответ (Тугодумие (франц.)) Только на второй день, в результате долгого и тяжелого раздумья, находит язвительные и остроумные слова (конечно, язвительными и остроумными они кажутся только ему).
Я остановилась перед дверью. Створки были тонкие, и я отчетливо слышала, как в палате смеются.
«Сейчас я вам посмеюсь» — подумала, стиснув зубы. Пришлось постоять еще несколько минут, потому что меня вдруг охватила такая ярость, что если бы я зашла тотчас же, то наговорила бы им неизвестно каких грубостей и только скомпрометировала бы себя. Они тогда наверняка подумали бы, что я умышленно подстерегала мисс Норман, ревнуя к ней Тото.
Я легонько, но решительно постучала в дверь. Долгая пауза — и наконец голос Тото:
— Прошу.
Нажала ручку и впорхнула в комнату так непринужденно, словно, там давно уже меня ждали.
— Ах, какая встреча! — воскликнула я. — Мисс Норман, я так рада вас видеть! Ну что вы думаете об этом шалопае, который едва не убил и себя, и меня? Как мило, что вы его проведали!
Лицо мисс Норман, с которого не сходила любезная улыбка, не дрогнуло. Зато черты Тото исказились и застыли в какой смешной и уродливой гримасе. У него был такой вид, будто он проглотил крутое яйцо, и оно застряло у него в горле.
С первого же взгляда я отметили две вещи: та выдра сидела в кресле на приличном расстоянии от кровати, зато нахально сбросила не только пальто, но и шляпку. Это панибратство было просто возмутительно. Если она думала сидеть там бог знает сколько, то очень ошибалась.
Делая вид, будто не замечаю его смущение, я обратилась к Тото:
— Представь себе, как все счастливо сложилось! Отец отложил свой отъезд, и у меня появилось время для тебя. Вот я принесла тебе грильяж — ты же так его любишь.
Тото даже съежился под моим взглядом.
— Как ты себя чувствуешь? — непринужденно и заботливо тараторила я. — Рука не очень болит?.. Может, немного поднять тебе подушки?.. Вы себе не представляете, мисс Норман, как беспомощны все мужчины, когда болеют. Правда, я всего три года как замужем, но, пожалуй, все-таки имею в этих делах больше опыта, чем вы… Тото, дорогой, тебе не жарко? Может, открыть окно?
Из уст Тото вырвался неразборчивый лепет, который должен был означать, что ему таки слишком жарко. Между нами говоря, это меня нисколько не удивило. Ничего, еще не так жарко будет!..
Я заботливо укутала его в одеяло и открыла окно. Правда, на дворе было почти так же тепло, как и в палате. Я все время ощущала на себе взгляд мисс Норман. Она пытливо поглядывала на меня, пока я наводила порядок на столике у кровати. Интересно, не использует ли она мое поведение по отношению к Тото как аргумент, чтобы убедить Яцека вернуться к ней?
Конечно, Яцек не обратил бы на это никакого внимания. Во-первых, он безоговорочно доверяет мне, а во-вторых, я никогда не скрывала от него (по крайней мере в последнее время) своего мнения о Тото. Он не раз смеялся до слез, когда я рассказывала ему разные истории об этом шалопае. Я уверена, что его еще больше рассмешило бы, если бы кто-то стал ему доказывать, что между мной и Тото существует нечто большее обычной дружбы. А тем более не поверил бы мисс Норман. Но она этого знать не может, поэтому вполне вероятно, что попытается интриговать.
С этой мыслью я стала еще более откровенно и безоглядно выставлять напоказ свою фамильярность по отношению к Тото. Даже ласково погладила его по лицу, хотя мне и хотелось сделать совершенно противоположное. При этом убедилась, что его совсем недавно побрили.
И все это для мисс Норман!.. Убирая на столике, я обернулась к ней и сказала:
— Какая прекрасная ваза! Где это вы такую достали?
Тото дернулся на кровати и так громко проглотил слюну, будто его что-то душило. Она не могла этого не заметить, однако, к его большому ужасу, сказала:
— Я плохо знаю Варшаву, и мне трудно объяснить. На такой длинной улице, в каком-то очень большом магазине.
— Прекрасно подходит к цвету роз, — кивнула я головой. Имей в виду, Тото: чтобы в этой вазе всегда были такие же розы. Ну, а как… как вы поживаете после возвращения из Криницы?
— О, спасибо. Очень хорошо.
— Не встречали в Варшаве пана Жеранского?
— Кого? — спросила она с искренним удивлением.
— Пана Жеранского, вашего партнера по лыжным прогулкам. Ой, мисс Норман, короткая у вас, как я вижу, память на поклонников.
— Нет, что вы! — живо возразила она. — Просто мне трудно с польскими фамилиями. Они для меня все как будто одинаковые. Если вы говорите о пане Роме, то я хорошо его помню. Но в Варшаве с ним не виделась. Кажется, он собирался уехать в Швейцарию.
— Очаровательный мужчина. А к тому же и по-настоящему красивый. Вы согласны со мной?
Мисс Норман, не моргнув глазом, подтвердила это. Ничего не скажешь, держаться она умеет.
— Бесспорно, — сказала непринужденно, — он едва ли не самый красивый мужчина из всех, которых мне доводилось видеть.
У меня даже язык чесался сказать, что этот пан Ром уже много лет безумно влюблен в меня, и стоит мне пальцем поманить, как он вернется не только из Швейцарии, но и с края света. Однако такого удовольствия позволить себе не могла. Мне надо было подавить Тото. Зная его простодушие, я была уверена: он уже не имеет ни малейшего сомнения, что между мисс Норман и Ромеком был роман.
Тото неспособен понять, что мужчина может терять время и показываться с женщиной по другим причинам и с другой целью. Наконец, он знал Ромека и не раз имел возможность завидовать его успеху у женщин. Но ему, конечно, и в голову не приходило, что Ромек этим успехом не пользуется.
В этот момент я почти ненавидела этого болвана. Подумать только из-за него я потеряла лучшие годы своей жизни! А могла бы посвятить это время кому-то более достойному, мужчине с незаурядным интеллектом, и, обмениваясь с ним мнениями, обогащать не только свой разум, но и его. Что касается Тото, то я уверена: хоть как долго мы с ним ни были знакомы, однако воспользовался он этим очень мало. Конечно, немного поумнел, но, к сожалению, только немного.
Я охотно поговорила бы об этом откровенно с мисс Норман. Правда, она не производит на меня впечатление очень интеллигентной особы, но сообразительности и жизненного опыта у нее вполне достаточно, чтобы раскусить Тото. И что она в нем нашла?.. Если бы потянулась к деньгам, я еще поняла бы, но деньги ее не интересуют. А флиртовать с Тото — удовольствия мало. Насколько я помню, весь его обольщающий репертуар состоит из трех затертых фраз:
1) «Вы сегодня просто очаровательная».
2) «Если бы я имел право вас полюбить, то был бы самым счастливым человеком».
3) «Если не придешь в пять, я сойду с ума».
Таких мужчин, как он, тысячи. А может, ее влечет его титул и общественное положение. Но вряд ли она так наивна, чтобы думать, что Тото на ней женится. С этой точки зрения он, слава богу, не настолько глуп. Да еще и горд. Если бы даже взял в жены принцессу, то и тогда не считал бы, что ему оказана честь. Да и, наконец, женщины типа мисс Норман, особенно в ее возрасте, после стольких лет полной свободы, не стремятся выйти замуж. А то, что она требует от Яцека вернуться к ней, — или же просто какая-то прихоть, или же в ней вдруг проснулось настоящее чувство. Мне кажется вполне возможным и такое, хотя это и маловероятно.
— А вы вроде тоже собирались ехать в Швейцарию? — спросила я и, не дожидаясь ответа, который, конечно, была бы отрицательным, начала рассказывать о Швейцарии и ее красотах.
Видимо, она поняла мое намерение, потому что едва заметно улыбнулась краешком губ. А я тут же перевела речь на интеллект и широкие интересы Ромека. Каждое мое слово было для Тото как острая шпилька. Я специально преувеличивала добродетели Ромека, чтобы сильнее досадить Тото.
Мисс Норман вежливо слушала, а Тото только вытирал пот со лба, не в состоянии возразить ни словом, хотя Ромека не любил и называл его ортодоксом.
Немного погодя я завела с мисс Норман разговор о новейшей французской литературе. Тото, у которого я то и дело спрашивала его мнение, не имел об этом никакого представления и бормотал что-то невнятное. Наконец мисс Норман решила, что ее визит слишком затянулся, и встала. Когда она начала прощаться, я сделала то же самое. Бедный Тото, который, видимо, весь дрожал от мысли, что останется со мной с глазу на глаз и ему придется каяться, на радостях немного оправился и извлек из себя несколько складных фраз.
Мы вышли вместе. Я и далее играла свою роль, изображая из себя наивную ветреницу. Хотя и не надеялась обмануть ее таким образом, но не позволяла начать настоящий разговор. Возле стоянки такси мы попрощались. Я вернулась домой гордая собой. Не всякая женщина постояла бы за себя в такой ситуации.
Назад: Вторник
Дальше: Суббота
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Davidneags
    Hello guys. And Bye. neversurrenderboys ;)