Дневник пани Ганки (Дневник любви)

Суббота

И до сих пор гудит в голове от мыслей, которые невозможно собрать вместе или привести в порядок. Столько вдруг страшных и потрясающих новостей!
Наконец та подлая женщина сбросила маску. Я не могла поверить своим ушам, слушая их разговор. Если бы рядом не было Фреда, то не знаю даже, что сделала бы. Возможно, совершила бы какую-нибудь непоправимую глупость. Был момент, когда я хотела бежать вниз, позвонить в полицию…
Но постараюсь описать все поподробнее. Итак, часов в десять утра мне позвонил Фред и сказал, что скоро к мисс Норман придет тот человек, которому она вчера поставила сорокавосьмичасовый ультиматум. Фред считал — и весьма резонно, — что последующий разговор будет очень важен для меня.
Я быстрее оделась и почти через двадцать минут была уже у него. Когда выходила из дома, Яцек брился в ванной, насвистывая какую-то мелодийку. Могла ли я предположить, что мисс Норман условилась именно с ним? Но не буду забегать вперед.
В номере мисс Норман царила тишина. Фред тоже был видимо взволнован необычной ситуацией. Он ничего мне не сказал, хотя, безусловно, догадывался, что мисс Норман назначила встречу моему мужу. Присутствие Фреда очень поддерживало и успокаивало меня. Любая женщина поймет, что я хочу этим сказать. Близость сильного, смелого и умного мужчины всегда приглушает у женщины чувство опасности, сводит его к минимуму.
Мы сидели молча, и каждый прижимал к уху один из двух наушников. Наконец в одиннадцать, или, может, через несколько минут после одиннадцати, внизу послышался стук в дверь и короткое «Соmе in», которым отозвалась мисс Норман (Заходите (англ.)).
Я сразу узнала голос Яцека. Он сказал:
— Кажется, я пришел вовремя. К вашим услугам. Поскольку оба говорили по-английски, я так и не смогла толком понять, они между собой на «ты» или на «вы». Ведь английское «уоu» может одинаково означать и то и другое. Но, судя по общему тону разговора, пришла к выводу, что Яцек старался говорить как можно официальнее, тогда как она хотела придать разговору более интимный тон. По крайней мере, в начале. Итак, попробую точнее передать то, что я услышала.
Мисс Норман непринужденно сказала:
— Я так долго и терпеливо ждала вашего решения, что несколько лишних минут уже ничего не значат. Прошу садиться. Вот здесь сигареты. А вы осунулись. Вам было бы полезно отдохнуть на Сицилии. Надеюсь, мы поедем туда вместе, я уже даже позвонила в туристическое бюро, узнала о маршруте. Не выпьете рюмку коньяка?
Фред сжал мне руку.
— Врет. Ни в какое бюро она не звонила.
Яцек принужденно засмеялся:
— Вы шутите?.. Ведь я давно сказал вам о своем решении. Я люблю свою жену и не имею ни малейшего намерения расставаться с ней не только навсегда, но и на короткое время. Я люблю ее, понимаете?
— Конечно. Однако для меня это не имеет значения.
— Не имеет? Я могу понять это только как шутку. Что толку, если бы я даже вернулся к вам? Ведь я никогда не буду иметь к вам никаких других чувств, кроме…
Он запнулся, а она подсказала:
— Кроме ненависти?.. Видите ли, как вы уже справедливо когда-то заметили, я не принадлежу к женщинам банальным, ординарным. Собственно говоря, мне совершенно безразлично, какие там у вас ко мне чувства. Ведь и я не утверждаю, что я люблю вас. Или вы об этом другого мнения?
— Я над этим не задумывался, — буркнул Яцек.
— Потому что оно вас не касается, да?.. Нет, я не люблю вас. Просто хочу иметь при себе и для себя. Вы назвали это прихотью. Пусть так. Во всяком случае, я имею средства, которые дают мне возможность удовлетворить эту свою прихоть.
— Вы ошибаетесь, — твердо возразил Яцек. — Единственное, к чему вы можете меня принудить, это… уйти со сцены.
— Ах, какое безрассудство! — засмеялась она. — Вы хотите избежать скандала и уберечь репутацию своей нынешней жены, не так ли? И что же вы достигнете самоубийством? Нет, мой милый. Не будьте ребенком. Ведь вы меня достаточно хорошо знаете: я бы не колеблясь добавила к скандалу, вызванному вашим самоубийством, некоторые сведения, которые выяснили бы скрытые причины этого шага. Нет, друг мой, это не выход.
Внизу наступила тишина. Наконец Яцек отозвался как бы слегка охрипшим голосом:
— Не бойтесь, я сумел бы этому помешать. В его тоне звучала угроза, но мисс Норман беззаботно воскликнула:
— О, вы хотите убить и меня? Какое романтическое приключение! Два трупа в номере отеля! Новая звезда польской дипломатии, один из виднейших представителей варшавского высшего света убивает прекрасную иностранку! Какая добыча для сенсации! Да если бы вы действительно напали на меня, — продолжала она, — если бы даже отняли у меня жизнь, то поверьте, уже на утро все газеты знали бы, что побудило вас к убийству. Думаю, вы уже успели узнать меня настолько, чтобы понять, что я человек предусмотрительный.
Яцек сказал:
— И все же вы хотите, чтобы я к вам вернулся? Хотите вернуть себе мужчину, который готов вас убить?
— Именно так, — подтвердила она. — Это придает ситуации ту пикантность, к которой я всегда стремилась. Да и, наконец, я могу надеяться, могу верить в себя и просто быть уверена, что со временем смогу возвратить вашу любовь.
— Это абсолютно исключено! — взорвался Яцек. — Я уже теперь ненавижу вас! Брезгую вами! Вы это понимаете?
— Понимаю, — холодно отозвалась она. — Но это нисколько не влияет на мое решение. Поэтому повторяю свой ультиматум: или вы до завтра соглашаетесь немедленно уехать со мной и возбудить дело о разводе с вашей нынешней женой, или я буду вынуждена обвинить вас в двоеженстве и предать эту историю широчайшей огласке.
Опять наступило молчание. Потом вдруг послышался стук отодвигаемого или опрокинутого стула. Сердце замерло у меня в груди. Я уже рисовала себе в воображении сцену, которая там происходит: вот Яцек бросился на нее и… Однако вместо отчаянного крика услышала звук приглушенных ковром шагов. Потом все умолкло, и раздался тихий голос Яцека, взявшего себя в руки:
— Не могу поверить, что я так непременно вам нужен. Поэтому предлагаю выкуп.
— Выкуп?.. Мне кажется, вы недостаточно богаты, чтобы располагать суммой, в какую я вас оцениваю.
— Если обратить в деньги все мое имущество, получится примерно полтора миллиона злотых.
— Не очень большие деньги, по сравнению с моими запросами! — засмеялась она.
— Думаю, что смог бы найти еще на несколько сот тысяч. Пусть бы даже мне пришлось навсегда остаться бедняком.
— Нет, это меня никак не устраивает. Если бы я даже сама ничего не имела, то можете поверить, что в любую минуту могла бы разбогатеть. Не все ведь мужчины так боятся совместной жизни со мной, как вы. Ну, оставим этот разговор. Впрочем, поскольку вы уже упомянули о выкупе, то мне пришла в голову совсем другая идея… Одну минуточку, простите…
Я услышала, как она подошла к двери, открыла ее, потом заперла на ключ.
— Видите ли, — сказала она, возвращаясь к прерванному разговору, — осторожность никогда не помешает. А то, что я хочу сказать, никто не должен слышать. Ну, а теперь не выпьете рюмку коньяка? Отличная марка.
В голосе ее звучало как бы облегчение. Я услышала звон рюмок. В первое мгновение меня охватил страх, как бы та преступница не вздумала напоить Яцека каким-то зельем, но я сразу успокоилась, когда в наушнике зазвучал его голос:
— Нет, покорно благодарю, я не буду пить.
— Как хотите, — согласилась она почти весело. — Я думала, так у нас веселее пойдет разговор. Следовательно, должна вам сказать, что есть… что возможны определенные условия… на которых я бы согласилась освободить вас от моей персоны. Прошу только выслушать меня спокойно.
— Заранее уверяю, что соглашусь на любые условия, лишь бы они не затрагивали ни репутации моей жены, ни моей собственной чести.
— Вот как?.. Тем лучше. Думаю, мы придем к согласию.
— Это единственное, к чему я стремлюсь.
Наступила тишина. Очевидно, мисс Норман размышляла, как лучше сформулировать свои условия. Наконец она заговорила:
— У меня есть знакомые, которым очень нужно узнать содержание некоторых документов, и вы могли бы мне в этом посодействовать.
— О каких документах вы говорите?
— О тех, к которым вы имеете доступ по своему служебному положению. — Она приглушила голос. — Их очень тщательно охраняют, а вы сможете без особых усилий счастливо избавиться от меня и от всех последствий вашего двоеженства. Вам просто повезло, что кому-то так понадобились именно эти документы. Таким образом, вы вернете себе покой и семейное счастье, причем никто никогда не узнает, что вы помогли мне ознакомиться с содержанием этих соглашений.
— Каких соглашений? — испуганно спросил Яцек.
— Выслушайте меня до конца. В течение нескольких последних месяцев между Польшей и другими государствами велись переговоры, в результате которых достигнуты определенные условия …
Здесь автор дневника называет документы, интересующие мисс Норман. Но поскольку, по моему мнению, те документы, а также их содержание, и сегодня, как и прежде, составляют государственную тайну, я счел невозможным упоминать о них на печатных страницах. Изъятие этого отрывка нисколько не меняет сути того факта, что мисс Норман потребовала в обмен за свое молчание ознакомить ее с тайными дипломатическими бумагами — безразлично, с какими именно. (Примечание Т. Д.-М.).
— Теперь я вас, наконец, понял, — раздался внизу холодный голос Яцека. — Вся эта комедия с наплывом супружеских чувств была всего-навсего попыткой шантажировать меня, чтобы выведать государственные тайны. Вы — шпионка.
— Я поражена вашей проницательностью, — заметила она иронично. — Не понимаю только, к чему такие прямолинейные определения. Вы не ошибаетесь. И именно такова моя задача — получить документы, о которых я вам сказала. Я их у вас не заберу. Они будут нужны мне на какие-то полчаса. Как видите, мы и так знаем об их существовании. Да и довольно подробно знакомы с их содержанием. Насколько я успела сориентироваться в ситуации за время своего пребывания в Польше, вы легко можете взять или, так сказать, позаимствовать эти бумаги на полчаса, и за это время они будут сфотографированы без малейших повреждений. Я верну их вам в точно таком же виде, как они были, и никто даже не подумает, что они попали в наши руки благодаря вам.
Яцек молчал, и она продолжала:
— И наконец, кроме вас, к тем документам имеет доступ еще несколько человек. И если бы даже что-то выплыло наружу, то никто не сможет доказать, что в этом виноваты вы. Надо лишь немного ловкости, чтобы вся эта операция прошла безболезненно, не вызвав последствий. Со своей стороны обещаю вам сохранить все в полной тайне. Сразу же как будут сделаны снимки, вы получите мое письменное согласие на развод, а также признание, что вы вступили в брак со мной в бессознательном состоянии, одурманенный наркотиками. Одним словом, получите полную свободу.
Яцек продолжал молчать.
— О, я хорошо знаю, о чем вы сейчас думаете. Обдумываете, каким образом отдать меня в руки вашего Второго отдела. Я этого не боюсь. Но поскольку под влиянием минутного умопомрачения или вспышки вы можете сделать такой опрометчивый шаг, хочу вас предостеречь. Ничего вы этим не достигнете. Это было бы так же бесполезно, как и то, что вы послали свою хорошенькую жену в Криницу следить за мной. Она, бедная, так намучилась, обыскивая мои вещи, и ничего не нашла. Даже не получила моей фотографии. Напрасно вы привлекли ее к такой рискованной затее.
— Вы говорите неправду, — сказал Яцек. — Я никогда в жизни не унизил бы достоинства своей жены таким поручением.
— Охотно вам верю. В таком случае она сделала это по собственному почину. Но, право, это неважно. Я только хотела привести вам доказательство того, что я достаточно осторожна и достаточно опытна, так что не оставляю никаких компрометирующих меня следов. Конечно, по вашему обвинению меня могут арестовать и несколько дней, а то и недель, продержать в заключении. Однако доказать ничего не сумеют. И будут вынуждены освободить меня после вмешательства моего посольства, которое также не знает, с какой целью я сюда приехала. Причем учтите: все легко поверят мне, когда я разоблачу мотивы вашего наговора. А кончится все тем, что я таки уеду без нужных мне документов, но вы отправитесь в тюрьму не только как двоеженец, но и с клеймом подлого клеветника, который, чтобы избавиться от своей законной жены, обвинил ее в шпионаже. Да и ваша нынешняя жена, а по сути — ваша любовница, о чести которой вы так заботитесь, тоже не выйдет сухой из воды, поскольку я не буду делать тайны из ее копания в моих вещах. Оба вы будете не очень красиво выглядеть. Пара любовников, прикидывающихся супругами, задумали коварный заговор против покинутой законной жены.
— Ой, какая же вы подлая! — еле слышно прошептал Яцек.
— Это не имеет значения. У нас мало времени, чтобы играть дефинициями. Я хотела только разъяснить вам ваше положение. Оставим при себе то, что вы думаете обо мне и что я о вас. Для наших дел это ничего не значит. Впрочем, чтобы порадовать вас, могу сказать, что когда-то я действительно была с вами счастлива и за свою теперешнюю задачу взялась с огромной неохотой. Взялась только потому, что это должно быть мое последнее поручение в разведке. Достав эти документы, я получу свободу и смогу, наконец, начать спокойную частную жизнь. Но поскольку условием моего освобождения поставлено получение именно этих документов, вы можете быть уверены, что я не остановлюсь ни перед чем, чтобы выбить их из вас. Вот все, что я хотела сказать. Каков же ваш ответ?
— Вы ошиблись, — спокойно сказал Яцек. — Я вполне осознаю весь трагизм моего положения. Но предпочитаю охотнее принять на себя все возможные последствия, чем стать предателем. Поэтому честно предупреждаю вас: я сделаю так, как велят мне моя честь и совесть. Возможно, я не сумею доказать, что вы шпионка, но мой долг — составить соответствующее донесение. Прощайте.
— Подождите минутку, — задержала она его. — Я не требую от вас немедленного ответа. И хочу предостеречь от опрометчивого поступка. Вам потребуется некоторое время, чтобы все хорошо взвесить. А прежде всего, подумать о том, что дело это касается не только вас, но и вашей жены. Может, вы бы посоветовались с ней…
— Неужели вы думаете, что моя жена станет подталкивать меня к измене? Если да, то вы глубоко ошибаетесь, так же как и тогда, когда представили себе, что я способен на эту подлость. Предупреждаю, что прямо отсюда я пойду и заявлю на вас. Убежать вам не удастся.
Мисс Норман громко засмеялась:
— А я и не подумаю бежать! Будьте же все-таки рассудительны. Вы сейчас так возбуждены, что легко можете допустить ошибку, о которой потом будете сожалеть. Буду с вами вполне искренна. Я хорошо чувствую, как тяжело вы переживаете в эти минуты. И, несмотря на всю вашу неприязнь ко мне, симпатизирую вам ничуть не меньше. Вы и теперь тот самый добрый и благородный молодой человек, которого я так когда-то любила. Именно поэтому я хотела бы, очень хотела бы как-то облегчить ваше положение. Поверьте моему слову. Вы ведь прекрасно знаете, что я вас не боюсь, так что мне нет нужды кривить душой. Мы играем с открытыми картами. Правда, карты эти не очень привлекательны: с одной стороны — шантаж и шпионаж, с другой — двоеженство и донос, — но это еще отнюдь не означает, что у нас не осталось других душевных порывов. Так вот, я не желаю вам зла! Не хочу, чтобы вы вспоминали меня как омерзительную гадину! Вы мне верите?..
Эта страшная женщина, как я теперь убедилась, непревзойденная лицемерка. Достаточно сказать, что я сама, слушая ее, готова была поверить в искренность ее добрых намерений. Я! И не видя ее! Так чего уж требовать от Яцека, на которого она могла влиять не только точно рассчитанными модуляциями голоса, но и целым арсеналом мимики и жестов, взглядов и улыбок! Увы, а я не могла его предостеречь! Впрочем, может, и хорошо, что не могла!
Яцек остановился и сказал:
— Хотел бы вам поверить…
Это прозвучало довольно неуверенно, но ей было достаточно, чтобы возобновить свою дипломатию. Она начала доказывать, что сама изнемогает под навязанным ей бременем шпионской работы и что, согласившись на компромисс, Яцек не только спас бы себя, но и избавил бы ее от этих безжалостных грубых начальников, совершенно лишенных сердца. И, в конце концов, так все обернула, что получалось, будто это она, несчастная и затравленная, ждет от Яцека спасения.
Она таки убедила его, что и не думает об отъезде, и дала ему время на размышления до двенадцати часов завтрашнего дня. К тому же взяла с него слово, что он посоветуется со мной. Как видно, в своем высокомерии она рассчитывала на мой испуг и считала, что я глупее нее… Тем лучше! Скоро увидит, как иметь со мной дело.
Только я услышала, что внизу за Яцеком закрылась дверь, так сразу же захотела ехать домой, но Фред задержал меня:
— Погоди. Своего мужа ты застанешь дома и потом. В конце концов, можешь позвонить ему, чтобы подождал тебя. А здесь, я уверен, мы услышим такие вещи, которые могут нам очень пригодиться.
— О чем мы можем еще узнать!
— Ба! Неужели ты думаешь, что та пани действовала по собственному почину? Не сомневаюсь, что она сейчас будет отчитываться своему начальству о разговоре с паном Реновицким. Ведь если бы… — Он вдруг замолчал и поднял вверх указательный палец. — Внимание!
По его примеру я тоже припала к наушнику. Он был прав: мисс Норман разговаривала с кем-то по телефону.
Теперь, когда мы уже знали, что она шпионка, нас было невозможно обмануть. Хотя она и говорила якобы о каких-то торговых делах — о сроках уплаты, о векселях, импорте и так далее, — мы понимали, что это просто условные обозначения, а на самом деле она отчитывается о своих переговорах с Яцеком. Это было совершенно ясно, и Фред (вот гениальная голова!) начал быстро записывать все, что она говорила. Когда закончила, мы стали расшифровывать содержание всего разговора. Задача наше облегчалась тем, что мы знали его предмет: дело Яцека.
Фред показал себя незаурядным мастером разгадывать загадки, да и несколько моих замечаний очень пригодились. Через час мы уже имели полную картину. Из нее следовало, что мисс Норман верила в уступчивость Яцека, а особые надежды возлагала на мое влияние на него. Она также давала понять своему собеседнику (видимо, какому-то главному шпиону), что Яцек ничего не подозревает.
Именно этого мы долго не могли понять. Что же еще он должен был бы подозревать? И тут Фред выдвинул очень вероятное предположение. По его мнению, это могло касаться только документа, подтверждающего их брак. Во всяком случае, некоторые слова той женщины вроде бы свидетельствовали, что такого документа у нее нет. А может, даже его вообще не существует.
В разговоре по телефону мисс Норман дважды подчеркнула требование «приготовить средства для оплаты». Это могло означать, что, получив ожидаемые дипломатические бумаги, она непременно должна была отдать Яцеку брачное свидетельство. Фред зашел в своих предположениях так далеко, что подверг сомнению сам факт двоеженства. Он упорно утверждал, что никакого брака вообще не было, а если и был, то ненастоящий, фальшивый.
Потирая руки, он сказал:
— Во всяком случае, положение не такое уж и опасное — благодаря этому моему аппаратику. Понимаешь?.. Теперь твой муж имеет свидетеля своего разговора с мисс Норман.
— Оно-то так, — заметила я. — Но ведь ты не захочешь признаться, что подслушивал.
— Почему нет? Если нужно будет, признаюсь. Ведь это моя профессия. Я детектив. Придется только, конечно, открыть, что я следил за мисс Норман по твоему поручению.
— Это очень обидно. Вся эта история получит огласку, да и вообще я не вижу, какая бы нам с Яцеком была от этого польза.
— Очень большая. Прежде всего — мы выбиваем оружие из рук той женщины.
Благодаря тому, что я слышал весь разговор, твой муж, составляя свое заявление, может сам сразу сказать: «Эта женщина шантажировала меня вымышленным двоеженством, чтобы добиться от меня секретных государственных документов. А мой детектив, пан Фред Ван-Гоббен, был свидетелем того разговора».
— Ну и что с того?
— Как это что? Мисс Норман немедленно арестуют, она не сможет отпереться от своей шпионской деятельности, и никто не поверит ее историйке о бракосочетании.
— Но ведь она открыто угрожала Яцеку, что в случае его ареста кто-то другой непременно разгласит его двоеженство.
— Дорогая, поверь моему опыту. Я уверен, что это просто обычный и широко применяемый у преступников способ шантажа, точнее — попытка отвлечь от себя опасность. А на самом деле никто после ареста, как правило, ничего не разглашает по той простой причине, что или нечего разглашать, или же спасая собственную шкуру, предпочитает оставить сообщника на милость судьбы.
— И все же, Фредди, мне страшно подумать, что будет, если это не пустая угроза.
— А есть ли другой выход? Ведь твой муж не согласится выполнить ее требование?
— Наверняка нет.
— И ты не станешь уговаривать его сделать это?
— Никогда и в мыслях такого не имела.
— Тогда надо действовать. Будет разумнее, если ты сейчас же поедешь домой и расскажешь мужу о том, что мы слышали его разговор с мисс Норман.
Я испугалась:
— Как это — мы? Тогда придется рассказать ему все. Фред засмеялся:
— Нет, всего рассказывать не надо.
— Но то, что я давно уже знала о его двоеженстве, что обратилась в ваше бюро в Брюсселе, что… целыми часами была с тобой вдвоем в номере отеля…
Он развел руками.
— Ничего не поделаешь. Другого выхода нет. Да, впрочем, тебе не обязательно признаваться, что ты прочитала адресованное ему письмо. Он наверняка поверит, если скажешь, что сразу же после его признания решила, не теряя времени, действовать по собственному усмотрению и обратилась в наше бюро за помощью.
— Ты прав, — согласилась я.
— Что касается того, что мы оставались вдвоем без свидетелей… Ты же сама говорила, что твой муж безгранично тебе доверяет.
— Оно-то так, дорогой, но я хотела бы подать все это как-то иначе.
Фред покачал головой.
— Не вижу другой возможности.
Немного посовещавшись, мы решили, что я поеду домой, а Фред останется караулить у наушников. Условились поддерживать связь по телефону, сообщая друг другу все новости. А так как Яцека дома я не застала — он оставил записку, чтобы я ждала его, — то я села и начала записывать события, которые так глубоко потрясли меня.
Душу мою охватывает тревога: хоть бы Яцек тем временем не допустил каких-либо опрометчивых поступков!
Сейчас, когда я пишу эти слова, часы бьют пять, а его еще нет.
Назад: Пятница
Дальше: Суббота, вечер
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Davidneags
    Hello guys. And Bye. neversurrenderboys ;)