Королевский казначей

Книга: Королевский казначей
Назад: Глава 2
Дальше: Глава 4

Глава 3

1
Жак Кер заканчивал завтрак, когда заскрипела дверь и в камере появился губернатор.
Август де Ленвэр был очень нарядно одет. Поверх синего камзола был накинут белый плащ, в шляпе торчало белое перо. Он зацепился пальцами за пояс и огляделся вокруг. Де Ленвэр увидел яркий свет, льющийся из окна, обратил внимание на чистоту и порядок в камере.
— Вы живете в приличных условиях, — сказал он неприязненным тоном, явно давая понять, что это ему не нравится. — Но так будет уже не долго. Я пришел сказать, Жак Кер, что суд над вами начнется сегодня же, через полчаса. Наверное, вам захочется привести себя в порядок, прежде чем вы появитесь внизу.
Кер недоуменно смотрел на губернатора.
— Суд начнется сегодня! — воскликнул Кер. — Но, господин губернатор, этого не может быть!
— Я вам сказал правду, и вы это скоро поймете!
— Вам и судьям известно, что меня об этом не предупреждали.
— Я предупреждаю вас сейчас! Кер зло рассмеялся:
— Вы хотите надо мной подшутить. Что я могу сделать за полчаса? Мне ничего не сказали о доказательствах, на которых основано это ужасное и лживое обвинение. Как я в таком случае смогу защищаться? Судьям известно, что у меня не было возможности собрать свидетелей защиты?
— Вы задали два вопроса, и я отвечу на них в порядке очередности, — заявил губернатор. Он поднял вверх один палец. — Первое. Суд решил, что вам не следует знать об обвинении. Если вам все станет известно, вы предстанете перед судом с хитрыми рассуждениями и попытаетесь защищаться. — Де Ленвэр загнул второй палец. — Второе. Свидетелей защиты не позволено вызывать. Так что вам должно быть ясно, что если суд открывается сегодня, вам от этого не будет ни холодно, ни жарко. А тянуть время — это ведь все равно не принесло бы вам никакой пользы.
Кер был ошеломлен речью наглого толстяка.
— Господин губернатор, но это все не соответствует установленным правилам! Неужели я правильно вас понял: мне что, не позволяется вызывать свидетелей?! Как я могу доказать свою невиновность, если будут заслушаны фальшивые показания этой женщины и тех, кто ее поддерживает?
Август де Ленвэр улыбнулся:
— Жак Кер, вам давно следует понять: вам нечего ждать. Вам все равно не удастся доказать свою невиновность.
Обвинение против вас сильное, и его никак не поколебать. Он еще раз оглядел камеру. — Вам что-нибудь нужно до того, как вы отправитесь вниз? Вам приносили утром горячую воду? Я отдал приказание, чтобы вам ее принесли. У вас есть чем побриться? Мне нравится, когда мои арестованные приходят на суд в приличном виде.
Кер пристально посмотрел на де Ленвэра.
— Мне действительно очень повезло. Мне не позволено защищаться. Я буду присутствовать на заседании суда молча, как будто мне в рот затолкали кляп. Но зато мне предложили прибор для бритья и горячую воду. О чем я еще могу мечтать? — Кер засмеялся. — Вы так любезны! Я постараюсь отплатить тем же и не создавать вам и вашим сообщникам никаких сложностей.
2
Заседание суда началось в главном зале, в центре стояли стол и пять кресел. На судьях были роскошные мантии с отделкой из горностая, их черные капюшоны были украшены геральдическими лилиями. С четырех сторон стол заседателей окружали высокие стулья, на которых восседали уважаемые гости. Кер позже узнал, что эти «уважаемые» буквально передрались, чтобы получить там места. В зале присутствовали не только мужчины, но и женщины. Все были очень возбуждены.
Следующий ряд занимали служащие суда и адвокаты. Рядом стоял стул с низкой спинкой. Он был предназначен для заключенного — туда были устремлены взгляды всех собравшихся.
Когда Жака Кера ввели в зал, все места уже были заняты. Ему удалось взять себя в руки, казалось, в его глазах застыла холодная улыбка. Кер остановился и обвел глазами зал. Он смотрел на разряженных дам и господ.
— Мне оказана удивительная честь, — заметил Кер. — Многие месяцы я содержался в изоляции, но судить меня будут при полном свете дня и даже с помпой. Здесь собралась удивительная компания. Я вижу всех моих открытых врагов. Они ждут для себя выгод после моего падения. Здесь собрались мои должники. Но, уважаемые судьи, и дамы, и господа, мне придется заметить, что здесь почему-то нет моих друзей.
В зале наступила тишина. Вдруг кто-то громко захохотал. Вскоре смешки пробежали по рядам, и даже адвокаты, самые выдержанные люди, начали хихикать.
— Вам это может показаться странным, но у меня есть друзья, — продолжал Кер. — Я и не ждал, что они окажутся здесь. Я думаю, господа, что они сейчас наверняка находятся на улицах, ведущих к этой тюрьме. Я уверен, что они стоят на площади у храма и их больше интересует исход суда, чем тех, кто находится здесь. Я уверен, что во всей Франции глаза миллионов моих друзей смотрят в этом направлении. Все они сердечно молятся за простого человека, который стал королевским казначеем и сыграл необычную роль в освобождении страны от ненавистных захватчиков.
Гийом Гуффье, сидевший в центре стола для судей, резко заявил:
— Обвиняемый, займите свое место, чтобы мы могли начать суд.
Кер внимательно взглянул на судей. Он переводил взгляд с одного на другого — и его глаза перестали улыбаться. Взгляд сделался твердым, внимательным. Он был готов к борьбе.
— Когда я был королевским министром, я очень трезво оценивал обстановку и совсем не обольщался на свой счет — я прекрасно знал, что у меня много завистников, а значит, врагов. Но особенно ненавидели меня трое. Я просто не давал им покоя. Хотите знать, кто это? Да, пожалуйста, я не намерен скрывать эти имена: Гийом Гуффье, Антуан де Шабанн, Отто де Кастеллан. Интересно, это простое совпадение или указание на характер процесса, который состоится здесь сейчас? — Именно эти три человека находятся в данном зале в качестве моих судей! Но даже присутствие моих самых злобных врагов среди пяти судей не является самым большим шоком, который мне пришлось пережить сегодня. Я не поверил собственным глазам, увидев Жана Дювэ, королевского главного прокурора, и Жана де Барбена, королевского адвоката, оба они выступают в качестве судей. Объявив меня виновным, они сядут вместе с остальными судьями и помогут вынести вердикт. Это будет венцом их усилий. — Жак Кер повысил голос, и он эхом отзывался в зале. — Вот самая большая насмешка над праведным судом! После этого мы сможем увидеть, как в университетах студенты начнут взбираться на кафедры, чтобы присвоить себе ученую степень, а грешники сами будут отсылать себя в рай! После этого мы можем окончательно признать, что справедливость покинула наши суды, а невинные люди находятся в зависимости от лжецов и обманщиков!
В зале началось волнение. Из-за загородок, где столпилось немало народа, пришедшего позже, были слышны громкие комментарии и звуки ударов — явное доказательство того, что слова обвиняемого вызвали неоднозначную реакцию.
Дамы начали перешептываться, прикрываясь веерами, а господа в бобровых шапках открыто возмущались наглостью обвиняемого. Гийом Гуффье яростно колотил по столу, требуя восстановить порядок.
— Никаких речей! Тишина! — орал он.
Кер некоторое время помолчал, а затем воспользовался тишиной, чтобы закончить свое выступление.
— Мои слова не предназначены для ушей суда, — заявил он. — Я не надеюсь на снисходительность этих судей, и меня не страшит тот факт, что эти слова лишь усугубят мое положение. Я надеюсь, что моя речь достигнет ушей тех мужчин и женщин, что толпятся на улице перед тюрьмой, заполняют кафедральную площадь. Вскоре, господа, об этом станет известно всему народу Франции. Я хочу, чтобы мои друзья понимали, в какой обстановке происходит это судилище. Я надеюсь, что мои соотечественники и впредь будут уважать Жака Кера, — ведь они твердо знают, что он невиновен. Несмотря ни на какие вынесенные вердикты.
Кер замолчал, медленно обвел взглядом сидевших в зале и опустился на стул. Он положил ногу на ногу, взмахнул рукой, как бы давая понять, что теперь суд может начать заседание.
3
Первым свидетелем была служанка Агнес Сорель, сгорбленная маленькая женщина. Когда ей задавали вопросы, она то плакала, то кричала, то начинала задыхаться и ловить ртом воздух. Видно было, что эта несчастная боится всего и всех. Ее допрашивал сам Гийом Гуффье. Сначала он уточнил ее имя и род занятий.
— Вы постоянно видели леди Агнес во время ее длительной болезни?
— Да, сударь. Я всегда находилась с ней и спала рядом с ее постелью… если только я могла заснуть, сударь, а это было весьма редко, потому что я постоянно беспокоилась из-за госпожи Агнес. Я помогала ей приводить себя в порядок и дважды в день мыла ее душистой водой…
— Я уверен, что вы хорошая служанка, но… Плаксивую свидетельницу ничто не могло остановить.
Продолжая всхлипывать, она подробно рассказывала о распорядке дня больной страдалицы. Она поведала суду о том, как мыла свою госпожу, расчесывала ей волосы и подстригала ногти. Гуффье не смог остановить женщину и передал ее Дювэ, генеральному прокурору. Дювэ был опытным человеком и мог остановить любого болтуна, так он и поступил в данном случае.
— Вы говорили, что ваша госпожа никому, кроме вас, не позволяла видеть ее во время болезни. Это относилось и к личному врачу Агнес Сорель? — Голос прокурора был строгим, и женщина мгновенно перестала болтать.
— Да, сударь. Когда он приходил, в комнате всегда царила темнота.
— Но, наверное, там горели свечи?
— Не всегда.
Жак Кер был доволен ходом допроса. «Когда я буду задавать вопросы этой женщине, — подумал он, — ей придется признать, что сделать, к сожалению, ничего уже было невозможно: Агнес Сорель умирала, и всем это было известно. Позже я получу такие же показания и от самого врача».
Когда начался допрос, Кер почувствовал, что у него появился азарт, кроме того, в нем проснулась надежда. Он не хуже любого адвоката разбирался в законах и был уверен, что легко сможет найти несоответствия в обвинении.
Дювэ продолжал допрос свидетельницы:
— Вас не было с госпожой Агнес утром восьмого февраля, когда ее навещал Жак Кер?
— Нет, сударь. — Служанка сказала это так, будто ее отсутствие явилось настоящей катастрофой, ошибкой, приведшей к страшным последствиям. — Я не хотела, чтобы мадам Сорель виделась с этим господином, и говорила, что она слишком слаба, будет лучше, если мы отошлем его прочь.
Прокурор потребовал, чтобы свидетельница подробно рассказала о том, что случилось в то утро.
— Госпожа провела неспокойную ночь и утром была очень слаба. Но она настаивала на том, чтобы повидать королевского казначея, и потребовала, чтобы ее перенесли в маленькую комнату, там она могла лежать в темноте за деревянной решеткой. Я помогла перенести госпожу, но не стала открывать окно и начала уборку. Я была занята своим делом, когда вдруг увидела госпожу де Вандом, стоявшую у двери. «Он привел с собой даму, — сказала она, имея в виду господина Кера. — Эта девушка так похожа на нашу госпожу, что их просто невозможно отличить!» Я возразила госпоже де Вандам, сказав, что это невозможно, что наша госпожа — самая прекрасная женщина в мире и никто не может быть на нее похож. Мадемуазель Вандом резко тряхнула головой и продолжала: «Иди и посмотри сама. Она сидит в холле, ожидая его, и выглядит весьма напуганной». Я продолжала убирать, а госпожа Жанна де Вандам сказала: «Я хочу посмотреть, что делает этот человек». Она исчезла, а через несколько минут и я вышла в холл, чтобы взглянуть на девушку, которая была похожа на госпожу Сорель. В холле никого не было, и я подумала: «Может, Жанна де Вандом и благородного происхождения, но она постоянно что-то придумывает и вечно все путает».
Жанна де Вандом пришла в кухню очень возбужденная и заявила, что Жак Кер посмел открыть окно в комнате, где лежала госпожа, и что она видела, как он давал госпоже выпить какую-то жидкость. Я сразу поспешила на помощь своей госпоже, но врач остановил меня, сказав, что сам пойдет к госпоже Агнес, а коли понадобится помощь, непременно даст мне знать. Я пыталась объяснить ему, что мое присутствие там необходимо, но доктор резко приказал мне: «Подготовьте комнату для госпожи. Она грязная, и воздух там ужасный. Зажгите лимонные палочки для очищения воздуха».
— В каком состоянии была ваша госпожа, когда ее принесли обратно в комнату? — спросил Дювэ.
— Сударь, госпожа была в сознании, но очень слаба, я испугалась, решив, что она умирает. Я спросила: «Дорогая госпожа, что с вами сделали?» Она открыла глаза, но, казалось, не узнавала меня. Тогда я спросила у врача: «Она умирает?» Он мне ответил сердитым голосом… Сударь, он не был зол, потому что он — очень добрый: «Конечно, она умирает».
— Он пытался помочь госпоже Агнес Сорель?
— Да, сударь. Он жег у нее под носом перья. Она снова открыла глаза и проговорила таким слабым голосом, что я едва ее слышала: «Неужели я еще жива?» Казалось, сударь, она не была рада этому.
— Вы оставались в спальне после того, как госпожа вернулась туда?
— Конечно, сударь. Неужели вы думаете, что я могла оставить одну мою бедную госпожу? Я не оставляла ее ни на секунду до следующего утра, когда господин де Пуатеван объявил, что мадам умерла.
— Вы не поняли, что она умерла, до того, как об этом объявил врач?
Служанка мастерски разыграла сцену отчаяния.
— Нет, милорд, — наконец проговорила она, громко сморкаясь в огромный платок. — Она столько времени тихо лежала… Дюжину раз я уже думала, что она умерла, но когда спрашивала врача, он мне отвечал, что госпожа еще дышит. А тут он сказал: «Она умерла, Бенедикта». Мне казалось, что он объявил о конце света.
Гуффье сделал знак судьям — и они начали совещаться, Это продолжалось несколько минут.
Пока судьи шептались, в зале немного разрядилась обстановка. Люди начали переговариваться, кто-то смеялся.
— Вам известно, что заключенный дал вашей госпоже, когда оставался с ней один на один?
— Нет, сударь.
— Жанна де Вандом с вами позже говорила об этом?
— Нет, сударь. Как только моя госпожа умерла, госпожа де Вандом забрала с собой ребенка и покинула это место. Я ее больше не видела.
— Господин де Пуатеван говорил об этом? Служанка была поражена:
— Со мной, сударь? Нет, конечно, сударь. Он никогда с нами о таких вещах не говорил. Никто из нас не посмел бы задавать ему вопросы. Он бы нас за это сильно отругал. Но… — служанка поспешила исправиться, — сударь, господин де Пуатеван, он такой ведь всегда любезный… он всегда хорошо относился к нам. Но нет, он ничего мне не говорил…
— С того момента, как вы узнали, что Жак Кер дал вашей госпоже какую-то жидкость, в доме никто не сомневался, что госпожа Агнес умирает?
Вопрос был так запутанно и неграмотно сформулирован, что Жак Кер с трудом сдерживался, чтобы не выступить с протестом. Казалось, служанка вообще не поняла, что от нее хотят. Она переминалась с ноги на ногу, хмурилась, сопела, а потом ответила:
— Нет, сударь, все прекрасно знали, что нет никакой надежды на то, что она выживет.
— Все. Вы можете идти. Тут поднялся Жак Кер.
— Господа заседатели, мне хотелось бы задать свидетельнице несколько вопросов.
Он взглянул на служанку и улыбнулся ей. Она снова заняла место свидетеля.
Гуффье повернулся и уставился на заключенного. На его лице было такое жестокое и хищное выражение, что Керу стало не по себе.
Председательствующий заявил:
— Обвиняемый не может задавать вопросы свидетелям. Пусть заключенный займет свое место.
Кер, казалось, потерял дар речи. Ему не разрешили вызвать собственных свидетелей, а теперь еще не позволяют задавать вопросы свидетелям обвинения. Кер сначала растерялся, но, увидев наглую усмешку на физиономии Гуффье, сразу пришел в себя.
— Заключенным всегда позволяют задавать вопросы свидетелям обвинения. Как иначе можно выявить правду в их показаниях? Господа, в подобном праве не отказывают даже самым закоренелым преступникам…
— Жак Кер, вам в этом праве отказано!
— Это значит, что я не смогу защищаться?
Гуффье окинул взглядом судейских чиновников, у одного из них на коленях лежали какие-то материалы. Чиновник быстро вскочил на ноги.
— Когда заслушают всех свидетелей, обвиняемому дадут возможность сделать заявление, — сказал Гуффье. — До тех пор он не имеет права вставать и обязан молчать.
— Почему я должен молчать, когда мою судьбу решают судьи, лишающие меня самых элементарных прав? Это невиданное нарушение законности. Такие права любой нормальный суд предоставляет даже самым отпетым мошенникам.
— Заключенному известно, что существуют методы, с помощью которых можно добиться послушания. Надеюсь, что нам не придется прибегать к ним. Но если он будет настаивать…
— Должен сказать вам, Гийом Гуффье, что я не собираюсь молча принимать подобную наглую несправедливость.
— Значит, придется действовать по-другому, — сказал Гуффье. Он снова кивнул чиновнику: — Выполняйте заданные инструкции.
Служащий прошел через зал и очутился рядом с заключенным. В руках он держал что-то вроде капюшона.
— Если заключенный еще раз попытается говорить без позволения судей, вы должны надеть ему это на голову, — скомандовал Гуффье. — Внимательно следите за ним. Нас никто не должен прерывать, и кроме того, никто не смеет высказывать крамольные идеи в суде, которому король поручил справедливо рассмотреть дело. — Гуффье повернулся к судейским чиновникам. — Готов следующий свидетель?
Назад: Глава 2
Дальше: Глава 4
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Askerjig
    StandART. Разработка И Создание Сайтов Статейное Продвижение Сайта. Как Правильно Раскрутить Сайт Статьями? Нужно Только Составить Рекламу И Определить Что Такое Статейное Продвижение Самостоятельное Продвижение Сайта В Яндексе