Королевский казначей

Книга: Королевский казначей
Назад: Глава 6
Дальше: Глава 8

Глава 7

1
В тот день аббат решил обедать в трапезной, где обычно принимали пишу монахи. Согласно правилам, на нем было кольцо епископа и он сидел в центре возвышения. С двух сторон от него сидели приглашенные придворные. Аббат молча наблюдал за монахами. Сначала гости с неудовольствием хлебали жидкий супчик. Но потом их побаловали пикшей, жареной олениной и прекрасными булками с приправой из имбиря. Гости запивали еду прекрасными винами из монастырских подвалов и, казалось, все были очень довольны.
Аббат во всем сохранял умеренность и ел то же, что и остальные монахи, — сушеные бобы, сыр и хлеб.
— Господа, я очень расстроен, — сказал аббат, когда обед подошел к концу. — Король оказал нам огромную честь тем, что приехал сюда, и этот факт будет зафиксирован в исторических записях. Все будут вспоминать об этой чести с гордостью. Но должен вам признаться, что все это подрывает дисциплину монахов.
Один из гостей, который с явным удовольствием попивал винцо, небрежно заметил:
— Наверное, членам монашеского ордена будет приятно снова увидеть жизнь по другую сторону монастырской стены.
Аббат сразу решительно среагировал на нежеланную ересь. Казалось, он пытается затоптать противное насекомое каблуком сандалии.
— Мои милые братья вступили в орден, чтобы отказаться от контактов с земной гордыней и различными грехами, — заявил он. Его голос окреп, и он начал ораторствовать. — Они оставили позади себя искушение жизнью и похоть плоти. Но как бы низко они ни опускали глаза, когда идут по территории аббатства, они все равно видят, что вокруг творится. Господа, я должен признать, что вы внесли в нашу скромную жизнь проявления опасных и неприятных форм внешней жизни. — Аббат резко оттолкнул от себя чашу с вином, как будто она была воплощением того мира, которого следовало избегать. — Взгляните на монаха в другом конце зала. Он стоит неподвижно, и руки у него скрещены на груди. Это брат Пеллион. Его застали, когда он болтал и смеялся с горничной одной из ваших дам. — От возмущения голос у аббата стал низким. — Эта служанка — очень нахальное создание с распутным языком, и в ее глазах можно прочитать животную похоть. Брат Пеллион стоит на этом месте уже два дня, и во все это время он не получил ни кусочка еды. Он продолжит стоять здесь и в то время, пока мы будем принимать пишу. Это наказание продлится до тех пор, пока я не освобожу его или он сам не свалится от усталости. Господа, боюсь, что его ждет последнее.
Один из гостей попытался протестовать:
— Не кажется ли вам, что наказание слишком сурово по сравнению с проступком?
Аббат проглотил корочку хлеба с таким видом, словно это была горечь.
— Его проступок! — воскликнул он низким голосом. Аббату очень хотелось прочитать по этому поводу лекцию, но он с трудом сдержался. — Я ввел новые правила, и они будут действовать до тех пор, пока у нас гостит двор, — заявил он после недолгого молчания. — Наших братьев не за что винить. Они — бедные запутавшиеся люди. Но их следует ограждать от заражения земными грехами. Каждого брата мы посылаем к врачу, и тот пускает ему кровь. После этого у него будет возникать меньше соблазнов плоти. Монахи не могут бездельничать. Все свободное время они должны проводить в библиотеке, занимаясь чтением богоугодных книг. Раньше в течение получаса во время обеда они могли переговариваться с другими братьями. Я отменил это правило — и они станут есть молча.
Сначала гостям было не по себе, потому что в зале стояла тишина. Члены религиозной общины молча поглощали жалкую пищу, и в комнате раздавался только скрежет ложек по мискам и шарканье сандалий монахов, разносивших пищу. Монахи выражали желания с помощью жестов. Если на двух руках большие и указательные пальцы собирались в кружок, это значило: «хочу хлеба». Если кончик указательного пальца касался первого сустава большого пальца, это означало: «передайте мне бобы». Сжатые ладони говорили о желании получить кусок сыра. В начале трапезы брат, сидевший неподалеку от возвышения, забылся и заговорил. Аббат сразу обратил на него укоризненный взор — бедняга тут же замолчал, и в воздухе раздалось эхо, как бывает, когда внезапно рвется струна музыкального инструмента. Головы монахов еще ниже склонились над тарелками, а аббат продолжал гипнотизировать провинившегося. В зале царила мертвая тишина, не было слышно и шороха сандалий по каменному полу.
— Брат Пеллион отвечал у нас за ванную комнату, — продолжал аббат. — Я ждал трудностей, когда члены двора, не живущие здесь, стали обращаться к нам с просьбами принять ванну. Я приказал раздать желающим куски бумаги, где указывалось бы определенное время. Но брат Пеллион — он из города — начал вести разговоры со слугами желающих принять ванну. Это было проявлением его слабости. Слуги приходили сюда от имени своих господ и… Было ясно, что аббат хотел сказать «и дам», но эти слова застряли у него в горле. — Мне пришлось заменить его братом Иосифом. Он стар, и у него видит только один глаз.
В этот момент в зале появились двое королевских слуг в зеленых одеждах. На головах они несли нагруженные подносы, и все сразу отвлеклись от речи аббата. Тот резко спросил:
— Брат Арманд, в чем дело?
Келарь, что отвечал за еду, поспешил все ему объяснить:
— Это пожаловали нам с королевского стола для наших братьев, святой отец.
— Но без моего позволения ничего не должно появляться на столе. — Святой отец так нахмурился, что перед ним побледнел бы сам король Франции. — Что же нам прислали? Хотя, может быть, несколько поздно спрашивать об этом.
Казалось, что келарю не очень хотелось ему отвечать.
— Творожной запеканки, — наконец промолвил он.
— Творожная запеканка?! Какой смысл пускать монахам кровь, если они станут поглощать такую вкусную и питательную пищу?! Брат Арманд, это вы виноваты, потому что ничего не сказали мне об этом раньше.
На лавках, где сидели монахи, началось оживление. Огромные куски запеканки, посыпанные корицей, исчезали в глотках монахов с такой скоростью, что вскоре на блюдах ничего не осталось.
Монахи громко чмокали и с удовольствием облизывали губы. Было видно, что вкусная еда порадовала соскучившихся по хорошей пище людей.
Аббат слабо улыбнулся гостям.
— Мне следует передать благодарность его королевскому величеству. Но совесть заставляет меня сказать, что их духовное благополучие не зависит от его очень щедрых рук.
Братец Иосиф, несмотря на преклонные годы и только один зрячий глаз, смог ухватить большой кусок угощения. Он продолжал жевать, когда был отдан приказ встать из-за стола. Поднимаясь, брат Иосиф подмигнул толстому священнику, сидевшему напротив него. Последний прекрасно понял его и пошел за братом Иосифом в конце процессии. Новый распорядитель банных процедур начал говорить, не шевеля губами. Он научился этому за многие годы монашеской практики. Говорил он очень тихо.
— Брат Оссиприан, это будет сегодня днем. Сегодня. Вы понимаете, что от вас требуется?
Брат Оссиприан согласно кивнул.
Брата Иосифа такой ответ не удовлетворил, и он продолжал повторять, что должен был сделать его товарищ. Брат Оссиприан был главным плотником в монастыре и проводил много времени в темной мастерской, расположенной в подвале.
— Ты не должен ни на секунду покидать свое рабочее место. Имеется договоренность, что король и сопровождающие его лица пройдут по винным погребам и через час окажутся в твоей мастерской. Король является весьма пунктуальным человеком, но по пути могут быть задержки. Теперь слушай меня очень внимательно. Ты оставишь приоткрытой дверь в ванную комнату и начнешь что-либо делать неподалеку от нее. Когда появится король, тебе следует три раза громко стукнуть молотком. Тебе все понятно? Запомни, брат Оссиприан: не два или четыре удара, а три! И они должны быстро следовать один за другим. Три удара, брат Оссиприан! Ты не должен ошибиться.
— Хорошо, брат Иосиф, — шепнул плотник. — Три удара молотком. Три быстрых удара. Я не ошибусь.
Во время разговора они проследовали мимо молчавшего наказанного монаха, брата Пеллиона. Не отрывая глаз от пола, новый заведующий баней рукой коснулся рясы наказанного и опустил в его боковой карман изрядный кусок сыра. Брат Пеллион, не шевеля губами, прошептал:
— Благослови тебя Боже, старина!
Длинная процессия разбилась на отдельные фигуры у выхода из трапезной. Братья разошлись, чтобы выполнять свои задания. Пожилые монахи направились к выходу в сад. Их никто не мог подслушать, но они были настороже.
— Ты подашь сигнал только в том случае, если в подвал войдет король, — продолжал шептать брат Иосиф. — Если впереди войдет кто-то другой, не обращай на них внимания. Ты меня понимаешь? — Через секунду он добавил: — Брат Оссиприан, нас хорошо отблагодарят.
2
Рено де Бюрей был прекрасно осведомлен о любви короля к мельчайшим деталям различных мероприятий. Ему легко было намекнуть на то, что дела в аббатстве обстоят не очень хорошо. Честно говоря, это не входило в функции короля, потому что аббат сам должен был заниматься хозяйственными делами и следить за духовностью своих монахов.
— Ваше величество, всем известно, что аббат все время жалуется, мол, с вами к ним пожаловало очень много народу, — заметил де Бюрей во время короткой аудиенции у короля. — Он не раз заявлял, что из-за этого нарушается распорядок дня. Мне кажется, ваше величество, если вы пройдете там с инспекцией, будет не трудно установить, что в аббатстве всегда царил беспорядок и это было результатом плохого управления.
Карл сразу пришел к выводу, что ему действительно необходимо произвести инспекцию аббатства, и решил не откладывать дело в долгий ящик. Он взял с собой небольшую группу министров, чтобы проверить состояние дел в конюшне, овощехранилище, в различных кладовых, в кухнях и других местах. Он обнаружил, что граф говорил правду.
— Мне придется побеседовать с аббатом, — сказал король, спускаясь по каменным ступеням винного погреба. — Конечно, мы не должны его во всем винить. Аббатство действительно не приспособлено для того, чтобы здесь находилось слишком много народу. Но надо признать, что дела ведется из рук вон плохо. Да, мне следует сразу поговорить с ним. Карл взглянул на служащего, следовавшего за ним по пятам. — Вы обратили внимание на то, что творится в кухне? А в конюшне?! Здесь понадобятся труды настоящего Геркулеса!
Все дружно рассмеялись. Карл был доволен собой и позволил придворным как следует похохотать.
— Говорят, у аббата плохо ведется бухгалтерия, — грустно покачал он головой. — Вы обратили внимание, что вино прошлого года, выставленное для ловли мух, все еще не вылито?
Собравшиеся медленно прошлись по винным погребам, разглядывая огромные бочки с элем и бесконечные ряды емкостей, а которых хранились хорошие вина — сантэмильон, малмслей, мускатель. Здесь царил образцовый порядок, и за это можно было похвалить аббата. Король любил хорошее вино и несколько раз довольно покачал головой.
— Здесь все в порядке, — заявил король, — и я должен похвалить келаря, когда стану обсуждать положение дел с аббатом.
Они закончили осмотр винных погребов и перешли в столярную мастерскую. Им пришлось идти очень осторожно, чтобы не наткнуться на пилы и рубанки. Здесь стоял сладкий запах стружки, а не пряный или кисловатый аромат вина. Такой запах королю не нравился. Он подозрительно принюхался и поспешил побыстрее пройти мастерскую.
— Что расположено дальше? — спросил Карл.
Гийом Гуффье шел за королем. Он сверился со списком и ответил:
— Милорд король, дальше расположены ванные помещения.
— Ха, так мы подошли к самому сложному вопросу. Мне без конца жалуются придворные, что им приходится слишком долго ждать, чтобы подошла их очередь вымыться. Конечно, нас здесь собралось слишком много, но, — король покачал головой, — монахи не моются по многу недель. Мне кажется, что здесь действительно плохо ведутся дела.
В конце мастерской находился одинокий монах. Он быстро трижды ударил по железной трубе. Казалось, что он был очень занят и даже не поднял голову, когда мимо него шествовала процессия во главе с королем.
Ванное помещение находилось за темной аркой, где тускло светили два факела. Ванна стояла очень низко. Она была довольно большой, и в ней могли одновременно мыться три монаха. Но придворные предпочитали мыться по одиночке и не желали, чтобы их кто-то мог видеть. Поэтому плотник соорудил ширмы, которыми загораживали ванну. Кто-то мылся, когда появилась королевская процессия. Слышен был звук льющейся воды.
— Кажется, мы не сможем ничего здесь посмотреть, потому что кому-то именно сейчас захотелось вымыться, — сказал, нахмурившись, король.
Нам следует только восхититься тем, насколько все продумал граф де Бюрей. Он оказался таким хитрецом! Ему следовало проследить весь поход короля по подвалу, чтобы тот очутился у ванного помещения именно в нужный момент. Он помог брату Иосифу, чтобы в это время в ванном помещении находилась только одна особа. Гийометт получила подробные указания и должна была стоять у центральной ширмы, когда открылась дверь, чтобы впустить короля и его сопровождающих.
Все произошло строго по плану.
Гийометт чувствовала себя Иудой, но она не устояла перед серебряными монетками, хотя до тридцати там не хватало. Она положила деньги в карман юбки, прошла мимо ширмы, задела ее и уронила. В результате Карл, король Франции, смог увидеть неожиданную и прелестную живую картину.
Казалось, картина эта предстала перед ним из сказки профессионального сказочника.
Валери только что вылезла из ванны, когда ширма упала. Она стояла на цыпочках, как Венера, возникшая из волн. Девушка протянула руки к полотенцу, которое держала служанка. Валери походила на богиню не только позой. Девушка дышала жаждой жизни, как будто она действительно только что возникла из морской пены. Волосы ее, чтобы они не промокли, были собраны высоко на затылке узкими синими бархатными лентами. Дивные золотые локоны выбивались то тут, то там. Стройной фигуре Валери могли позавидовать все самые известные богини.
— Гийометт! — Валери громко возмутилась неловкостью служанки. — Что ты наделала?!
— Мадемуазель! Мадемуазель, действительно, какая я неловкая! — завопила служанка, поднимая ширму.
Валери сначала растерялась, но потом начала очень быстро действовать. Она вырвала полотенце из рук служанки и быстро закуталась в него. Видны были только ее головка и мягкая прелестная линия плеч. Девушка быстро спряталась за ширмой, и замершие от восхищения и удивления зрители не поняли, куда же делось это очаровательное создание.
— Гийометт, — стонала девушка, теснее прижимая к себе полотенце и прячась в темном углу, — какой ужас! Мне кажется, что я сейчас умру от стыда!
— Простите, простите меня, — рыдала служанка.
— Почему ты так неуклюжа? Что они теперь подумают? Все об этом узнают! Гийометт, как ты думаешь, успеем мы отсюда выбраться до того, как все будут знать, кто мы такие?
Служанка быстро накинула рубашку на плечи девушки. Казалось, своими действиями она пыталась вымолить у нее прощение за предательство.
— Мадемуазель, мы постараемся побыстрее отсюда уйти, — шепнула Гийометт. — Я выйду первой, удостоверюсь, что за нами никто не подглядывает…
— Тогда поспеши! — сказала Валери, задыхаясь. Она протянула руки, чтобы служанка накинула на нее теплое зимнее платье. — Гийометт, ты видела здесь много людей. Тебе удалось узнать кого-либо из них?
Служанке пришлось признаться:
— Мадемуазель, боюсь, что один из них был король! Карл, король Франции, пару раз споткнулся, пока вел придворных обратно — в мрак плотницкой мастерской.
— Гуффье, нам придется отложить инспекцию ванного помещения до более подходящего времени, — сказал он.
— Да, сир, — согласился Гуффье. В его голосе явно слышалась усмешка.
— Мне сказали, — заметил монарх, — что там никого не будет. Так мне сообщили. — Он помолчал, а потом продолжил, в его голосе звучало удивление: — Клянусь святыми, это просто поразительно! Я не верю собственным глазам!
Гуффье недоуменно смотрел на короля.
— Ваше величество, я не нахожу ничего особенного. Нам пришлось неожиданно увидеть очень хорошенькую девицу, когда она выходила из ванны. Такое случалось и раньше. Я могу вам привести примеры из истории, приличные и не очень!
Они прошли через темное помещение столярных мастерских в длинный и холодный винный подвал. Их шаги отдавались слабым эхом. Король вдохнул пряный воздух и сказал:
— Клянусь честью, мне не помешает глоток крепкого вина из этих подвалов. Казалось, что я увидел… — Правитель Франции помолчал и задумчиво покачал головой. — Гуффье, клянусь, что я видел призрак из прошлого.
— Призрак? — Гуффье пытался все свести к шутке. — Господин мой, эта девушка не показалась мне призраком. Это была молодая красивая женщина, она искрилась жизнью и здоровьем. Если в этих чудесных округлых и стройных ногах девушки было что-то от призрака, тогда я, ваше величество, перестаю бояться всего потустороннего.
— Я хотел сказать, — резко заметил король, — что она мне напоминает кое-кого из прошлого и только поэтому показалась призраком из прежней жизни.
На лице советника ничего не отразилось. Карл продолжал:
— Вы хотите сказать, что не заметили никакого сходства?
— Ваше королевское величество, да какое сходство? Кого с кем?
Казалось, королю не хотелось дальше касаться этой темы.
— Хорошо, Гуффье, если вы ничего не заметили, ну и ладно! Но должен повторить, что я был поражен тем, что увидел.
Лицо Гуффье выражало смесь хитрости и злости, он усмехнулся.
— Сир, молодая дама позволила нам любоваться своей красотой едва ли секунду. Должен признаться, что… мои глаза смотрели куда угодно, но только не на ее лицо…
Король промолчал. Он постарался запомнить точное время, когда все произошло. Потом он может узнать у монаха, ведавшего ванной, имя красавицы, которой они так неожиданно помешали мыться.
3
Валери поняла, что они уезжают, как только вернулась в дом, — у очага лежало полдюжины седел. Там же, на веревке, висели теплые плащи. Девушка вопросительно взглянула на графиню, писавшую письмо за столиком.
— Мы уезжаем, кузина?
Графиня нахмурилась. Она весьма слабо владела грамматикой, и поэтому сочинение письма требовало от нее величайших усилий и напряжения. Валери была уверена, что графиня писала письмо д’Арлею, и подумала: «Она хочет попрощаться с Робином. Так этой Изабо и надо!»
Валери узнала от Гийометт, что долгое отсутствие д'Арлея после прошлого визита к Изабо обсуждалось и комментировалось прислугой.
«Он с ней расстался навсегда», — пришла к выводу служанка.
Слуги радовались этому. Они хорошо относились к брату хозяина. Слуги говорили, что для него настало время пересесть в новое седло. Гийометт несколько раз повторила, что мадемуазель Валери должна выйти замуж за сира д'Арлея. Однако, если она это сделает, ей придется все время быть начеку из-за мадам Изабо.
— Мы сегодня уезжаем? — настойчиво переспросила Валери.
— Да. — Изабо посыпала письмо песком, затем свернула его. — Как только будут готовы лошади, мы отправляемся в Париж.
— Но кузина…
— Но кузина, — нетерпеливо повторила Изабо. Глаза ее метали молнии, было видно, что ее очень взволновало составление письма. — Вы что, хотите сказать, что нам не следует отсюда уезжать? Я уверена, что вы будете счастливы. Что касается меня, я жду не дождусь, когда мы будем дома!
— Но… — Валери чувствовала, что от нее что-то скрывают и это «что-то» было связано с ней. — Кузина Изабо, а известно ли о нашем отъезде господину Керу?
Графиня грозно нахмурилась.
— Почему это мы должны консультироваться у господина Кера по поводу наших планов и передвижений?
Валери размышляла: «Может, они решили, что я не подхожу для этой роли? А может, с поспешным отъездом связано ужасное происшествие в ванной?»
Графиня встала. В руках она держала все то же письмо.
— Если у вас не хватило воспитания воздержаться от вопросов, я скажу вам только одно. Ему известно, что мы уезжаем. Мы с ним обсуждали эту проблему.
— Что случилось и из-за чего переменились наши планы?
— Ничего не случилось. Но мы считаем, что нам лучше сразу возвращаться домой. Агнес Сорель умрет до утра, и тогда отсюда сразу уедет король.
— Я смогу повидать господина Кера до отъезда? Графиня резко заявила:
— Нет, кузина, вы его не увидите. Разве не понятно, что мы уезжаем, как только будут готовы лошади?
В это мгновение в комнату вошел граф. Он был одет для путешествия и походил на медведя с красным носом. Валери с трудом удержалась от смеха. На нем было три плаща. Бобровая шапка сидела прямо на ушах, да еще была подвязана шерстяным шарфом. Граф был очень забавен во всем этом, но держался важно, даже чопорно.
Граф покосился на девушку и взволнованно шепнул жене:
— Она что-нибудь подозревает?
Изабо отрицательно покачала головой, а потом возмущенно произнесла:
— Моя кузина недовольна тем, что мы сейчас уезжаем. Она не уверена в том, что это позволил нам господин Кер.
— Мадам, должен сказать, что в таком случае ваша маленькая кузина не права. Неужели она думает, что мы вот так внезапно сорвемся с места только под влиянием мимолетного каприза? Я бы не высунул носа из этой ужасной дыры в такую стужу, если бы у меня не было достаточных причин для этого.
В комнату вошел Годфруа и начал собирать седла.
— Сударь, мы можем выехать через пять минут, — сказал паж. Граф застонал:
— У меня уже заранее ноют все кости. Мне нужно выпить бокал подогретого вина до того, как мы начнем это ужасное путешествие!
— Вам уже достаточно вина, — возмутилась жена. Граф в недоумении уставился на нее.
— Мне нужно выпить, мадам, и вы сейчас же отдадите слугам приказ!
Изабо приказала подать графу бокал вина. Валери была поражена этой сценой и подумала: «Как это все странно. Что случилось, если у них так изменились отношения? Они же поменялись ролями!..»
Назад: Глава 6
Дальше: Глава 8
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Askerjig
    StandART. Разработка И Создание Сайтов Статейное Продвижение Сайта. Как Правильно Раскрутить Сайт Статьями? Нужно Только Составить Рекламу И Определить Что Такое Статейное Продвижение Самостоятельное Продвижение Сайта В Яндексе