Королевский казначей

Глава 7

1
На следующее утро Валери освободили. Д’Арлей уже ждал ее. В городе стало известно, когда выпустят девушку, и перед воротами тюрьмы собралась огромная толпа.
— Вот она!
Радостные горожане старались подойти поближе к девушке. Каждому хотелось поприветствовать юную героиню.
Д’Арлей увидел лицо Валери, но тут же ее поглотила толпа. Валери накинула капюшон. Д’Арлей понял, что она сильно испугана.
Когда ему удалось пробиться к девушке, с нее уже сорвали плащ и, разодрав его на мелкие кусочки, поделили между собой. Одна старуха ножом отхватила прядь волос Валери. Девушка радостно вздохнула, когда д'Арлей оказался возле нее.
— Робин, меня чуть не задушили! — воскликнула Валери, прижимаясь к нему. — Пожалуйста, увези меня отсюда!
Д’Арлею пришлось обнажить саблю, чтобы люди расступились. Наконец они оседлали коней и поскакали прочь из города. По дороге они встретили странного человека в пестрой куртке, он размахивал руками и кричал:
— Минуту! Вы должны меня выслушать! Если вы не сделаете этого, упустите шанс разбудить слепой мир! Вы можете дать миру возможность познакомиться с гением!
Д'Арлей громко крикнул:
— Прочь с дороги, чучело!
— Да, я чучело, — ответил человек. — Но одновременно я — художник. Я — великий художник. До сих пор мир не знал моего гения. На меня никто не обращает внимания, все только издеваются надо мной. Я голодаю, живу на улице и не могу купить нужные мне краски. Господин, если б вы оказали мне честь, я смог написать мадемуазель Марэ! Если бы мне удалось выразить ее красоту, сравниться с которой может лишь очарование ушедшей от нас мадам Агнес Сорель, в моей жизни многое изменилось бы. Все бы желали полюбоваться портретом. Все спрашивали бы, кто великий художник, создавший это полотно.
— Мы собираемся уехать отсюда как можно быстрее, а посему не сможем ничего для вас сделать. — Д’Арлей бросил художнику крупную золотую монету. — С помощью этих денег вы сможете купить себе еду, обеспечить себя жильем на какое-то время и даже приобрести краски.
Эта пауза дала Валери возможность осмотреться. Она была поражена, увидев во всех окнах высоких домов людей, наблюдавших за ними. Крыши тоже были заполнены любопытными.
«Ничего не изменилось бы, — подумала Валери, — если бы меня осудили и потащили на костер. Мне кажется, эти самые люди с тем же любопытством наблюдали бы за тем, как меня пожирает огонь».
— Пожалуйста, — попросила она д’Арлея, — нам нужно как можно быстрее выбраться отсюда.
Они свернули на узкую тропинку, потом оказались на широкой улице, откуда виднелась река. Валери уже немного пришла в себя. Она взглянула на яркое сентябрьское солнце и радостно воскликнула:
— Кажется, прошла целая жизнь с тех пор, как я в последний раз видела солнце! Робин, я свободна! Я не в тюрьме! Они не смогут меня тронуть. Я свободна!
— Да, ты свободна, и они не смогут причинить тебе вреда. Твой ангел-хранитель прилежно просил за тебя у Бога — и Он защитил тебя. Ничто другое не смогло бы так помочь.
— Я счастлива! — радостно заявила Валери, однако, взглянув на юбку, она погрустнела. — Робин, ее всю изрезали на кусочки! От нее почти ничего не осталось.
Д’Арлей захохотал:
— Дорогая моя, тебе повезло, что осталась хоть какая-то одежда.
Через секунду девушка смеялась вместе с ним.
— Какое это имеет значение? Я свободна, и меня больше ничего не должно волновать! — Она взглянула на реку, на осеннее убранство деревьев. — Как прекрасен мир! Я опять принадлежу ему. Я — часть этого свободного, замечательного мира, а не какой-то там безымянный заключенный.
Валери упивалась свободой. Она без умолку говорила, смотрела по сторонам, боясь упустить что-нибудь интересное. Она находила красоту в грязных улицах, очарование — в старых полуразрушенных домишках.
— Робин, а куда мы едем? Я так обрадовалась, что все осталось позади, и не подумала об этом.
Д’Арлей наклонился к девушке и взял ее руку в свою.
— Сначала, Валери, мы отправимся в небольшую, спокойную деревушку в шести милях к югу отсюда. Я заранее послал весточку отцу Элигиусу, в которой предупредил о нашем приезде. Я сообщил ему, что мы хотим обвенчаться. Пьер Дюпэн говорит, что святой отец — очень приличный человек. Надеюсь, он встретит нас с молитвенником, колоколами и свечами. Думаю, когда мы вновь отправимся в путь, будем уже женаты.
Валери натянула удила и изумленно посмотрела на Робина.
— Вы все еще желаете на мне жениться? — Она говорила напряженным голосом. — После всего, что случилось? Дорогой Робин, но со мной не стоит иметь дело… С величайшим трудом мне удалось избежать пламени, которое готовят для женщин-отравительниц. Вам известно, как обстояли дела и как на меня глазели люди. Боюсь, что теперь так будет всегда. Люди будут постоянно с любопытством взирать на меня и шептаться за моей спиной. Мое имя станет нарицательным, как имя Жиля де Ре, погубившего всех детей. Валери Марэ — отравительница!
— В имении Арлей, — сказал Робин, не отпуская ее руку, — мы будем жить в своем собственном мире. Там нет соседей, ближайший город находится в десяти милях. Если людям нечего больше делать, пусть они болтают. Шепот ручейка, протекающего рядом с нашим домом, и густой листвы не позволит нам слышать сплетни!
Глаза Валери стали влажными.
— Робин, вам придется многим пожертвовать ради меня. Вы хотите это сделать из чувства жалости?
— Я хочу на вас жениться из чистого эгоизма, — ответил Робин. — Мне так нравится смотреть на вас, и я хочу, чтобы вы постоянно находились рядом со мной. Самое большое счастье для меня — знать, что вы принадлежите мне. Я хочу, чтобы мы вместе завтракали, обедали, ужинали и спали в одной постели. Чтобы вместе гуляли по лесу, скакали на лошадях, болтали, делились мечтами. Мне больше ни с кем не хочется разговаривать. Если вы не будете принадлежать мне, жизнь для меня станет пустой и тусклой… Так что вы должны понимать, — добавил Робин после некоторой паузы, — я ничем не собираюсь жертвовать и в моих поступках отсутствует благородство. Я удивительно эгоистичный человек, который желает получить то, что ему больше всего мило.
Валери посмотрела на д’Арлея. В глазах у нее стояли слезы. Но она выглядела счастливой.
— Я не могу противостоять подобному эгоизму, — ответила она.
Они долго ехали по пустынным улицам.
Наконец они приблизились к площади, мирно дремавшей перед старой церковью из зеленого камня. Улыбающийся мужчина с корзиной в руке пошел им навстречу.
Это был Пьер Дюпэн. Он приветственно помахал им рукой и сказал:
— Вам удалось избавиться от толп любопытных быстрее, чем я ожидал. Но я пришел вовремя.
— Это очень храбрый человек, — сказал д'Арлей, указывая на Дюпэна. — Вы обязаны ему своей жизнью. Если бы он не был храбрым человеком и не помог установить связь между нами и Жаком Кером, мы не смогли бы спасти вас от пыток.
— Это вас зовут Пьер Дюпэн? — Валери протянула ему руку. — Я слышала о вас от господина Кера. Господин Дюпэн, я вам буду благодарна всю свою жизнь.
Продавец книг взял руку девушки и поцеловал.
— Это был оправданный риск, — ответил он. — А вот что касается спасения вашей жизни… Мадемуазель, мне кажется, что слава должна принадлежать тому, кто всю ночь скакал в Пуатье и смог убедить некоего великого господина в том, что вас не стоит подвергать пыткам.
— Валери быстро взглянула на д’Арлея.
— Что такое? Я ничего не слышала насчет поездки в Пуатье. Робин небрежно отмахнулся:
— Эту историю я вам расскажу в другой раз, Валери. Пьер Дюпэн поднял корзину, из которой виднелось горлышко бутылки.
— Это свадебное угощение, — объяснил продавец книг и подмигнул Валери и д’Арлею. — Говорят, что жених и невеста не обращают внимания на хорошую стряпню, но моя жена действительно прекрасно готовит, и вам предстоит убедиться в этом.
— Вам удалось предупредить священника, Пьер? — спросил д’Арлей.
Продавец книг утвердительно закивал.
— Гонец возвратился от него и сказал, что все готово.
— До свидания, Пьер Дюпэн! — крикнул д'Арлей, пришпоривая коня. — Мы всегда будем вспоминать о вас с большой благодарностью!
2
О священнике в соседней деревушке все отзывались очень уважительно. Действительно, он оказался милым, добрым стариком.
Церемония бракосочетания проводилась в маленькой церкви. Наверное, это была самая крошечная церковь во всей Франции. Кроме того, она выглядела довольно необычно и по форме напоминала перевернутую солонку. Священник шел по проходу, обняв за плечи жениха и невесту.
— Я считаю для себя честью венчать этих молодых и смелых людей, — сказал отец Элигиус. — Вам, дочь моя, пришлось пройти через очень серьезные испытания. Но вы еще очень молоды, и я верю, что вскоре многое забудете. Вы же, сын мой, берете на себя нелегкую обязанность. Вас многие будут осуждать и даже попытаются причинить вам неприятности. Но мне кажется, вы считаете подобные осложнения не большой платой за ту радость, которую получите в этом союзе. Всегда помните всем сердцем: наш Господь благословляет вас и укажет путь к счастью.
От дома к церкви шла крытая аркада, вся увитая виноградными ветвями. Д'Арлей и Валери поняли, как им повезло, потому что лишь небольшая толпа любопытных людей собралась у церкви.
— Здесь стало известно, что вы направились из тюрьмы в нашу деревню, — шепнул им старый священник. — Вы переночуете у меня, а на рассвете продолжите свое путешествие. И вам удобнее, и мне хорошо в вашей компании.
Все трое пошли в небольшой садик за домом. Стены, огораживавшие сад, были так высоки, что туда почти не доходили солнечные лучи, но зато стоял чудесный, тонкий аромат поздних, сентябрьских цветов и спелых груш.
Они уселись прямо под грушевым деревом, Валери расстелила платок на земле вместо скатерти. Пьер Дюпэн не преувеличил кулинарные способности своей жены. Еда была великолепной. Они угощались сваренными вкрутую яйцами, приправленными шафраном и гвоздикой; свежайшим сыром из Монтре, двуцветным хлебом — белым и черным. Этот хлеб готовили, перемежая слои теста из пшеничной и ржаной муки. Вино было легким, оно приятно пощипывало язык и освежало горло. Д’Арлей и Валери были очень голодны и съели все, что было в корзине, до последней крошки.
— Я надеюсь, — сказала Валери, — что смогу где-нибудь достать новую одежду. Конечно, воспоминания о тюрьме всегда будут меня преследовать. Эти вещи мне дали, когда вытащили из клетки. Господин Робин, вы видите, как они плохо сшиты, мне неприятно их носить.
— Я так обрадовался, что вновь вижу тебя, и даже не заметил, во что ты одета. — Робин внимательно оглядел девушку. — Ты права, дорогая, эта одежда не для тебя.
— Взгляните на этот ужасный вылинявший серый цвет! — горевала девушка. — Всю жизнь мне приходилось носить вещи из такого дешевого материала. Как я его ненавижу! Когда я была маленькой, мне обещали, что в день рождения я получу новое платье. Я сказала моей матери… мадам Марэ: «Пожалуйста, мама, любого цвета, но только не серого! » Она была доброй женщиной и обещала, что платье будет розовым или голубым. Я мечтала об этих цветах, но больше всего мне хотелось иметь розовое платье. Когда я получила долгожданный подарок, как ты думаешь, Робин, какого оно было цвета?
— Наверное, розового.
Девушка грустно покачала головой:
— Нет, милый Робин. Оно было серого цвета. У них не набралось денег, чтобы купить что-то более яркое. Теперь тебе понятно, почему я так ненавижу этот цвет?
Робин постарался поудобнее устроить Валери на своем плаще, а сам отправился к священнику, чтобы посоветоваться, что можно придумать в отношении платья для Валери.
— Мне придется поехать в другую деревню, — сказал священник, — там, наверное, я смогу что-нибудь купить для вашей жены. Господин д’Арлей, что вам требуется?
Д’Арлей дал священнику подробные инструкции:
— Отец Элигиус, скажите портному, что мне нужно все самое лучшее, изготовленное из красивого материала. Платье должно быть хорошо сшито, чтобы Валери выглядела в нем достойно.
Священник был вынужден заметить:
— Сын мой, это всего лишь деревня. Вы не должны ожидать чуда.
— Что касается цвета, мне бы хотелось, чтобы платье было розовым, — продолжал д’Арлей, — в крайнем случае — голубым.
— Но… но, вам, наверное, придется долго путешествовать?
— Да, путешествие займет не менее двух недель.
— Позвольте мне дать вам совет, сударь. Эти цвета непрактичны для долгого путешествия, и не имеет смысла выбирать дорогие материалы. Мне хочется порекомендовать вам недорогое платье серого цвета. Для дальней дороги — в самый раз.
— Только не серого! — воскликнул д'Арлей. — Святой отец, имеются веские причины, чтобы платье было нарядным, дорогим и какого-нибудь яркого цвета, пусть оно будет абсолютно непрактичным. Моя жена должна быть довольна, поэтому серый цвет совершенно исключен. Мне хочется, чтобы ее шляпу украшало перо страуса…
— Господин д’Арлей, это не Париж, не Тур и не Лион! — запротестовал священник. — В деревне, куда я отправляюсь, нет страусовых перьев. Нам сильно повезет, если мне удастся найти цветную ленточку на шляпку вашей жены.
Валери спала, когда д'Арлей вернулся в сад. Она сразу проснулась и села, прислонившись к стене. У нее пропало радостное настроение.
— Я поняла, насколько мы эгоистичны! — сказала девушка, виновато глядя на мужа. — Кер все еще томится в тюрьме, а мы о нем забыли. Должна признаться, милый Робин, я настолько забылась, что желала сегодня быть очень счастливой.
Д’Арлей попытался ее успокоить. Он уверял, что их друг прошел через самые ужасные испытания. Прошел с честью и достоинством. Теперь он сможет противостоять чему угодно.
— Ты же знаешь, дорогая, наш Жак Кер был самым мудрым и честным министром короля. У них нет ни одного реального доказательства против него. Кер благороден. Сколько раз он пополнял королевскую казну своими личными деньгами и никогда, ни единого раза не похвастался этим! Пусть поищут свои доказательства в его бухгалтерских книгах.
— Да, но разве позволят принести эти книги в зал суда или хотя бы упомянуть о них?
— Ты права, наверное, это невозможно. Но я не представляю себе, откуда можно черпать обвинения против такого честнейшего и благороднейшего человека. Каждое их доказательство будет фальшивым и мерзким, как сердце Иуды. Ты же сама знаешь, дорогая, правда всегда выходит наружу. Так ведь было с вами во время процесса.
Валери очень хотелось верить в то, что говорил д'Арлей. Но она сомневалась в положительном исходе дела. Кера просто так не отпустят.
— Нас тогда спасло только чудо, — прошептала она. — К сожалению, трудно поверить в то, что такое может произойти во второй раз. Как он докажет свою невиновность, всю абсурдность выдвигаемых судьями обвинений, если они не позволяют ему выступать в свою защиту, приглашать своих свидетелей? Они буквально затыкают Керу рот! Нет, я абсолютно уверена, эти лживые, подкупленные судьи сделают все возможное, чтобы бухгалтерские книги казначея не появились в зале суда!
Д'Арлей не сдавался:
— Дорогая, Керу уже грозило страшное обвинение, было приглашено много лжесвидетелей, давались фальшивые показания, все, казалось, было против него, но… Керу ведь удалось победить! Ты говоришь, что это было чудо: — допустим, что так. Но теперь победит сам гений Кера, я в этом уверен. Он найдет выход из самого затруднительного, самого безвыходного положения. — Робин подошел к жене и сел с ней рядом. — Успокойся, прошу тебя, любовь моя. Сегодня хотя бы не думай об этом. Не терзайся. Сегодня мы должны быть счастливы, поверь, в моем желании нет эгоизма, думаю, мы заслужили это. Мне нужно так много сказать тебе, Валери! Я хочу начать прямо сейчас, не откладывая. Священник скоро вернется, у меня очень мало времени, чтобы рассказать моей милой жене, как сильно я ее люблю!
3
Они поужинали со святым отцом в маленькой кухоньке. Для экономки там не было места, и она подавала еду через специальное круглое отверстие в стене. Женщина без умолку болтала. Казалось, она не очень задумывалась над тем, что говорит.
— Кушайте побольше, сударыня, — советовала она Валери. — Вы такая тощая, только кожа да кости. Вы напоминаете мне общипанную ворону!
Пиша была простой: дыня, вареная козлятина, тушеные овощи с пряностями.
У Валери было хорошее настроение — его не могли испортить даже нетактичные замечания экономки. Девушка размышляла о будущем. Она призналась священнику, что очень хочет иметь много детей. Пусть это будут девочки, все, кроме одного — должен родиться главный наследник и продолжатель рода.
— В мире сейчас слишком много воинственных рыцарей, поэтому так неспокойно, — пояснила свою мысль Валери. Она заметила, что ее желание иметь одних дочерей вызвало у святого отца немалое удивление.
Священник достал для девушки приличную одежду: платье голубого цвета сидело на ней безукоризненно. Валери прекрасно понимала, что сшить такой наряд всего за пару тройку часов не способен ни один, даже самый умелый, портной. Она не стала задавать отцу Элигиусу лишних вопросов, решив, что платье прежде принадлежало кому-то еще. Шляпку изготовила жена портного, а для того чтобы она гармонировала с платьем, украсила ее прелестной голубой лентой. Валери была довольна — одной проблемой стало меньше.
— А теперь, — объявил священник, допивая вино, щедро разбавленное водой, — я должен покинуть столь милую компанию. У вас был очень тяжелый день, дети мои, а завтра вставать на рассвете. Пойдемте со мной, я покажу вашу комнату.
В окошечке показалось радостное лицо экономки, она пожелала молодым много счастья. Д’Арлей улыбнулся женщине и поблагодарил ее.
— Мне кажется, — обратился он к святому отцу, — что ваша служанка родом из моих мест. Я сужу в основном по ее произношению.
— Вы правы, господин д’Арлей, Мишлен из Анжу. Она вдова и очень преданная служанка. Единственное, что плохо, — слишком уж распускает свой язык.
Наверху находился небольшой зал, туда выходила дверь спальни. Отец Элигиус благословил новобрачных.
— Вы выглядите очень усталой, дитя мое, — сказал он Валери, тепло улыбаясь. Затем он обратился к д'Арлею: — Несмотря на перенесенные страдания, тяжелый, долгий путь, ваша жена прелестна. Ничто не может испортить ее красоту. Вы должны быть всегда добры и ласковы с ней.
Когда дверь закрылась, счастливый муж обнял Валери за плечи и улыбнулся ей.
— Да, ты действительно прелестна, моя дорогая женушка, — шепнул он. — Моя Валери! Моя милая девочка! У тебя такие замечательные кудряшки! Должен заметить, что нам не понадобятся никакие свечи, потому что твои глаза горят куда ярче любых звезд. Клянусь тебе, дорогая, что буду любить тебя до конца своих дней!
Валери тоже прошептала ласковые признания в любви.
— Я чувствую себя такой счастливой, когда слушаю тебя, Робин. Знаешь, — смущенно сказала она, — это очень хорошо, что я происхожу из хорошей, благородной семьи, так я чувствую себя гораздо увереннее…
Мишлен не разделяла мнения д'Арлея в отношении свечей. Одну она зажгла и поставила на стол, другие положила рядом на всякий случай. Д'Арлей улыбнулся, увидев все это.
— Если бы я не слышал ее говора, все равно понял бы, что эта женщина из Анжу. Интересно, она что же, считает меня знаменитым женихом из Нанта, который сжег во время первой брачной ночи двенадцать свечей?
Валери недоуменно смотрела на мужа — она не понимала, о чем он говорит. Девушка подошла к д'Арлею и спросила:
— Это какой-то интересный обычай, принятый в ваших краях, да, Робин?
Д'Арлей не сразу нашел нужные слова. Он посмотрел на наивное личико своей жены и ответил:
— Я думал, что тебе известен этот обычай, дорогая, иначе не стал бы о нем упоминать. Видишь ли, это… одна из не очень умных и тактичных шуток над новобрачными… Это устроила нам экономка отца Элигиуса Мишлен. Я думаю, узнай он об этом, очень на нее рассердился бы.
— Но что же все-таки это за обычай, Робин? Расскажи, пожалуйста, я хочу знать.
Д’Арлей обнял жену за плечи и серьезно начал объяснять:
— Ты теперь замужняя женщина, Валери, поэтому, наверное, я могу тебе все это объяснить. Если тебе что-нибудь не понравится, покажется шокирующим, грубым, ты должна винить в этом только собственное любопытство. Ну так вот… Слушай… Ну… когда муж обнимает жену во время первой брачной ночи… понимаешь? Он должен задуть свечу. А потом… понимаешь… зажечь другую… И так, Валери, может продолжаться довольно долго… А утром любопытные родственники и гости могут пересчитать сгоревшие свечи… Вот и все. А теперь скажи мне, дорогая, ты на меня сердишься за этот рассказ?
Девушка сильно покраснела, но отрицательно покачала головой:
— Нет, Робин, не сержусь, но утром я все-таки непременно дам понять этой дрянной старухе…
Валери не знала, что еще сказать по этому поводу и постаралась перевести разговор на другую тему. Она предположила, что отец Элигиус отдал им на ночь свою собственную комнату. Робин обратил внимание на необычные вещи, которые наверняка напоминали священнику его детство и были особенно дороги старику.
— Да, ты прав, дорогой, здесь есть маленькая шапочка, которую святой отец, наверное, носил, будучи малышом. А вот еще обруч, игрушечная лошадка с пучком настоящих конских волос вместо гривы. Смотри, разноцветные камешки с морского берега. Робин, мне почему-то стало очень жаль этого милого, доброго человека…
Д’Арлей отошел, ему стало не по себе.
— Дорогая моя девочка! Нам было бы намного легче и проще, если бы мы следовали принятому ритуалу новобрачных. Слуга должен был бы застелить нашу постель свежим, красивым бельем и разбросать вокруг ложа лепестки роз. Подруги и самые близкие служанки должны были бы привести тебя в спальню и помочь раздеться, положить тебя в постель. После этого мои друзья и слуги должны были проводить меня в спальню. Это только маленькая, но важная часть обряда. В подобных ритуалах я никогда не участвовал, поэтому не могу подробно и достоверно рассказать тебе обо всех правилах. Мне сейчас очень неудобно перед тобой, дорогая. Я ведь сам точно не знаю, что нужно делать. Мне кажется, Валери, ты тоже испытываешь неловкость.
Девушка согласно кивнула в ответ.
— Да, — шепнула она.
— Когда женился мой брат, слуги в течение нескольких недель репетировали все действия обряда… Это ведь очень деликатные вещи. Валери, может быть, мне пока вернуться в зал, а позже прийти? Думаю, так лучше…
Девушка согласилась:
— Да, Роби, ты так добр ко мне, так деликатен. Спасибо тебе. Да еще это тряпье на мне. Я ведь так и не успела переодеться в новое платье. Снимать при тебе эти жалкие лохмотья, Робин, нет, не могу… — Валери подошла к детским игрушкам священника, взяла горсть разноцветных морских камешков и передала их мужу. — Пройдись пока по залу. Шагай очень медленно. Каждый раз, когда дойдешь до стены, перекладывай по одному камешку в другую руку. Как только все камешки закончатся, приходи.
— Валери, сердце мое, ты хоть понимаешь, что это настоящее испытание! Мне будет очень трудно ходить медленно.
Робин долго стоял на лестничной площадке и о чем-то раздумывал. Приняв решение, он стал спускаться по лестнице. Он старался идти как можно тише, чтобы Валери ничего не слышала.
Отец Элигиус сидел в маленькой комнате и читал какую-то старинную книгу. Она была настолько тяжелой, что священнику едва удавалось удерживать ее на коленях. Видимо, книга была ценной и святой отец ею очень дорожил — он осторожно переворачивал страницы, почти не касаясь их пальцами. Священник взглянул на вошедшего в комнату д’Арлея — и лицо его расплылось в улыбке.
— Сын мой, а я ведь знал, что вы придете сюда. Я ждал. Садитесь со мной рядом, мы поговорим и выпьем немного вина. Мы будем беседовать до тех пор, пока ваша симпатичная, милая женушка, которой так досталось от жестоких, хищных людей, не уснет.
Они проговорили больше часа. Д'Арлей вернулся в спальню. Он беззвучно открыл дверь, шел на цыпочках, чтобы не разбудить Валери, но она не спала.
Валери улыбнулась мужу и сказала:
— Мой дорогой Робин, вы шагали так медленно! Зажженная свеча у кровати ждала, когда ее задуют…
Назад: Глава 6
Дальше: Посланец
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Askerjig
    StandART. Разработка И Создание Сайтов Статейное Продвижение Сайта. Как Правильно Раскрутить Сайт Статьями? Нужно Только Составить Рекламу И Определить Что Такое Статейное Продвижение Самостоятельное Продвижение Сайта В Яндексе