Королевский казначей

КНИГА ПЕРВАЯ

Глава 1

1
Королевское знамя Франции развевалось над башнями Лувра. Это было удивительное зрелище, ведь король не любил Париж и навещал его не часто. Как и следовало ожидать, жители города сделали из его приезда праздник. На улицах при дуновении ветерка трепетали полотнища вымпелов и флагов. Выступали кукольники, показывавшие мистерии. На каждом углу стояли торговые лотки. Народ с удовольствием развлекался, а торговцы старались получить как можно больше за товары для королевского двора. Но тот, кто был поумнее, лишь потихоньку посмеивался над всем этим… Горожане прекрасно понимали, что благородные рыцари и дворяне, проезжавшие или шагавшие по парижским улицам, гордо задрав нос, и не замечавшие никого вокруг, были именно теми воинами, что проиграли англичанам все великие сражения Столетней войны, и, если их вовремя не остановить, они проиграют и все остальные битвы. Иногда сквозь стук конских копыт и звуки серебряных фанфар до ушей этих господ долетали свист и оскорбительные, порой грубые реплики, в которых так поднаторели простые парижане.
Жак Кер увидел знамена из окна комнаты с побеленными стенами. Когда он бывал в Париже, предпочитал работать здесь. Кер приступил к делам в пять утра. Казалось, поток посетителей никогда не закончится. Он быстро и четко вел переговоры и отпускал посетителей небрежным движением руки, когда был уверен, что обсуждать больше нечего. Он прочитал горы писем и документов, просмотрел множество списков и отдал столько распоряжений, что у его подчиненных не было минуты отдыха.
Жак Кер подошел к окну и посмотрел на роскошные башни Лувра.
— Карл, Которому Хорошо Служат, — тихо шепнул Кер. — Мне кажется, что тебе подходит это прозвище, мой милый и нерешительный господин! Мне хотелось бы знать, как вас назовут, когда станут писать историю этого времени?.. Мне также очень интересно, что напишут о Жаке Кере?
Если взглянуть на Кера сзади, он выглядел именно таким, каким был на самом деле, — процветающим человеком средних лет. Если смотреть ему прямо в лицо — многое менялось. Прежде всего люди обращали внимание на его глаза, а все остальное в этом человеке казалось довольно обычным. Глаза у него были поразительные: большие, серые и очень живые. Они улыбались, смеялись, зажигались, горели, сверкали, обжигали, страдали, взрывались и выдавали его настроение. Ни на секунду они не отпускали от себя взгляд собеседника. Его приятного тембра голос обладал теми же качествами. Можно сказать, что его жесты были несколько театральны, но плавные движения его красивых белых рук четко соответствовали постоянному изменению выражения глаз.
Он был аккуратно одет, все в его туалете было тщательно продумано, сюртук был зашнурован серебряными бечевками, рукава отделаны жемчугом, лосины плотно облегали ноги, башмаки он носил из прекрасной тонкой кожи. Было видно, что этот человек придавал значение не только красоте, но и удобству: носы башмаков не были слишком длинными и не сильно были загнуты вверх.
— Мне кажется, Никола, — сказал Кер слуге, — что мы как следует растормошили этот город. Мне это напомнило, как взбалтывают настойку в бутылке. А сейчас мне пора к королю. Мой всегда улыбающийся Никола, подай-ка плащ!
На самом деле нормандец Никола улыбался очень редко. Если по внешности судить о характере, можно с уверенностью утверждать, что слуга постоянно находился в состоянии желчного недовольства — недаром белки его глаз пожелтели. Никола медленно, словно нехотя, переводил взгляд с одного предмета на другой. Уголки его губ были опущены, голова имела форму груши, щеки и подбородок были цвета созревшей сливы.
Слуга с мрачным видом подал хозяину плотный плащ, роскошно отделанный белым мехом горностая.
— Неужели, господин, вам обязательно идти сегодня ко двору? — спросил Никола. — Сударь, вы достаточно поработали сегодня. У меня в голове жужжат, как пчелы, все ваши указания.
— Никола, меня там ждут. Если король ждет, его подданный должен повиноваться, в особенности, если он является казначеем.
— Мне не повезло с хозяином, — пробормотал Никола. — Он вскоре умрет от перегрузки. У меня тогда не будет хозяина и я стану голодать.
Жак Кер взглянул на круглый животик Никола и улыбнулся.
— Ты долго проживешь благодаря своим накоплениям, — сказал он, но, посмотрев на плащ, недовольно нахмурился. — Неужели сегодня так холодно, что мне нужно надевать это?
— Неужели, господин мой, я бы его вам подал, если бы не считал, что сегодня лучше надеть его?
— Ты прав, — признался Кер. — Я знаю, что в этих делах ты разбираешься лучше меня.
— Я всегда прав, когда дело касается вашего комфорта и здоровья, — заметил слуга. — А вы, мой хозяин, никогда в таких случаях не бываете правы.
— Ну, я бы так не сказал, — ответил Кер. — Ты должен признать, что в случаях более важных, чем погода, я разбираюсь лучше тебя. Ну, Никола Всесведущий, веди меня. Мы сегодня отправимся пешком.
Они спустились по каменной лестнице и вышли на улицу через медные ворота. В воздухе повеяло холодком, и Кер вновь должен был признать правоту Никола, выбравшего для хозяина теплую одежду. Кер плотнее завернулся в плащ и зашагал так быстро, что Никола пришлось бежать трусцой, чтобы не отстать от своего хозяина.
— Мастер, мастер, — протестовал слуга, — неужели королевские дела не могут подождать еще несколько минут? Вы хотите устать? Вы уже не молодой человек, чтоб шагать так быстро!
Керу не понравились эти слова.
— Может, я не так молод, — ответил он, оглядываясь, — но я обладаю силой двадцатилетнего юноши. Никола, тебе не следует укоризненно качать головой. Ты моложе меня на целых десять лет, но по сравнению со мной ты — просто старик! Я могу больше работать, быстрее шагать и лучше рассуждать, чем любой из моих знакомых.
— Хозяин, вы можете переспорить любого, — пыхтел Никола.
Парижане хорошо относились к Жаку Керу, в отличие от остальных придворных. За Кером и его слугой буквально по пятам шагали взрослые люди и мальчишки. Они напоминали хвост яркой кометы. Кер слышал приветствия, доносившиеся до него из таверн и жилых домов:
— Это идет казначей!
— Это храбрый, добрый Жак!
— Лисица Жак, наш друг!
Кер доброжелательно, с юмором отвечал на подобные приветствия. Было ясно, что ему нравилось такое отношение.
— Сударь, — отрезвил своего хозяина Никола, — они так же радостно приветствовали бы и палача!
Когда Кер и его слуга достигли рва, окружавшего Лувр, Кер вдруг остановился.
— Никола, — резко сказал он, — ты получил какую-либо весточку от сира д'Арлея?
— Разве я смог бы об этом промолчать?
Разве Кер не знал, что этот вредина Никола почти никогда не давал прямого ответа? Никола, как правило, на вопрос отвечал вопросом. Но Кер был слишком занят своими мыслями и не обратил внимания на дерзкую форму ответа слуги.
— Этот день, — размышлял он, — может войти в историю. Как жаль, что у меня нет сведений от Робина д'Арлея. Я уверен, что они пришлись бы очень кстати.
Вооруженный охранник у входа улыбнулся и знаком показал Керу, что тот может пройти. Жак Кер быстро прошел через переполненные залы, расположенные у главной лестницы. Гофмейстер в белой с зеленым ливрее приветствовал его:
— Господин Кер, сегодня хороший день.
— Где я могу найти короля?
Гофмейстер плавно повел рукой в направлении лестницы:
— Придворные находятся с королевой, господин Кер. Король вскоре должен к ним присоединиться.
Кер задержался.
— Скажи мне, Гуйе, какое сегодня настроение у короля? Блестят ли его глаза? Может, мой дорогой король легко расхаживает и ожидает чего-то приятного?
— Мне кажется, что сегодня король плохо себя чувствует. Он прохаживается очень медленно, был молчалив все утро, мне так доложили. Никто не видел его улыбки.
Когда Кер вошел в главный зал, на него обрушился шум разговоров. Придворные были заняты новым увлечением — игрой в карты, разрисованные картонки. Дамы и кавалеры были так увлечены этим занятием, что, когда в зале появился Жак Кер, ни одна пара глаз не поднялась, чтобы посмотреть на него.
«Разрисованные мартышки! — подумал Кер. — Они тратят время на глупые игры и разные споры. Пожалуй, нужно нанять художника, чтобы он нарисовал для меня такую же колоду карт. — Кер тут же превратился в коммерсанта. — А потом надо сделать много-много копий на хорошей бумаге. Карты, — продолжал он рассуждать сам с собой, — должны быть очень красивыми и дорогими. Если им так нравится эта игра, я могу извлечь из нее немалую пользу. Карты, как и многое другое, принесут мне прибыль».
Когда Кер проходил мимо шелкового кошелька, висевшего на стене и предназначенного для пожертвований беднякам, он не забыл опустить туда золотую монету. Обычно королева Мари внимательно следила за тем, чтобы каждый вновь прибывший жертвовал деньги нищим. Но сегодня она была слишком увлечена игрой и не обращала внимания на тех, кто игнорировал правило. Поэтому в кошельке было довольно пусто, и опущенная Кером монета упала на самое дно.
Королева находилась в центре зала, Кер видел, что она играла в глик; у нее было два противника: девушка со смуглым хорошеньким личиком, в головном уборе сердечком, и огромный мужчина в небрежном сером наряде. На столиках, расставленных по всему залу, также играли в глик, однако большая часть собравшихся предпочитала наблюдать, как шла игра за королевским столом.
Ее величество была целиком погружена в игру, и Кер решил, что неразумно отрывать королеву от приятного занятия.
Ее лицо было довольно приятным, однако крупный нос не позволял претендовать на красоту. Когда королева волновалась, кончик ее носа начинал подергиваться. Так было и в этот раз.
На королеве было темно-зеленое платье с низким вырезом, отделанное мехом горностая. Рукава были настолько длинными, что касались пола, и королеве было трудно управляться с картами.
Кер слышал, как она расстроенно сказала:
— Мне сегодня сильно не везет. Крупный мужчина ответил басом:
— Клянусь игрой глик, моя уважаемая королева, удачи можно добиться, если хорошо играть имеющимися картами.
Кер сел на скамью у стены, где висел новый гобелен с изображением Семи Добродетелей и Семи Грехов. Рядом сидел солдат с мечом, пристегнутым к поясу. На его худом, морщинистом лице читалась неприязнь к окружавшим его людям.
— Дюнуа, — шепотом сказал Кер, наблюдая за привлекательной брюнеткой, игравшей с королевой, — не кажется ли вам, что мадемуазель де Менелэ слишком спешит занять место своей кузины?
— Она — шустрая девица, — сказал старый солдат. — Прелестная Агнес была замечена королем благодаря матери королеве, но я не уверен, что подобная история может повториться.
— Мы не должны себя успокаивать подобными рассуждениями. Королева смирилась с Агнес Сорель, но, может, она считает, что Агнес слишком долго занимала свое место?
Дюнуа отрицательно покачал головой:
— И вам и мне, господин Кер, прекрасно известно, как капризен наш король. Но в данном случае он предан ей долгое время. Что-то есть такое в очаровательной Агнес, что удерживает его на привязи. Захочет ли он, чтобы на подушке, где так долго красовались золотистые кудри Агнес Сорель, появились черные локоны маленькой кузины?
Кер с мрачным видом принялся обдумывать это предположение.
— Агнес плохо себя чувствует, — сказал он. — Вы не заметили, какой она стала бледной? Она сейчас слаба духом и телом. Дюнуа, меня это сильно беспокоит. Очень сильно…
Старый солдат хитро взглянул на Кера:
— Я верю.
В этот момент в зале появился король. Голос слуги, объявившего о его появлении, был заглушен шумом разговора; и прошло некоторое время, прежде чем собравшиеся осознали, что в комнате находится его королевское величество. Раздался стук каблуков, дамы и господа поднялись и поклонились королю.
— Кажется, у него неважное настроение, — пробормотал Дюнуа.
Карл VII мгновение постоял у входа в зал, небрежно поклонился присутствующим — казалось, он сделал это по привычке, — вздохнул и снова поклонился.
Временами он выглядел королем до кончиков ногтей, но не теперь. Он был одет в свою любимую короткую зеленую куртку, полностью открывавшую его ноги. Королевские ноги не блистали красотой. Они были короткими, тощими и кривыми. Колени — напротив, толстыми, и мудрый монарх не должен был выставлять их напоказ.
Король подошел к столику супруги и мрачно поклонился.
— Я не хочу прерывать ваше… новое увлечение, мадам.
— Мы играем только для того, чтобы скоротать время до вашего прихода, ваше королевское величество, — ответила королева Франции.
— Мадам, мне ясно, что вам нравится этот новый способ соревнования хитрости и ума. Вам придется примириться с тем, что я недолго смогу оставаться здесь сегодня с вами. — Казалось, что королю вдруг стало неудобно, и он отвел взгляд от королевы. — Мне следует немедленно заняться государственными делами. Прошу вас позволить забрать с собой… — он обвел глазами комнату, — Гуффье, Шабанна, Дюнуа, Кера. Мне следует обсудить с ними неотложные дела в моих покоях.
Королева с трудом сдерживалась. Она вытащила из-под широкого золотого сетчатого пояса льняной платок и промокнула кончик носа.
Король поспешил ретироваться, чтобы избежать ее возмущения.
— Моя дорогая, надеюсь, что вы хорошо проведете время.
2
За королем гуськом последовали четверо мужчин. Кер шел последним. Все старались держаться достойно, покидая комнату, хотя каждый понимал, что поддерживает открытый фарс. Обычно король выбирал именно эту четверку. Видимо, ему было так удобнее. Все молча проследовали за ширмы и отправились к главной лестнице. Четверо сопровождавших не стали подниматься наверх, в покои короля, а пошли по длинному коридору, который вел к другой лестнице.
За ними со стуком закрылась железная дверь. Винтовая лестница была довольно узкой, и спутникам короля опять пришлось следовать друг за другом. Лестница была сконструирована таким образом, что разные уровни ступенек не позволяли видеть, кто в данный момент поднимается или спускается. Кер часто размышлял о том, что эта лестница как бы олицетворяла сам королевский двор, где царили хитрость, тайны, подозрительность и осторожность.
Гийом Гуффье шел впереди Кера. Он обернулся и, улыбаясь, подмигнул. У Гуффье был такой орлиный нос, что уголки губ вдруг коснулись ноздрей.
— Какая удобная лестница для… некоторых прогулок, — шепнул Гуффье.
Они спустились до конца лестницы и проследовали по выложенному плитами коридору, в конце которого стоял караульный. Когда он заметил короля и его спутников, то сразу исчез. Он охранял тяжелую дубовую дверь, на которой были вырезаны ветви дерева. Король остановился и поклонился своим сопровождающим.
Перед ним открылась дверь, и все увидели хорошо освещенную комнату, высокий аналой, красные панели из гобеленов.
Король вошел внутрь, за ним быстро закрылась дверь. Всем было понятно, что это сделано специально.
Но до того как дверь затворилась, они услышали приятный женский голос, который насмешливо воскликнул:
— О, мой король, вы опять надели эту короткую куртку!
— Милая Агнес никогда не восхищалась ногами короля, — заявил Гуффье.
Государственные министры отправились в небольшую комнатку, расположенную в другой стороне коридора. Там для них уже были приготовлены четыре кресла. На столе стоял кувшин с красным вином и лежал треугольник сыра с зелеными прожилками. В камине пылал огонь.
— Сколько времени мы уже играем эту незавидную роль притворщиков? — спросил Дюнуа, когда все расселись.
— Слишком долго, — ответил Гуффье. Он подавил зевок и искоса взглянул на Кера. — Наверное, это всем уже надоело?
— Все прекрасно понимали, в чем тут дело, с самого начала, — проворчал старый солдат. — Всей Франции известно, что король днем обязательно навещает мадам Агнес, и слишком многим известно, каким образом он пытается замаскировать свои действия. Люди над ним за это посмеиваются.
— Они не забывают смеяться и над нами. Я в этом абсолютно уверен. — Гуффье опять взглянул на Кера. — Одному из нас следует убедить короля, что он не достигнет своей цели, занимаясь подобным притворством. У меня для этого разговора не хватает уменья высказать свое мнение. Может, это сделаешь ты, Жак Кер?
— Этот обман не зависит от желания короля, — коротко сказал Кер. — Сама леди Агнес настаивает на мерах предосторожности. Вам всем и-жестао, эта дама — истинно верующая, она не желает открытого признания…
— Адюльтера, — закончил фразу Гуффье, когда Кер заколебался, стоит ли произносить вслух это слово. Он отрезал себе кусок сыра и с жадностью стал его есть. — Нам четверым следует научиться играть в карты. Боюсь, господа, что мне станут неприятны ваши лица, если нам и в дальнейшем придется проводить столько времени вместе, ничего не делая.
— Мне давно не нравилась ваша физиономия, — резко заявил Дюнуа. — Еще до того, как мы все начали участвовать в этом постыдном фарсе.
Гуффье с неприязнью взглянул на него:
— Конечно, только военные могут себе позволить выражать свое мнение так открыто. Но со временем вы поймете, мой доблестный ублюдок, что не всегда стоит высказывать все свои мысли вслух.
Солдат взглянул на Гуффье, затем перевел взгляд на Шабанна, раскинувшегося в кресле.
— Здесь нас двое против двоих, поэтому с каждым разом для нас становится все труднее спокойно выдерживать эту обстановку. Кер и я желаем скорейшего продолжения войны. Вы выступаете за продолжение политики снижения активности. Бесполезно кому-либо пытаться убедить противоположную сторону в правоте своей точки зрения. Мне жаль, но приходится признать, что вас невозможно переубедить занять более патриотичную точку зрения. Нам легче сидеть молча и с неприязнью глазеть друг на друга. Но следует признать, что эту проблему вскоре все равно придется решать и откровенно высказываться.
— Если вы желаете откровенности, — воскликнул Гуффье, — я могу сказать вам, ублюдок из Орлеана, что считаю вас не кем иным, как только живым воплощением вашего меча! Ваши мнения не имеют веса, потому что они продиктованы эгоизмом и желанием продемонстрировать в действии ваше лидерство. Что касается Кера, я уже говорил в открытую много раз: нам следует только горевать, когда простые по происхождению люди получают высокие государственные посты. Если бы я мог проявить свою волю, Жак Лисица был бы лишен всех привилегий и его бы отправили туда, откуда он появился, — пусть продавал бы меха женам богатых горожан.
Жак Кер крепко сжал ручки кресла. Ему хотелось ухватить за горло насмешливо улыбавшегося министра, но выдержка, как всегда, одержала верх над безумным порывом гнева.
Кер никогда не обманывался в том, насколько его уважают при дворе. Хотя королевским декретом ему было пожаловано дворянство, аристократы никогда не признавали его. Этого не скучится и в будущем. Ему придется смириться с оскорблениями — это плата за слишком быстрое восхождение.
Казалось, что он не обращает внимания на оскорбления, но душа его содрогалась от каждой новой обиды. Так было с самого начала. Он пытался относиться к этому по-философски, пытался внушить себе, что его мучители были слишком узколобыми, что не следует обращать внимания на их слова и действия. Но постоянные нападки и унижения становилось выносить все труднее и труднее. Он терпел слишком долго, и, видимо, когда-нибудь наступит конец.
Кер не желал окончательно распрощаться со своей гордостью. Он помолчал некоторое время, затем обратился к Дюнуа:
— Как вам известно, я никогда не желал прославиться при дворе. Я служу королю по его приказу и предложению. Когда мои услуги ему станут не нужны, я с радостью займусь собственными делами. А пока я не буду для него хорошим слугой, если стану ссориться с его окружением, и даже пусть я его и презираю!
Дюнуа согласно кивнул:
— Кер, я надеюсь, вы нам докажете, что у вас сильная воля и крепкий желудок.
— Боюсь, что меня уже начинает тошнить, — ответил Кер. В комнате воцарилась тишина. Королевские спутники, казалось, были заняты разливанием вина и мирными беседами.
Дюнуа не сводил глаз с окна, было ясно, что его осаждали неприятные мысли. Возможно, этот вояка вспоминал о том времени, когда они с Жанной д'Арк гнали оккупантов от Орлеана.
Жак Кер стал расхаживать взад и вперед, сложив руки на груди. Он вспоминал слова старого солдата.
«Неужели все вокруг уверены, что я без конца могу глотать оскорбления?»
Он задавал себе этот вопрос снова и снова.
«Может, будет лучше, если я стану давать им отпор с помощью их собственного оружия?»
— Что касается наших разговоров, — внезапно заговорил Гуффье, — я могу кое-что сказать.
— Ха! Говорите! — воскликнул Дюнуа, оживившись.
Целый час они вели ожесточенный спор. Оба перечисляли особые причины, с помощью которых партия мира подтверждала свое желание продлить договор с английскими оккупантами. Кер не принимал участия в обсуждении. У него в голове царил хаос.
Он уже собирался объявить, что из-за неотложных дел должен покинуть их компанию, даже не дождавшись королевского позволения, как вдруг услышал звук открывающейся двери. Через секунду перед ними появился король.
— Господа, я вижу, что вы опять вцепились друг другу в глотки. Неужели ваши споры будут продолжаться до бесконечности? Должен вам признаться, что они мне страшно надоели. — Через мгновение он добавил более спокойно: — Мне пришлось задержаться. Должен сказать, что мне не хотелось вас здесь задерживать. Боюсь, у нас уже не осталось времени, чтобы обсудить наши дела. Я предлагаю перенести наш разговор на завтра. У нас еще есть время для прогулки по саду перед ужином.
3
Кер был назначен инспектором королевского кошелька. У него была небольшая комната в башне, окнами выходившая на улицу Бовэ. Это было довольно неудобное место вдалеке от остальных служб. Наверное, поэтому у чиновников, которые нередко посещали Кера, было недовольное выражение лица. Да и бухгалтерские книги не содержали ничего приятного для них. Кер работал буквально не поднимая головы после того, как вернулся от короля. В течение двух с лишним часов он проверял продовольственные списки и по очереди давал указания гофмейстерам, слугам, писцам, лицам, ответственным за выдачу милостыни беднякам, и даже поварам. Это была не только утомительная и изматывающая, но и очень неприятная работа, потому что многие подчиненные, даже простые слуги, считали возможным смотреть на королевского казначея свысока. Они брали пример с господ, презиравших этого «выскочку простолюдина».
Когда Кер покончил со всеми делами, уже совсем стемнело. Драпировка на стенах и шторы слегка колыхались от ночного ветерка и сквозняков. «Королевский ужин наверняка уже закончился», — подумал он. Впрочем, это его мало волновало. Жак Кер, в отличие от большинства людей, был равнодушен к изысканной пище. Так даже лучше. Во время последнего осмотра королевский доктор посоветовал Керу следить за весом.
Кер принялся составлять деловые письма. Он делал это легко: перо быстро бежало по бумаге, королевский казначей не испытывал затруднений в выборе нужных слов. Каждое послание Кер аккуратно запечатывал и проставлял печать с изображением сердца, под которой красовался девиз: «Для храбрых сердец нет ничего невозможного!»
Потом Кер начал раздеваться, не позвав на помощь Никола.
«С меня хватит его ворчания целый день!» — подумал Кер.
Движения у него были замедленными — он очень устал. Казалось, снимая одежду, он снимает с себя все заботы дня.
Кер только собрался лечь в постель, как раздался стук в дверь. Он прикрылся одеялом и крикнул:
— Войдите!
Видимо, это была единственная незапертая дверь во всем Лувре, в нее вошел придворный чиновник.
— Господин Кер, вас желают видеть.
— Меня хочет видеть король? Чиновник поколебался, а потом ответил:
— Да, милорд Кер.
Кер быстро выпрыгнул из постели. Казалось, ему было приятно снова натянуть одежду, снова принять на себя свои обязанности и стать важным придворным, каким он был днем. Кер закончил туалет через три минуты.
Когда они вышли из комнаты, Кер понял, почему колебался чиновник. Они шли не к апартаментам короля, а отправились на нижний этаж через коридор, где уже дежурили ночные караульные. Эти люди шагали взад и вперед, топали ногами, чтобы окончательно не замерзнуть. Жак Кер слышал, как перегораживали на ночь цепями улицы, ведущие к дворцу.
Кер и его спутник прошли в дальнюю часть дворца и оказались в закрытом коридоре, который кончался тремя запертыми дверями. Провожатый открыл одну из них. Они поднялись по лестнице и вошли в какое-то помещение.
Глазам стало больно — Кер оказался в освещенной десятками свечей комнате. В очаге весело потрескивали поленья. В вазах и горшках стояли охапки паслена, ветки ели и туи.
В комнате было очень приятно, Кер понял, что она принадлежит женщине, обладающей хорошим вкусом. На стенах висели нарядные драпировки, украшенные богатой вышивкой. Кер догадался, куда его привели.
«Мы шли сюда обходными путями и могли прийти гораздо раньше, — подумал он. — А король идет еще более осторожно и пытается запутать следы. Когда он сюда наконец является, во всем дворце начинают болтать досужие языки, потому что всем известно, куда же шел король!»
Его размышления прервала дама, которой принадлежали апартаменты. Она остановилась в дверях, кивнула и улыбнулась гостю. Они взглянули друг другу в глаза и сразу друг друга поняли.
— Вы хотите поговорить со мной именно сегодня, госпожа Агнес?
— Да, дружище, вы правы.
Трудно передать словами очарование милейшей Агнес. Дело было даже не в ее прекрасных золотых волосах, яркой синеве красивых глаз и утонченности черт. Прелесть состояла в ее характере. Она была умной и храброй женщиной, милой, живой и решительной. Казалось, что Жак Кер понимал ее лучше других. Он был покорен. Так было всегда, когда им приходилось встречаться. Но он сразу отметил, что под глазами у леди Агнес залегли глубокие фиолетовые тени, и чувствовалось, что она устала и очень слаба.
«Время так несправедливо, — подумал Кер, — оно влияет даже на красоту такой женщины».
Агнес была одета в синее бархатное платье. Ее плечи прикрывала кружевная кремовая накидка. Будучи настоящей красавицей, она не подчинялась моде, предписывавшей женщинам в то время постоянно ходить в головных уборах. Она ничем не прикрывала волосы и поднимала их высоко. С ее руки на тонкой цепочке свисал молитвенник в золотом чехле.
Кер подумал, что наряд этой женщины тщательно продуман и прекрасно скроен. Лиф плотно облегал красивую грудь, и вырез-мысик как бы прорывался рядом золотых пуговиц. Юбка была разрезана сбоку почти до колен, и через этот разрез можно было видеть белую пену кружев нижней юбки. Это было единственным штрихом, отражавшим моду того времени, стремление к изысканности.
— Я решила, что вам лучше прийти ко мне первым, — сказала Агнес. — Нам следует поговорить до прихода короля.
Кер еще не пришел в себя — он находился под впечатлением того, что увидел на лице Агнес признаки болезни. Кер нахмурился.
— Мне кажется, что вы устали.
— Вы правы, — кивнула Агнес. Похоже, она не хотела ему лгать. — Мой добрый Жак, дело не только в этом. Я давно уже себя плохо чувствую. У меня ухудшилось здоровье, и я неважно выгляжу.
— Госпожа Агнес, вы никогда не были более прелестной!
— Не стоит мне льстить. Я смотрю на себя каждый день в зеркало. У меня впали щеки и под глазами темные тени. Сегодня утром я нашла у себя три седых волоса. Я их вырвала с такой яростью, как истинно верующий должен отгонять от себя греховные мысли.
— Вы прекрасны и даже можете оказать мне большую честь. К нам поступил новый шелк с Востока, прекрасной расцветки, он продублирован другим материалом, и при каждом шаге этот материал шуршит. Если бы вы согласились носить платье, сшитое из этого материала, все дамы пожелали бы последовать вашему примеру…
Агнес Сорель с удовольствием заглотила приманку.
— Юбка шуршит при каждом шаге? Это очень пикантно и женственно. Я бы с удовольствием носила наряды из этого материала. Между прочим, мы с вами ввели в обиход множество разных вещей, не так ли? Мне кажется, что об этом никто не догадывается!
— Если Агнес Сорель что-то надевает сегодня, завтра того же желают все женщины Франции! — подтвердил Кер.
Леди Агнес начала говорить быстро и негромко:
— Дорогой друг, мне приятно слышать, когда вы говорите о моей красоте. Может, Бог смилуется и я не доживу до того дня, когда стану старой и на меня перестанут обращать внимание мужчины. Или… — она улыбнулась, — я не смогу вводить моду на новые наряды. Мне кажется, что со мной так не будет, потому что я должна вам сказать, что… Дела у меня весьма плохи. Я постоянно страдаю от слабости. Мне трудно вставать рано утром. У меня нет желания прогуляться, поехать верхом или потанцевать. Я всегда вела активный образ жизни, и теперь я уверена, что… мне осталось жить не так долго.
Она придвинулась к Керу ближе и заговорила шепотом:
— Жак Кер, я должна рассказать вам секрет. Вам вскоре придется кое-что сделать. Я завоевала внимание короля с помощью матери королевы. Вам в это трудно поверить, не так ли? Но это действительно было так. Я вам говорю правду. Иоланда, обладавшая щедрым сердцем, многое понимала и сама выбрала соперницу собственной дочери.
— Я вам, конечно, верю, — сказал Кер, — и понимаю, что у матери королевы были для этого собственные причины.
— Старая дама была очень мудрой, — продолжала шептать Агнес Сорель. — Она понимала слабости короля и знала, что у него всегда будет любовница. Она предпочла выбрать любовницу сама и знать, что она постарается принести королеве Марии меньше огорчений и поможет, чтобы его величество не слушал ненужные советы. Она выбрала меня.
— Ее выбор действительно оказался очень мудрым.
— Благодарю… Мне было не так легко, и я рада, что вы одобряете выбор матери королевы. — После паузы она быстро проговорила: — Она давала мне советы по каждому поводу и говорила, что мне следует воспользоваться своим влиянием в отношении окружавших короля министров. Она предпочитала вас, Жак Кер, остальным министрам. Вам было об этом известно? Она весьма высоко вас ценила и говорила, что Франция только выиграет, если король станет прислушиваться к вашим советам. Да, она была очень мудрой женщиной. Франция потеряла весьма много после ее смерти.
— Франция много выиграла с тех пор, как родилась Агнес Сорель. Я знал, что Иоланда помогала вам все время. Агнес, вы оказались способной ученицей.
— Я знаю, что бы она сказала, если бы дожила до сих пор. Она сказала бы: «Дитя мое, вы должны смириться с правдой. Время пожинает свою жатву, и вам следует быть готовой, чтобы уступить место другой…» Да, она сказала бы именно это, хотя понимала бы, какую боль эти слова могут мне причинить. Я думала об этом прошлой ночью и решила поговорить с вами, рассказать вам о нашем совместном плане. У нас должен быть кто-то, кто… станет продолжать мое дело. Жак Кер, мне было не так легко прийти к подобному заключению. Я — гордый человек и привыкла быть на первом месте. Мне нравится обладать властью. Но я уже все решила. Прошлой ночью ко мне во сне пришла Иоланда. Она улыбалась. Это была прелестная улыбка, мудрая, как будто она обо всем знала и была довольна моим решением.
— Никто не сможет занять ваше место! — воскликнул Кер. — Король остается преданным вам. Если он когда-нибудь к вам переменится — а я уверен, что этого не случится, — у нас еще будет время обо всем подумать.
Агнес Сорель покачала головой:
— Об этом могу судить только я. Я старею. Жак Кер, Жак Кер, мне уже скоро будет сорок!
— Время становится не важным, если оно щадит вас.
— Я уверена, что вы мне очень преданы, и меня это успокаивает. — Агнес снова покачала головой и произнесла горькие слова: — Женщина, которая займет мое место… Да, именно так… Ее следует выбирать очень осторожно. Нам следует быть такими же предусмотрительными, какой была Иоланда. Мне кажется, что именно вы должны сделать выбор. Боюсь, что я не смогу быть полностью беспристрастной. Поэтому мне следует доверить вам этот важный выбор и потом поддержать его. Друг мой, я хочу вам дать только один совет. Вы должны быть готовы, когда возникнет необходимость.
— Вы обладаете смелостью, говоря мне это, — заметил Кер, — и это еще раз подчеркивает правильность выбора Иоланды.
— Мне кажется, что королеве всегда было все известно. Мне даже кажется, что ей об этом рассказала мать. Сначала я ей очень нравилась, и она всегда относилась ко мне весьма терпимо. Какое странное положение вещей для нас троих — Иоланды, королевы и меня! Мне кажется, что, когда придет время, королева не откажет мне в симпатии.
Агнес придвинулась к Керу, и ему пришлось взглянуть в ее необыкновенные синие глаза.
— Мне стало гораздо легче, когда я набралась храбрости и все вам рассказала. Мне кажется, что с моих плеч сняли огромный груз. Я просто переложила его на ваши плечи.
— Дорогая госпожа Агнес, это действительно страшный груз. Мне еще никогда не приходилось нести такую ужасную ношу!
Агнес не сводила с него глаз.
— Жак Кер, мне кажется, что вы всегда относились ко мне с симпатией.
— Да, — медленно сказал Кер. — Вы мне всегда нравились.
4
В комнату Агнес Сорель вошел Карл, король Франции. Он старался быть неузнанным и спрятал лицо в меховой воротник плаща. Карл мрачно оглядел комнату и сразу дал понять, что не ожидал встретить там Кера.
— Вы? Что вы тут делаете?
— Сир, я просила вас прийти сюда, — начала Агнес Сорель, умоляюще глядя на монарха, — потому что мне хотелось разбудить ваше удивительное чувство щедрости. Если бы вы только поддались вашему инстинкту щедрости! Я надеюсь, что вскоре вы сделаете удивительный подарок. Нет, это не для меня, сир… Для народа Франции!
Карл переминался с ноги на ногу.
— Мне следовало все сразу понять! — воскликнул он. — Милая Агнес, вы желаете прочитать мне очередную лекцию? Выкладывайте побыстрее. Что я еще могу сделать для Франции более того, что я для нее уже сделал?
Агнес умоляюще взглянула на Кера, словно прося его поддержать непростой разговор. Она искала и не могла найти правильных слов. Поняв это, Кер заговорил:
— Сир, мне кажется, что я догадываюсь, о каком даре молит вас госпожа Агнес. Разрешите мне напомнить, что англичане до сих пор остаются в Руане.
Король был заметно недоволен.
— Вы что, желаете еще одной войны?
— Сир, — продолжила Агнес, — народ Франции не будет спокоен и счастлив до тех пор, пока захватчики полностью не освободят нашу землю. Война продолжается до сих пор, хотя ее никто не объявлял. Часть ваших подданных стонет под пятой захватчиков, а остальным достается от Свободных обществ. Сир, нам не нужна война — мы жаждем мира! Мир следует завоевать для несчастного народа Франции. Но для этого следует вышвырнуть с нашей земли англичан!
— Настал час, — вмешался Кер, — англичане ослаблены раздорами у себя дома; кроме того, можно воспользоваться тем, что у них маленькие гарнизоны. Нам представляется поразительная возможность покончить с этой Столетней войной. Мне не следует подчеркивать, что я — мирный человек. Сир, вы сами во всем прекрасно разбираетесь.
— Господи, неужели мне так и не будет покоя? — воскликнул король. — Жак Кер, вы, Дюнуа и де Брезэ не даете мне расслабиться. Теперь и моя Агнес, у которой я всегда искал покоя и тишины после напряженного дня, тоже начала принимать участие в подобных рассуждениях. При мне войны продолжались двадцать лет. Клянусь святым Дени, что этого вполне достаточно.
— Пока англичане остаются в Руане, у нас не будет мира, — повторил Кер.
Агнес Сорель опустилась на колени перед королем.
— Мой господин, — сжимая его руку, шептала она, — когда я была ребенком, мне предсказали, что на мою долю выпадет любовь великого короля и знаменитого полководца. Сир, пусть предсказание исполнится! Закончите так хорошо начатую работу!
Карл высвободил руку.
— Легко болтать о войне. Допустим, что английские гарнизоны действительно невелики. Но что будет, если они снова переправят свои армии? Переживем ли мы еще один Азенкур или Креси?
— Ваше величество, вы разговаривали с Жаном Бюро? — спросил Кер,
— С этим бомбардиром? Да, я его выслушал. Я слушал эти россказни о больших пушках, которые он может установить в Нормандии. Кер, это все мечты, а стрелы английских лучников — реальность. В прошлых сражениях они разнесли рыцарей Франции на кусочки! Нам нечем противостоять им.
— Сир, — воскликнул Кер, — победа в войне не зависит от рыцарства Франции! Мои слова могут показаться вам ересью, но я вынужден их произнести. Мне известно, что это — правда. Люди, чьи отцы проиграли при Азенкуре и чьи деды зря погибли при Креси, так ничему и не научились. Они до сих пор рассуждают и думают о войне как сто лет назад. Если все оставить в их руках, они честно погибнут, как и их отцы и деды сотню лет назад. Сир, но англичане тоже ничему не научились. Они верят в большой лук и считают его потрясающим оружием. У них нет орудий, подобных мощным бомбардам Жана Бюро. Англичанин по имени Уолтер Фицрауф, чей предок побывал в Китае две сотни лет назад, привез сведения о пушке. Он побывал в Руане этим летом. Нам передали его слова. Он молил английское командование начать использовать порох и не полагаться на луки. Но над ним посмеялись. Англичане разгромили нас во время первых кампаний, потому что у них было это оружие. Теперь все переменилось. У нас имеется новое оружие, а англичане не желают признавать его преимущества. Сир, мы их можем легко разбить, и почти без кровопролития.
Король с мрачным видом выслушал страстный монолог своего казначея.
— Мой дорогой Кер, вы говорите слишком гладко, мне кажется, что вы заранее подготовили эту речь.
Кер улыбнулся:
— Сир, вы абсолютно правы. Это настолько важная проблема, что я заранее тщательно все продумал, прежде чем изложить вам. Я был бы плохим чиновником, если бы заранее не отрепетировал свою речь перед его величеством.
Карл снова нахмурился.
— Разговоры, только разговоры, — пробормотал король. — Как я могу быть уверен, что все это правда — в отношении этой пушки? Я не могу рисковать и проиграть.
— Мой великий король и полководец не может проиграть! — подхватила Агнес Сорель.
Король начал расхаживать по комнате. На нем был длинный плащ — в нем Карл выглядел более представительно, чем в короткой зеленой куртке. На лице его читались сомнение и неуверенность. Карл остановился у распятья на стене и погрузился в размышления.
Агнес Сорель посмотрела на него, повернулась к Керу.
— Как вы считаете, нам удалось чего-либо добиться сегодня? — шепотом спросила она. — Как вы думаете, он к нам прислушался? Мне кажется, да, но, может, я ошибаюсь.
Кер внимательно смотрел на сутулую спину короля. Через секунду он утвердительно кивнул:
— Я с вами согласен. Я уже научился понимать настроение короля, и мне кажется, что он с нами согласится. Он не сразу приходит к решению, и это вам известно, но через несколько минут, моя дорогая госпожа Агнес, вы поймете, что мы не зря вели с ним эту беседу.
Казалось, что у Агнес прибавилось сил. Она наклонилась и коснулась руки Кера.
— Если вы правы, — продолжала она шептать, — я буду очень довольна. Если даже окажется правдой то, в чем я виню мое слабое здоровье.
Кер медленно и неохотно кивнул:
— Если возникнет нужда, у меня есть для него предложение. Хотя мне придется пойти на огромный риск. Я постоянно об этом думаю и понимаю, чем мне все это грозит. Дорогая Агнес, после ваших слов я ощущал бы себя трусом, если бы продолжал колебаться.
У Жака Кера действительно были основания для колебаний. Он обладал даром видеть дальше других. Он начинал свой трудовой путь меховщиком в родном городе Бурже. Затем организовал лавку, где продавались разные товары. Позднее создал сеть магазинчиков во всех главных городах Франции. У него тогда было двадцать четыре лавки: две в Париже, две в Туре (там большую часть времени располагался королевский двор), четыре лавки в Лионе, шесть в Бурже, четыре в Монпелье, остальные были разбросаны по всей Франции. Керу не нравились мелкие лавочки с крохотными отверстиями в стене, прикрытыми кривыми ставнями. Его лавки находились в хороших домах и отличались богатым ассортиментом товаров. Людей с деньгами это очень привлекало, поэтому Кер сильно разбогател.
Основой всей схемы было то, что диктовало все его действия: соединение сил! Кер понимал, что торговля может стать решающей силой в цивилизованном мире, если, конечно, ею будут заниматься не только мелкие лавочники. Кер осознавал также, что торговля должна складываться из соблюдения общих интересов производителей, доставщиков и продавцов. Прежде всего он создал собственный флот, доставлявший ему товары с Востока. Во многих городах Франции ему принадлежали крупные фабрики по производству тканей, обуви, шляп, перчаток, доспехов. Он начал покупать шахты.
Им двигало не только желание обладать властью и быть очень богатым. Он считал, что именно так должна развиваться торговля и производство товаров. В мире было много естественных ресурсов, но люди еще не умели как следует их использовать. Коммерция могла соединить воедино многие отрасли, и товары со всего мира могли стекаться в одно место и продаваться там по доступным для многих людей ценам. Кер часто повторял:
— Я хочу, чтобы жена ремесленника носила шелка, подобно благородной придворной даме, а самый бедный лудильщик мог приправить вино специями с Востока.
Он был настоящим королем в торговле. Но то, что Кер собирался сейчас предложить королю, могло подорвать основы его империи.
Король развернулся и приблизился к Керу и Агнес Сорель. Он продолжал хмуриться, но было видно, что он созрел для принятия решения.
— Допустим, все, что вы сказали, — правда, — начал король, — однако существует одна сложность, о которой вы не упомянули. Я тоже не могу найти на это ответ. Деньги, Жак Кер. Мне не нужно напоминать вам о пустой казне. Как мы сможем оплатить стоимость еще одной войны?
Кер молчал. «Теперь твоя очередь, Жак Кер, принести жертву на алтарь Франции, — размышлял он. — Тебе следует отдать свое богатство, будущее и все, что тебе удалось создать. Ты можешь потерять все, что имеешь. Ты увидишь, как мечта о другой жизни растворится в тумане прошлого. Стоит ли игра свеч? Достанет ли тебе мужества предпринять этот шаг?»
— Деньги, — вздохнул Карл, — это почти всегда основная проблема.
Кер осторожно сказал:
— Сир, мы выплатим стоимость войны плодами мира.
— Армиям нельзя платить обещаниями. Солдатам нельзя обеспечить оружие и кормить их надеждами будущего процветания. Откуда у нас будут деньги? Как вы считаете, сколько понадобится денег для ведения войны?
— Двести тысяч экю, сир.
Король был поражен, он не ожидал услышать о подобной сумме.
— Мне все равно — дотянуться до луны или пытаться набрать столько денег! — воскликнул Карл. — Я не могу вводить новые налоги! Народ уже разорен. Что вы еще придумали? Повысить налог на соль или на землю? Может, увеличить налог на очаг? Вы хотите, чтобы начались новые волнения?
Кер перестал колебаться:
— Ваше величество, я могу достать необходимые деньги сам.
Король и его казначей некоторое время молча и пристально смотрели друг на друга. Выражение лица монарха изменилось — у него в первый раз после начала разговора загорелись глаза.
— Но каким образом? — потребовал ответа Карл. — Вы это сделаете как королевский министр?
Кер отрицательно покачал головой:
— Нет, сир. Я это сделаю как простой гражданин Жак Кер. Я — богатый человек и могу взять деньги в кредит.
— Если мы выиграем войну, я вам все выплачу, но если нет… — Король сделал паузу и покачал головой. — Вы понимаете, что это значит? Вы готовы рисковать своим имуществом ради этой… опасной игры?
Ответ королевского казначея был решительным. В его голосе не было страха или неуверенности:
— Для меня мое богатство, будущее моих предприятий ценно тем, что я могу начать с их помощью помогать Франции. Мне известно, что такое риск, но я уверен в будущем. Сир, я отдаю вам все, что принадлежит мне.
Назад: ПРЕДИСЛОВИЕ
Дальше: Глава 2
Показать оглавление

Комментариев: 1

Оставить комментарий

  1. Askerjig
    StandART. Разработка И Создание Сайтов Статейное Продвижение Сайта. Как Правильно Раскрутить Сайт Статьями? Нужно Только Составить Рекламу И Определить Что Такое Статейное Продвижение Самостоятельное Продвижение Сайта В Яндексе